Готовый перевод Overnight, I Became a Damned Eunuch / Однажды я стал ничтожным евнухом: Глава 18

Шум за стенами покоев не умолкал — даже сквозь толстые своды зала доносился многоголосый щебет придворных девиц. Императрица, едва успев завершить чинный ритуал приветствия Вдовствующей императрицы, лишь приготовилась занять своё место, как снаружи вновь долетел женский гам.

По лицу Императрицы скользнула тень гнева:

— Кто дерзит настолько, что смеет шуметь у порогов Её Величества? Поди проверь!

— Слушаюсь, Ваше Величество.

Слуга поспешно пал ниц, затрепетав от страха: не дай бог хоть капля царственного гнева падет на его голову.

— Оставь, — небрежно повела рукой Вдовствующая императрица, не дав евнуху подняться. — Садись, Императрица. Ко мне, старухе, приходить с подобной строгостью не к чему, накладки не случится. Когда в мои года кругом тишина, так лишь тревожней на душе становится. Разве я не права?

Императрица, грациозно опустившись на подушки, безукоризненно улыбнулась:

— Всё так, Матушка. Ваш упрёк справедлив.

— Какой ещё упрёк, — вздохнула Вдовствующая императрица. — Слишком уж ты привыкла держать себя в узде... И оттого... Эх.

Она осеклась, так и не закончив мысль.

Недосказанное повисло в воздухе, но Императрица прекрасно поняла намёк. В её взгляде мелькнула затаённая горечь.

Помолчав немного, Вдовствующая императрица добавила:

— Ты и сама знаешь: если выбирать между тобой и этой Красавицей Лю, моё сердце всегда на твоей стороне.

— Благодарю за Вашу доброту, Матушка, — чеканя каждое слово, с безупречным почтением ответила Императрица.

— Да толку-то от моей доброты? — вздохнула старуха. — Я ведь не Государь. Хочешь радовать меня — радей и о том, чтобы радовать Его Величество.

— Да... — откликнулась Императрица, и взгляд её окончательно потускнел.

— Слишком уж ты сурова да холодна, — покачала головой Вдовствующая императрица. — Какая с прислугой, такая с Баюем, такая и перед Императором. А ведь Государь наотрез не терпит упрямства, ему ласка нужна — неужто до сих пор не усвоила? Взгляни на Красавицу Лю: вот уж кто постиг эту науку до тонкостей. И притвориться умеет, и угодить, оттого и в фаворе. Нынче она вознеслась, дерзит без оглядки... Сегодня тебя ни во что не ставит, а завтра, глядишь, и про меня забудет. Подумай над этим хорошенько, как жить дальше намерена.

— Да, Матушка... Вы абсолютно правы, — смирно согласилась Императрица.

— Я тебя не журю, — смягчила тон старуха. — Лишь делюсь тем, что на душе лежит. С кем другим и обмолвиться бы не стала, сама понимаешь. Ну да ладно, об ином помянем...

Вдовствующая императрица понимала: гордости у её невестки поболее, чем у иного мужчины, и слишком уж давить на неё не стоит. Сменив тему, она улыбнулась:

— Слышала я, в твоих покоях появились новые очищающие шарики для умывания? И как они в деле? Расскажи-ка старухе.

— Действительно так, — подхватила Императрица.

Эти так называемые очищающие шарики для умывания служили знатным дамам аналогом целебных средств для умывания. Секреты красоты в Поднебесной ведали с древнейших времён: раз уж наносишь белила да сурик, то и смывать их нужно умеючи. Отвары из золы да фасолевая мука — цаоду — требовали тончайшей работы и редких снадобий, о которых простой люд и помыслить не смел. А очищающие шарики для умывания, о которых шла речь, считались изысканным снадобьем высочайшей пробы.

— Слышно, в те шарики замешаны плоды боярышника и тамариска, миндаль, красный рис, дикий мёд и сандаловая эссенция, — пояснила Императрица. — Кожа после них становится гладкой, словно шёлк, и белой, точно точёный нефрит. Вещь поистине редкая, как раз для Вашего Величества. Немного позже я непременно велю отрядить к вам слуг с подарком.

— Что ж, хвалю за заботу, — кивнула Вдовствующая императрица.

Упоминание об умывании невольно навело Вдовствующую императрицу на мысли о Цай Фань и о том самом диком колдуне Ли Чаншэне, про которого та уши прожгла.

Намедни этот варвар так преобразил девицу гримом, будто сменил ей облик. Вот только любую краску смывать приходится, вечно с нею не проходишь. На другой же день Цай Фань вернулась к прежнему виду — как ни билась перед зеркалом, а повторить тончайшую работу Чаншэна так и не сумела.

Вдовствующая императрица, наблюдая за метаморфозами служанки, чувствовала, как в сердце селится неспокойный сомневающийся бес. И прогнать его не получалось: мысль о варварском шамане возвращалась снова и снова. Неужто его искусству и впрямь нет равных?

Ей хотелось увидеть Ли Чаншэна своими глазами, но удерживала осторожность. Хоть племена жун-ди и покорились Великой Цзин, древние мудрецы не напрасно твердили: "У чужаков и помыслы чужие". Кто поручится, что этот юноша не замышляет лиха? В конце концов, Ли Чаншэн — лазутчик, согласившийся расстаться с мужским достоинством и стать евнухом лишь ради спасения своей шкуры.

Взвесив всё это, Вдовствующая императрица почувствовала усталость и прикрыла глаза:

— Что-то я утомилась. Ступай к себе, Императрица, отдохни.

— Слушаюсь, Матушка, — наклонила голову та.

