Готовый перевод The Guide Who Returned From Death Refuses to Guide / Воскресший проводник: Свобода от оков: Глава 9

— Я ещё… подумаю.

На самом деле у него давно был ответ на этот вопрос в душе, но он всё равно цеплялся за призрачную надежду.

Однако полученный результат заставил его на мгновение растеряться — разумеется, он надеялся, что наставник жив и невредим где-то в другом месте, просто внезапно устал и решил отправиться в долгий путь, никого не предупредив… Но он также прекрасно понимал, насколько ничтожно мала эта вероятность.

В конце концов, учитывая с какой беспощадностью обошлись с ним, начинающим молодым проводником, можно было представить, насколько жесток был убийца. Хуже того, он даже не знал, какую именно запретную грань переступил, раз накликал на себя смертельную беду.

И по сравнению с ним, малоизвестным юнцом, его опекун до совершеннолетия представлял гораздо большую ценность для общества.

Когда двенадцать лет назад Су Цзяньло взяли под опеку, он еще понятия не имел, кем является его новый попечитель. Джулиан Бит вел себя скрытно, и в воспоминаниях маленького ребенка гений, некогда взбудораживший научный мир, сначала казался лишь мягким и исхудавшим человеком.

Джулиан в то время был уже немолод: послушные серебристые волосы, уголки глаз иссечены морщинами, а зрачки — элегантного фиолетового цвета. Когда он улыбался, глядя на окружающих, во взгляде читалось спокойствие и глубина.

Лишь спустя долгое время Су Цзяньло осознал, какое положение занимал его немногословный опекун в Айви и даже во всем Альянсе.

После того как Джулиана взяли под опеку, он вскоре покинул пост главного научного сотрудника. Су Цзяньло тогда едва разделился на проводника: обычно детей, успешно прошедших пробуждение, сразу селили в общежитии базы при академии, но он был слишком мал, и Джулиан, неведомо какими путями добившись своего, оформил ему дневное обучение, а после занятий неизменно забирал домой лично.

Такая забота продолжалась до самого его поступления в старшие классы. Поступив в старшую школу, Су Цзяньло начал жить в общежитии, приезжая домой навестить учителя лишь по праздникам, и так до самого выпуска.

С Элизабет он тоже познакомился благодаря учителю. В Альянсе у Элизабет было еще одно широко известное имя — Интеллект-мозг 404, порождение триумфального исследовательского проекта Джулиана под названием План Интеллект-мозг.

Поскольку главный узел находился в подвале студенческого общежития, а дети в этом возрасте отличались бурной энергией, порой некоторые из них среди ночи тайком сбегали вниз и вполне могли столкнуться с Элизабет, вышедшей прогуляться. Сфера ее передвижений не ограничивалась этой комнатой — она имела возможность передвигаться по всей подземной трехэтажной зоне.

Впервые Су Цзяньло увидел ее глубокой ночью, когда, не желая спать, улизнул на разведку вместе с несколькими смелыми одноклассниками, пока в темном коридоре смутно не проступила белая человеческая фигура.

Перепуганные студенты с криками бросились обратно, а на следующий день все они получили коллективный выговор. Су Цзяньло не избежал наказания, впервые в жизни читая письменное раскаяние перед всей школой.

Из-за этого в Академии Кромалл ходила одна широко известная страшная история: не отправляйтесь на подземные этажи жилого корпуса посреди ночи, иначе вас настигнет ужасная кара белого призрака. На деле же это означало, что столкновение с Элизабет с большой вероятностью сулило поимку дежурным и последующее взыскание.

Тогда Су Цзяньло не испугался до крика, но поддался страху перед неизведанным и сбежал вместе со всеми. Позже, когда он рассказал об этом случае Джулиану, то узнал, что именно Джулиан был главным научным сотрудником Плана Интеллект-мозг, а тот самый белый призрак — не что иное, как стандартный виртуальный образ самого Интеллект-мозга.

Узнав этот секрет, он стал то и дело наведываться к Элизабет ради забавы. Позднее, чтобы ему было удобнее заходить в аппаратную главного узла, Джулиан даже специально добавил его в список пользователей с доступом.

