Готовый перевод They Broke Down After My Engagement / После моей помолвки они все сошли с ума: История «идеального» беты: Глава 9

— Разве друзья не должны помогать друг другу?

Взглянув в чистые и ясные глаза Цзянь Лэ, Сюй Шэньмо на мгновение остолбенел, а затем тихо рассмеялся. Соглашаясь с мыслями Цзянь Лэ, он кивнул:

— М-м, ты прав. Мы ведь друзья.

И это при том, что до того самого момента Сюй Шэньмо воспринимал Цзянь Лэ лишь как забавную и интересную игрушку. В конце концов, среди сверстников с таким же знатным происхождением только Цзянь Лэ вырос таким невинным и простодушным, словно маленький принц из сказки.

И только находясь рядом с Цзянь Лэ, Сюй Шэньмо мог полностью расслабиться, сбросить безупречную маску, которую носил перед посторонними и семьей, и показать свое истинное лицо. Он был полной противоположностью стереотипным представлениям об омеге: амбициозный, жаждущий власти и контроля даже больше, чем многие альфы, он всегда стремился занять доминирующую позицию.

В те юные годы, когда искусство притворства еще не было доведено до совершенства, Сюй Шэньмо случайно показал свое истинное лицо человеку, который был ближе всего к нему — Цзянь Лэ.

Сюй Шэньмо, сбросив опрятный школьный пиджак на стоящий рядом стул, тяжело дышал. Узнав, что у отца на стороне есть внебрачный сын-альфа, который всего на пару лет младше его, он до крови прикусил губы. Его руки, с закатанными рукавами, дрожали, упираясь в стол. Грудная клетка судорожно вздымалась — он пытался справиться с яростью и охватившим его страхом, что этот бастард может отобрать у него право на наследство семьи Сюй.

Но вдруг он вспомнил, что Чэнь И, его сосед по комнате, сегодня отпросился домой, и в общежитии он сейчас один.

Фарфоровый чайный сервиз со столика, вазы с полок — все, что попадалось под руку обезумевшему от гнева Сюй Шэньмо, летело на пол. Раздался звон разбивающегося фарфора.

Бесконечный грохот заглушил звук открывающейся двери в спальню Чэнь И.

Только когда Сюй Шэньмо, тяжело дыша и озираясь в поисках нового предмета, чтобы выплеснуть эмоции, обвел взглядом комнату, он заметил Чэнь И. В дверном проеме показался знакомый миндалевидный глаз, который с недоверием и крайним изумлением смотрел прямо на него.

Это был Цзянь Лэ.

Цзянь Лэ оказался в комнате Чэнь И и увидел, как Сюй Шэньмо в слепой ярости крушит всё вокруг.

Мозг Сюй Шэньмо отключился. С глазами, налитыми кровью, он смотрел, как Цзянь Лэ медленно открывает дверь и выходит наружу. Его кадык дернулся, он совершенно не понимал, что сказать.

Что делать? Он разоблачен перед Цзянь Лэ. Есть ли способ заставить его молчать и помочь скрыть случившееся…

Наконец Цзянь Лэ заикаясь произнес:

— Я… я не специально… Чэнь И отпросился домой и забыл игровую приставку, попросил меня забрать ее, а еще домашнее задание.

Он поднял вещи в руках, пытаясь доказать, что говорит правду. Затем он увидел Сюй Шэньмо среди осколков: глаза того покраснели, и крупные слезы, словно жемчужины с разорванной нити, покатились по щекам, оставляя мокрые следы на воротнике.

Сюй Шэньмо перешагнул через осколки и, переполненный притворной обидой, бросился в объятия Цзянь Лэ. Крепко обняв его, он громко зарыдал:

— Лэ Лэ, Лэ Лэ!

— Я только сегодня узнал, — Сюй Шэньмо обхватил талию Цзянь Лэ, чувствуя, как тот напрягся, и наполовину искренне, наполовину специально добавил: — Мой отец изменил матери еще много лет назад, у него на стороне есть любовница и внебрачный ребенок! Он собирается привести их домой и заставить этого омегу заменить моего отца-омегу! У-у-у…

Сюй Шэньмо пытался вернуть маску — снова стать тем нежным и добрым омегой, которого знал Цзянь Лэ. Он плакал, а Цзянь Лэ похлопывал его по спине, стараясь утешить и успокоить как мог.

— Это все неправильно, твой отец неправ. Не надо так мучить себя.

Цзянь Лэ смотрел на распухшие от слез глаза Сюй Шэньмо, тщательно подбирая слова, и бережно перевязывал его ладонь, порезанную осколками, из которой продолжала сочиться кровь.

Убедившись, что Цзянь Лэ купился на его игру, Сюй Шэньмо расслабился. Он пристально смотрел в глаза друга, полные беспокойства и участия, и слегка кивнул.

— Вот и всё.

Сюй Шэньмо медленно отнял перевязанную ладонь, чувствуя, что тепло рук Цзянь Лэ все еще остается на его запястье — это заставило даже его, хладнокровного от природы, почувствовать нежелание расставаться.

Он завороженно смотрел на белую повязку, а затем поднял взгляд на Цзянь Лэ, чьи глаза истолковали его задумчивый взгляд превратно.

Цзянь Лэ положил руку на плечо Сюй Шэньмо и мягко, но сдержанно обнял его, продолжая неверно трактовать поведение друга:

— У каждого бывают моменты, когда эмоции выходят из-под контроля. Ты просто слишком долго подавлял себя, и в этот раз все вырвалось наружу. Я не знаю, сколько обид ты перенес от своего отца, раз такой мягкий человек, как ты, дошел до того, что начал крушить вещи в общежитии. Но как твой лучший друг, я обещаю, что всегда буду рядом, всегда буду твердо стоять на твоей стороне. Рассказывай мне обо всем, что тебя гложет, я готов разделить эту тяжесть с тобой. Перестань вредить себе, хорошо?

Цзянь Лэ перевел взгляд влево и указал на только что перевязанную ладонь Сюй Шэньмо, лежащую на его плече.

Сюй Шэньмо понял, о чем он, и его взгляд снова упал на повязку. Он глубоко задумался. Сейчас Цзянь Лэ, обнимающий и утешающий его, был словно эта чистая белая повязка, наложенная на его рану, позволяя ей медленно затянуться, чтобы, когда придет время, рана предстала перед другими уже зажившей.

Наконец, Сюй Шэньмо крепко обнял Цзянь Лэ в ответ и тихо прошептал:

— Хорошо, я обещаю тебе.

Воспоминания нахлынули волной, принеся с собой мысли о скрытых течениях на сегодняшнем семейном ужине. Взгляд Сюй Шэньмо стал холодным, но стоило ему посмотреть на Цзянь Лэ, который спокойно ел фрукты, как в его глазах снова появилось тепло, а на сердце стало удивительно легко.

На семейном ужине он думал о расчетах и выгоде, но сейчас, глядя на Цзянь Лэ, он решил, что тот прав. В конце концов, он не собирался никого любить, и единственным человеком, способным занять главное место в его сердце, был Цзянь Лэ.

Быть друзьями сейчас — это хорошо, но Сюй Шэньмо был жадным. Раз уж Цзянь Лэ — тот, кто получает от него больше всего чувств, то он должен навсегда удержать его рядом с собой.

http://bllate.org/book/35553/4397055