Готовый перевод Raising My Mute Childhood Friend as My Wife / Мой немой милый: Воспитать любовь: Глава 4

Шэнь Яньчжоу опустил голову и взглянул на его покрасневшие уголки глаз, осторожно уложил Юй Паня ровно на спину, тщательно пододеяльником укрыл и подоткнул края, после чего поднялся и направился на кухню.

Железный котел стоял на подставке над очагом. Шэнь Яньчжоу подбросил в топку щепок, зачерпнул ковшом две порции чистой воды, вылил внутрь и добавил нарезанный батат вместе с рисом.

Дровяная печь разгорелась жарко, и уже через мгновение по кухне поплыл сладковатый аромат каши из батата, проникая через щель в двери прямо в спальню.

Юй Пань потянул носом, сонно приоткрыл глаза и проснулся от дразнящего запаха.

Когда дело касалось еды, Юй Пань никогда не ждал, пока Шэнь Яньчжоу позовёт его — сам вставал, чтобы почистить зубы и умыться.

К тому времени, как он, шарканьем волоча шлёпанцы, вышел в гостиную, Шэнь Яньчжоу уже разложил кашу по мискам и оставил их на столе остывать.

Заметив, что парень вошёл, Шэнь Яньчжоу проверил пальцем стенку посуды: на холоде каша остывала быстро, и сейчас она была как раз подходящей температуры.

Юй Пань присел за стол и уставился на содержимое миски. Батат был мелко-мелко накрошен Шэнь Яньчжоу и так разварился в каше, что таял во рту от малейшего нажима, придавая всему блюду насыщенный сладковатый аромат.

Юй Пань относился к еде с огромным уважением — даже когда он грыз простую зелень, это выглядело так, будто он уплетает мясо. Держа миску обеими руками, он ел ложка за ложкой, полностью погруженный в процесс, сосредоточенно и усердно, даже не заметив прилипшую к уголку рта рисовую крупинку.

— Пань-пань, — позвал его Шэнь Яньчжоу.

Юй Пань проглотил ложку каши и повернул голову к Шэнь Яньчжоу.

Шэнь Яньчжоу поднял руку и стёр рисовое зернышко с губы Юй Паня. Когда подушечка пальца коснулась его мягкой щеки, Юй Пань бессознательно потщéся о неё щекой.

Шэнь Яньчжоу позабавил такой вид, и он машинально ущипнул его за щеку:

— Ешь медленнее, никто у тебя не отнимает.

Юй Пань надул губы, помешал ложкой в миске, зачерпнул большую порцию густой каши с кусочками батата и протянул её прямо к губам Шэнь Яньчжоу, глядя на него сияющими глазами.

Эх, до чего же наивный, — подумал про себя Шэнь Яньчжоу.

Когда оба наелись досыта, Шэнь Яньчжоу дал Юй Паню домашнее задание.

Заданий на каждый день было всего понемногу: исписать несколько страниц прописей, решить пару примеров. Юй Пань очень любил писать сочинения, так что это тоже входило в список.

Объяснив всё по поводу заданий, Шэнь Яньчжоу понял, что до выхода из дома еще оставалось немного времени.

Взяв ведро, он отправился во двор к колодцу за водой. Сходив туда-сюда несколько раз, он доверху наполнил большой чан, и время подошло к концу.

Его смена на работе начиналась в восемь, а выйти из дома нужно было уже в двадцать минут восьмого.

Только он опустил ведро на землю и собрался уходить, как кто-то мягко потянул его за полу одежды.

Юй Пань широко раскрыл глаза и жестами показал: хочу еще немного обнимашек.

Шэнь Яньчжоу послушно вернулся на место, притянул парня к себе в объятия, бросил взгляд на висящие на стене часы и произнес:

— Обнимаемся пять минут.

Юй Пань послушно кивнул, уткнулся лицом в изгиб шеи Шэнь Яньчжоу и принялся пальцами настойчиво теребить лохматый край подола его куртки.

Шэнь Яньчжоу опустил взгляд на его макушку, внезапно что-то вспомнил и пошарил по карманам, пока не нащупал молочную конфету.

Вчера на работе он услышал от коллег, что в бакалейную лавку завезли новые молочные конфеты и они очень вкусные.

Юй Пань был страшным сладкоежкой, поэтому после смены Шэнь Яньчжоу специально заглянул в лавку.

Он собирался угостить Юй Паня еще вчера, но по возвращении домой совершенно вымотался и забыл об этом.

Конфета пролежала в кармане так долго, что обёртка слегка помялась.

Шэнь Яньчжоу развернул фантик и протянул лакомство Юй Паню:

— Попробуешь?

Юй Пань уставился на эту источающую аромат белую молочную конфету. Он никогда раньше не видел ничего подобного, осторожно высунул язык, лизнул её, и его глаза мгновенно засияли.

