Готовый перевод My Rival Lost His Memory and Insists I'm His Boyfriend / Заклятый враг забыл всё и решил, что я его парень: Глава 1

Цзян Син только что вышел из ванной, как лежавший на столе телефон внезапно заибрировал.

У него сегодня было так себе настроение, и от этого жужжания казалось, будто его кто-то торопит на тот свет.

Подавив раздражение, Цзян Син схватил трубку, мысленно пожелав собеседнику, чтобы у того случилось нечто поистине грандиозное.

Насколько грандиозное?

Как минимум такое, будто лучший студент потока по необъяснимой причине решил вернуться в старшую школу и снова пойти в выпускной класс.

— Ты еще не спишь? — стоило вызову соединиться, как голос Линь Сяньки ворвался прямо в затылок Цзян Синю. — Цинь Ци с крыши сиганул!

Ого, лучший студент потока решил не возвращаться в старшую школу, а вместо этого сбросился… насмерть?

Стоп, а он точно умер?

К тому же, если он сейчас помрет, разве не придется ему перерождаться где-нибудь в Индии? Цинь Ци не похож на человека, способного на столь необдуманные поступки.

Цзян Син чуть облегчил дыхание и с некоторым сомнением спросил:

— Скончался?

— Нет, — Линь Сянька сделал глубокую паузу, словно нарочно томя Цзян Сина в неизвестности.

— … — Цзян Син шумно втянул воздух, сдерживая порыв сбросить вызов. — Если не помер, не тревожь меня, я спать.

— Полуживой, процентов на сорок в строю, — сообщил Линь Сянька.

— В физическом плане вроде бы никаких особых проблем, ноги даже не переломаны, но вот память отшило. Говорят, даже собственных родителей не узнает, — добавил он.

Ага, судя по всему, приземлился головой вниз.

— И что с того? — спросил Цзян Син.

— Эй, он же всё забыл! — понизив голос, затараторил Линь Сянька. — Кто знает, может, и весь пройденный материал из головы выветрился? До семестрового экзамена ровно месяц, если он так и останется в этом состоянии, то первое место на потоке достанется тебе!

— ?

Чтобы заполучить первенство на потоке, ему нужно было дождаться, пока Цинь Ци свихнется и уступит ему дорогу?

Цзян Син ничего не ответил и в молчании сбросил вызов.

Письменный стол стоял вплотную к кровати, Цзян Син подался вперед и рухнул плашмя, зарывшись с головой в черно-белое клетчатое одеяние.

Мягкое прикосновение помогло нервам расслабиться, он прикрыл глаза и сделал ровный вдох.

Сбросился с крыши?

С чего бы Цинь Ци прыгать с крыши?

Этот человек, вечно задиравший нос, плевавший на чужие эмоции и искренне веривший, что весь мир должен крутиться вокруг него, — неужели у него вообще могли возникнуть мысли о самоубийстве?

Неужели всё из-за того, что на сегодняшнем дневном занятии по физкультуре он проиграл в настольный теннис, почувствовал себя ничтожеством и решил покончить с собой?

Или же всё дело в том, что позавчера преподаватель по специальности раскритиковал его почерк за уродство, и это нанесло ему тяжелую травму?

А может, он с кем-то в туате мерился силами и проиграл?

……

Всё это казалось крайне маловероятным.

Цзян Син нес всякую чушь, пока от уткнувшегося в одеяние лица не стало не хватать воздуха, после чего, словно очнувшись от резкого толчка, подскочил на кровати.

Выключить свет и спать!

Цзян Син улегся, как обычно, закрыл глаза и мысленно принялся считать пельмени. На семьдесят пятом пельменике телефон завибрировал снова.

Поколебавшись пару секунд, он взял аппарат, разблокировал экран, прищуриваясь от яркого света, и спустя несколько мгновений всё же разобрал текст.

Линь Сянька: Говорят, его перевели в Первую городскую центральную больницу, но врачи до сих пор не могут понять, почему у него амнезия.

Цзян Син: Ты что, под его кроватью прячешься?

Линь Сянька: Ты что, заблокировал наш чат группы?

Линь Сянька: Его мама там ведет прямой репортаж, говорит, надеется, что кто-нибудь из знакомых однокурсников сможет навестить его, чтобы сын хоть кого-то признал. Вдруг это послужит толчком?

Цзян Син отыскал групповой чат группы и пролистал его вверх.

И правда.

Матушка Цинь Ци и впрямь слишком сильно о нем печется.

Цзян Син отложил телефон, раскинул руки и вытянулся на спине, не мигая уставившись в потолок.

Снизу то и неподалеку доносился собачий лай, стройка неподалеку залита ярким светом, который пробивался через неплотно задернутые шторы и бил прямо в угол кровати.