Можно сказать, что у маленького Су Цзяньло тогда практически не было забот. У него не только был дом, куда можно вернуться, но и сильный, чуткий опекун. Даже среди знатных родов подобное отношение считалось большой редкостью, и бесчисленное множество одноклассников завидовало ему.

Сам он тоже не ударил в грязь лицом: обладал выдающимися природными данными, отличался скромностью и тягой к знаниям, а с малых лет славился первоклассной красотой. Даже те, кто не был с ним знаком, знали, что Су Цзяньло вечно окружен самыми разными людьми; а в тайне от всех его ждала такая крутая секретная подруга, как Элизабет, благодаря чему жизнь текла насыщенно и радостно.

Однако прекрасное длилось недолго. Подав резюме на трудоустройство в Военное ведомство, он получил направление на обычное наблюдение в зону высадки, за чем последовала та катастрофическая авария. Всё перевернулось с ног на голову, рухнув с небес прямо в бездну.

Он внезапно ощутил невыразимую печаль.

Будь то он сам или учитель — все они всего лишь хотели сделать всё возможное для этого шатающегося на краю гибели мира, и учитель отдал этому делу большую часть своей жизни. В эту эпоху и так стоило невероятных трудов дожить до старости, да и сколько всего отведено человеку?

Он верил, что учитель жертвовал собой вовсе не ради того, чтобы обеспечить себе спокойную старость; да и сам он не принадлежал к числу жаждущих пустой славы. Что бы ни думали другие, он искренне и всей душой хотел принести пользу базе.

Но почему именно их надо было истреблять под корень?

Кому же они перешли дорогу?

— Есть еще кое-что.

Сдерживая дыхание, Су Цзяньло произнес:

— Где Хэ Чэнци?

Элизабет нахмурилась, выказав редкое для нее проявление эмоций.

— Вернувшись с Базы Иши, он трое суток пробыл в Военном ведомстве. А затем, согласно первоначальному плану, отправился на службу в Альянс.

То, что он до сих пор цел и невредим, не так уж удивительно, но то, что он бесстыдно сбежал в Альянс… Альянс — не то место, куда можно войти или выйти запросто. В ближайшее время у него не будет возможности броситься к этому человеку и потребовать ответа, схватив за воротник. Осознав это, Су Цзяньло вспыхнул от гнева и задал вопрос:

— Трое суток? Разве при столь крупном происшествии Военному ведомству не положено проводить процедурные разбирательства?

Дело было вовсе не в чрезмерном самомнении — просто особые категории людей всегда находились на вес золота, особенно проводники. Хотя разрушительная сила проводников далеко уступала силе стражей, стражи нуждались в регулярном наставничестве, и в случае погружения в состояние психического бунта это привело бы к неисчислимым потерям, предотвратить которые могли бы лишь проводники равной силы.

Тогдашняя наблюдательная группа почти целиком состояла из стражей и проводников, и лишь двое технических специалистов были обычными людьми. При потерях такого масштаба власти, по идее, обязаны были отнестись к делу со всей серьезностью, и как минимум тщательное расследование инцидента было неизбежно. Даже если заинтересованные лица попытались бы замести следы, полностью замять дело им бы не удалось.

И тем не менее Военное ведомство вот так просто отпустило Хэ Чэнци?

— Положено, — на мгновение замолкла Элизабет. — Изначально планировалось, что он сначала посодействует расследованию Военного ведомства, после чего ему вернут личную свободу. Но как только этот план пустили в ход, его искусственно прервали.

Искусственно? Он опешил.

— Да это же не настолько грандиозное дело, чтобы Альянс лично вмешивался! — Белая Сова тоже сочла это безумием. — Разве нельзя было просто прислать людей для проверки? У них никогда не было привычки раздувать из мухи слона.

— Кто именно отдал приказ забрать его — к сожалению, мне неизвестно, — холодно ответила Элизабет. — Но мне известна причина, по которой он был вынужден отсюда уехать.

Сова встревожилась:

— Не томи!