Соблюдая строжайший церемониал, Императрица выплыла из покоев, не поведя и взглядом.

Девушки из свиты, ещё минуту назад собиравшиеся стайкой вокруг Ли Чаншэна, при вести о приближении хозяйки дворца мгновенно разлетелись по своим местам. Застыв с опущенными головами, они боялись даже вздохнуть.

Чинные, мерные шаги Императрицы отдавались в тишине зала. Каждый её жест был выверен до мельчайших деталей, ни к единому движению нельзя было придраться.

Она уже намеревалась пройти мимо, как вдруг случилось неожиданное...

Императрица замерла. Её властный взгляд упал прямо на стоящего в стороне Ли Чаншэна.

Придворные служанки едва не задохнулись от ужаса. Сердца их заколотились в беленой груди: неужели Императрица услышала их шепотки в зале и теперь решила выместить гнев на варварском юноше? Что же делать?!

Служанки трепетали, словно осиновые листья, а вот Ли Чаншэн сохранял полное хладнокровие.

Природа одарила его предельно трезвым умом: в любых переделках, какими бы опасными они ни казались, он никогда не поддавался порывам и не действовал наугад. Стоит поддаться панике — и узел проблем затянется лишь туже, став смертельной петлёй.

Императрица пристально рассматривала Ли Чаншэна. Тот выглядел смиренным, однако про себя тоже пытался разгадать замысел правительницы. В её строгом лице не читалось жажды расправы — скорее, там боролись любопытство и глубокое сомнение.

— Покорный слуга Ли Чаншэн приветствует Ваше Величество, — склонил голову юноша, удерживая тон идеального почтения.

— Ли Чаншэн... — едва слышно повторила Императрица и вымолвила: — Что ж, пусть будешь ты. Ступай за мной в мои покои. Возьмёшь там очищающие шарики для умывания для Вдовствующей императрицы. Да смотри у меня, неси аккуратно, не приведи небо повредишь. Понял?

— Повеление принято, — ответил Чаншэн.

Дворцовые девицы переглянулись и с облегчением перевели дух. Пронесло! Вся буря свелась к банальной поруке — принести умывальное средство.

Ли Чаншэн последовал за пышным кортежем в палаты Императрицы. Служанки провели его в глубину дворцовых залов, настежь распахнув тяжелые резные двери, и тут же отступили. Юноша вошёл один — остальные слуги остались снаружи, застыв безмолвными изваяниями.

Вопрошать о причинах Чаншэн не стал, хотя прекрасно понимал: дело вовсе не в очищающих шариках. Очищающие шарики для умывания служили лишь предлогом.

С глухим гулом тяжелые створки захлопнулись.

— Так вот ты какой, Ли Чаншэн... — раздался голос из глубины покоев. — Ничего особенного. А я-то думала, у тебя три головы да шесть рук.

Императрица, успевшая сменить парадное одеяние на более свободное плавание шелков, восседала на циновке и свысока разглядывала гостя.

Ли Чаншэн не стал спорить, сохраняя безупречную выдержку:

— Не дерзну спросить, зачем Ваше Величество призвала своего слугу...

— Да дело невеликое, — небрежно уронила Императрица.

В ту же секунду в голове юноши раздался знакомый тонкий звон.

[Поздравляем игрока «Ли Чаншэн» с успешной активацией Задания 4!]

[Задание 4: Ослепительная красота! Сделайте макияж Императрице]

Императрица ещё не успела озвучить свою просьбу, как Система беспощадно раскрыла все её тайные помыслы.

За последние пару дней имя Ли Чаншэна гремело по всему внутреннему дворцу. О его таланте знали не только Цай Фань с Вань Лю; даже в самых отдаленных уголках служанки за чаепитием шептались о таинственном юноше.

Если Вдовствующая императрица сомневалась из осторожности, то Императрица колебалась из-за гордыни.

Нрава она была строгого, далекого от того, что мило сердцу Государя. А в последние два года, когда расцвела Красавица Лю, Императрица и вовсе забыла, каково это — греться в лучах императорской ласки. Снаружи она хранила бесстрастие, но в глубине души тосковала и отчаянно искала способ вернуть расположение мужа.

Слухи об искусстве Ли Чаншэна заронили в её душу зерно надежды. Вот почему показатель её благосклонности к юноше подрос ещё до первой встречи. Однако гордость не позволяла царице приказать какому-то низшему евнуху румянить ей щеки — подобное уронило бы её достоинство.

Визит к Вдовствующей императрице подарил идеальный предлог.

Преобразить лицо женщины для Чаншэна было делом привычным. Первое задание Системы заключалось в том же: сделать макияж придворной даме Цай Фань, чтобы вернуть ей милость покровителей. Задача казалась простой и понятной.

Однако панель управления вспыхнула снова.

[Ограничения Задания 4:]

[1. Общие расходы на выполнение задания не могут быть ниже 15 000 юаней]

[2. Количество вновь приобретенных товаров должно быть не менее 9 единиц]

[3. Стоимость любого приобретаемого товара не может быть ниже 800 юаней]

[Примечание: Все товары необходимо приобретать в Системном магазине. Предметы, полученные из коробок с сюрпризом, под ограничения не попадают и могут использоваться свободно. Предметы, уже имеющиеся в ящике предметов игрока, использовать запрещено.]

В прошлый раз ограничение требовало не выходить за рамки 50 юаней, а теперь — тратить не меньше 15 000? Пропасть между этими цифрами была грандиозной.

Ли Чаншэн едва удержался от ироничной ухмылки. Что за копейки, что за целое состояние — задачки Системы всегда щекотали нервы с одинаковой изысканностью.

http://bllate.org/book/35519/4599084