Неужели Цинь Ци выбросился из окна лишь потому, что не мог уснуть?

Телефон, который он кое-как запихнул под подушку, вновь издал глухое вибрирующее жужжание.

Обреченно вздохнув, Цзян Син поднял аппарат и бросил быстрый взгляд на экран.

Линь Сянька: Кстати, завтра ты мог бы навестить Цинь Ци.

Пальцы Цзян Сина занеслись над клавиатурой, выбивая ответ с молниеносной скоростью.

X: У меня нет склонности развлекать дураков.

Линь Сянька: Да нет же!

Линь Сянька: Подумай сам, он сейчас тебя в упор не узнает, так что что ни скажешь — всё сойдет за правду. Ты даже можешь заявить, что ты его отец.

Слово «проваливай» уже готово было сорваться с пальцев Цзян Сина, но на этот раз отправка не состоялась автоматически — он засомневался.

Хотя из уст Линь Сяньки редко доводилось услышать что-то дельное, в этот раз его слова определенно имели смысл.

Как говорится, бьют врага, пока он слаб.

Цзян Син вовсе не жаждал лишать его жизни, но упускать шанс хорошенько пристыдить Цинь Ци тоже не собирался.

Он резко сел на кровати, и недавняя хандра рассеялась в одно мгновение.

Зачем ждать завтра? Поедет прямо сегодня.

А вдруг к утру к тому вернется память?

Он всегда действовал импульсивно, поэтому тут же сдернул со спинки стула бежевую толстовку без капюшона, а заодно достал из шкафа черную куртку-ветровку.

Вот только с этой курткой вечно приходилось возиться из-за пуговиц, и Цзян Син застегивал их прямо на ходу, выходя из комнаты.

В самую последнюю секунду перед выходом он на ходу прихватил со стола старый будильник.

Навещая больного, полагается приносить что-нибудь с собой, но тратить деньги на Цинь Ци ему совершенно не улыбалось, а этот будильник, купленный в свое время за девять и девять, вполне сойдет в качестве дешевого подарка.

Квартира, которую снимал Цзян Син, находилась совсем рядом с Первой центральной клиникой, так что дорога на транспорте заняла ровно десять минут.

Мать Цинь Ци уже успела опубликовать в группе номер палаты, так что отыскать нужное место не составило особого труда.

Вот только дверь палаты оказалась плотно закрытой, а в коридоре стояла абсолютная тишина.

В тот момент, когда Цзян Син колебался — постучать ли сразу или сначала прислушаться к звукам изнутри, дверь внезапно распахнулась изнутри.

Неожиданный поворот событий застал Цзян Сина врасплох, он вскинул голову и сердито уставился на того, кто отворил дверь.

Тьфу ты, да это же Цинь Ци!

Он выглядел точно так же — всё та же бесячая физиономия, что и днем.

Короткие черные волосы, едва длиннее армейской стрижки, с трудом уложенные в подобие прически.

Глубокие, отливающие зеленью глаза вечно источали холод, прямой нос, жестко сжатые губы — казалось, еще секунда, и он процедит: а ну проваливайте все.

Вся разница заключалась лишь в том, что на сей раз Цинь Ци облачен в больничную пижаму, а голова обмотана бинтами.

Цзян Син полагал, что слова Линь Сяньки о том, что ноги целы, означают лишь отсутствие переломов, но травмы-то всё равно должны быть, как минимум постельный режим.

Он никак не ожидал, что Цинь Ци окажется настолько крепким орешком, что после падения с высоты способен разгуливать на собственных двоих?

Цзян Син инстинктивно отпрянул назад, увеличивая дистанцию, и с глубоким сожалением окинул взглядом его ноги.

Язык опередил мысли, и наружу вырвалось:

— И даже не хромает?

На лице Цинь Ци отчетливо читались эмоции, когда он распахивал дверь.

Но в следующее мгновение ледяная аура вокруг него, подобно летнему леднику, растаяла без следа.

— Малыш, а ты чего пришел? — в голосе Цинь Ци прозвучала нотка легко уловимой радости.

— Ась?

Цзян Син огляделся по сторонам, потом повернулся и заглянул за спину, не упустив из виду даже собственный пол под ногами.

Какой еще малыш?

Куда он спрятался?

Пока Цзян Син безуспешно пытался отыскать источник звука и уже собирался отмахнуться, его взгляд случайно столкнулся с глазами Цинь Ци.

……

И какого чёрта ты так на меня пялишься?

Губы Цзян Сина слегка приоткрылись, зрачки расширились, и он с неверием ткнул пальцем в собственную грудь.

— Я?

http://bllate.org/book/35548/4396541