— Ему здесь угрожали? — уловив скрытый подтекст в ее словах, недоверчно переспросил Су Цзяньло. — Вряд ли… Неужели Военное ведомство не способно защитить даже одного проводника?

— При условии, что тот, кто решил испортить ему жизнь, не носит фамилию Се.

— Фамилию…

Слова застряли на половине, он в шоке широко раскрыл глаза, подозревая, что у него начались проблемы со слухом.

— Какую фамилию?!

Глава 7. Генерал-майор

В тихой комнате двое мужчин в белых халатах столпились у реанимационной капсулы.

— Его показатели такие же, как вчера: резкого ухудшения нет, но и улучшений тоже.

Молодой врач делал записи в терминале, озвучивая свой вывод:

— Уровень мю в крови пациента остается чрезвычайно высоким, все функции организма по-прежнему находятся в состоянии необратимого угасания. Вчерашнее переливание крови не дало очевидных результатов, дальше можно попробовать хелатотерапию.

— Не нужно.

Чарльз поднял руку, останавливая его.

— Если даже переливание не помогло, значит, сделать уже ничего нельзя. Его не спасет даже бог.

Эти безапелляционные слова заставили молодого человека замереть.

— Учитель, вы хотите сказать…

Сегодня утром от знакомого из Военного ведомства пришло письмо: после возвращения Се Минбо больше не проронил ни слова об этом беженце.

И впрямь незначительный персонаж, о котором никто и не вспомнит. Чарльз бросил взгляд на погруженного в сон пациента в капсуле, и в его тоне промелькнула доля тяжелой скорби:

— Каждая секунда его нынешней жизни — это страшнейшее мучение. Джон, неужели у тебя хватит духу заставлять этого беднягу и дальше претерпевать такие страдания?

Джон замер, глядя на записи в руке.

— Но… лучше бы заручиться согласием самого пациента.

Этот его ученик был хорош во всем, кроме своего упрямства. Чарльз мысленно выругался пару раз, но внешне сохранил образцово-показательный вид наставника:

— Тогда придется сначала остановить работу реанимационной капсулы. Но стоит ему покинуть живительную воду, как он начнет корчиться от невыносимой боли, и с огромной вероятностью в короткие сроки впадет в шок.

Подразумевалось, что даже если больного насильно привести в сознание, он вряд ли сможет внятно отвечать на вопросы.

Джон ничего не ответил, но всё обстояло именно так.

Чарльз с сожалением вздохнул и отступил на шаг назад.

— У него даже нет родственников, которые могли бы подписать соглашение об эвтаназии. Центральная больница — не благотворительное заведение, Джон, и ты сам собственными глазами видел участь тех пациентов, у которых не осталось надежды.

— Но учитель понимает тебя и ценит твое милосердие, ведь речь идет о человеческой жизни. Решай же полностью сам, как поступить с этим делом.

— …

Джон в нерешительности посмотрел на капсулу.

Провести эвтаназию было проще простого: стоило лишь ввести команду с высоким уровнем доступа, и капсула сама ввела бы пациенту смертельный раствор — быстро и удобно. В эпоху, когда каждый рискует умереть от эродирующей болезни, эвтаназия стала единственным средством, помогающим людям обрести избавление.

Среди множества недугов, вызываемых радиацией, лишь эродирующая болезнь позволяла медикам по закону принимать одностороннее решение об эвтаназии больного. При условии, что у пациента не было родственников, способных взять эти полномочия на себя, а сам он уже не мог выразить волю к жизни — мучения от эрозии превосходили любые человеческие представления.

В последние годы многие СМИ обвиняли власти в злоупотреблении эвтаназией, но в итоге всё сводилось лишь к словесным нападкам. Стоило кому-то своими глазами увидеть финальный отрезок пути больного эродирующей болезнью, как приходило понимание: отмена эвтаназии была бы бесчеловечным поступком.

Он был молод, но повидал уже немало историй болезни. Казалось бы, стоило лишь кивнуть в ответ на слова учителя, но он всё равно помимо воли перевел взгляд на капсулу.

http://bllate.org/book/35528/4393960