Стоило Шэнь Яньчжоу взглянуть на него, как он сразу понял: сладость пришлась по вкусу, поэтому он без лишних слов сунул конфету прямо ему в рот.

Юй Пань катал во рту карамельку, его щеки заметно округлились, а нежный молочный вкус медленно таял на кончике языка, оставляя сладкое послевкусие.

Это была самая-самая вкусная конфета из всех, что он когда-либо пробовал.

Видя, как тот счастлив, Шэнь Яньчжоу похлопал его по спине и поднялся:

— Ну всё, брату пора идти.

Не успел он сделать и двух шагов, как его снова поймал Юй Пань.

Опустив голову, Шэнь Яньчжоу увидел, что парень держит во рту половину конфеты и, встав на цыпочки, тянется накормить его.

Шэнь Яньчжоу с улыбкой подался вперед, откусил крошечный кусочек и потрепал его по волосам:

— Ешь сам, брату действительно пора бежать.

Юй Пань послушно кивнул. С конфетой за щекой он послушно шёл следом за Шэнь Яньчжоу до самых ворот двора и провожал взглядом его фигуру, пока та не скрылась в конце переулка, после чего аккуратно запер калитку и направился в дом.

Обычно в это время Юй Пань возвращался в комнату, чтобы немного вздремнуть после утреннего подъема, но сегодня, видимо, сказывалась съеденная вкуснейшая конфета — он чувствовал, что сил у него хоть отбавляй.

Обеденный стол в их доме был квадратным: за одной половиной они ели, а вторая служила Юй Паню письменным столом, где он обычно читал и делал уроки.

Глядя на оставленные Шэнь Яньчжоу задания, Юй Пань подумал, что жаль — вчерашнюю книгу Шэнь Яньчжоу отобрал, так что теперь оставалось только заниматься уроками.

Впрочем, задания от Шэнь Яньчжоу казались Юй Паню сущими пустяками, если не считать задач по математике, над которыми приходилось долго и мучительно грызть кончик ручки.

Юй Пань взял перьевую ручку, решив начать с самых простейших прописей, но стоило написать всего пару букв, как в ней закончились чернила.

Пришлось идти к книжному шкафу за чернильницей. Стоило только приоткрыть створку, как взгляд Юй Паня сразу упал на книгу, лежавшую прямо напротив.

Это был тот самый сборник путевых заметок, который Шэнь Яньчжоу вчера с суровым лицом пообещал забрать на два дня!

Шэнь Яньчжоу еще и боялся, что тот не заметит, поэтому поставил книгу на полку вертикально, обложкой прямо к его лицу.

Юй Пань несколько секунд в упор смотрел на эту книгу, и уголки его губ сами собой поползли вверх.

Деревня Сишань располагалась на юге, вокруг было полно горных хребтов, и зимой солнце по целому месяцу могло не показываться — обычное дело.

Однако сегодня, к удивлению, стоило Юй Паню дочитать начатые вчера путевые заметки и распахнуть настежь дверь главного дома, как его ослепило залившее весь двор солнце, заставив прищуриться.

Юй Пань тут же бросился в дровяной сарай за бамбуковыми шестами для сушки белья и надежно закрепил их на вбитых по обеим сторонам двора деревянных столбах.

После этого он вытащил наружу зимнее ватное одеяло и подстилку, чтобы как следует просушить их, вооружился метелкой из перьев и принялся с треском и грохотом выбивать их, взбивая вату, чтобы та стала мягкой и пушистой.

Стоило человеку взяться за работу с усердием, как остановиться уже не получалось: Юй Пань заодно подмел весь двор, выдернул сорняки вдоль стен и даже перестирал вчерашнюю одежду.

Юй Пань уже очень давно не стирал вещи сам — он успел позабыть и то, как отжимать белье без лишних усилий, и то, как сделать его по-настоящему чистым. Шэнь Яньчжоу вечно ворчал, что парень не может нормально выкрутить одежду, и вообще запрещал ему стирать.

Когда со всем было покончено, до полудня оставалось еще далеко. Юй Пань просто обожал солнце, к тому же не видел его уже целую вечность, поэтому вытащил из кухни высокий табурет и низкую скамейку, уселся прямо под лучами и принялся за уроки.

Не успел он вывести и пары букв, как со стороны соседей донесся громкий, зычный голос бабки.

Та явно разговаривала с собственной невесткой, но орала так громко, будто боялась, что ее никто не услышит.

Точнее говоря, боялась, что Юй Пань не расслышит.

— Вышло солнце, а вы до сих пор одежду и одеяла не вынесли сушить?! Будете целыми днями дома сидеть и только жрать?!

— Думаешь, ты как тот немой из соседнего двора — целыми днями дома просиживаешь, нигде не работаешь, а у тебя всё само по себе берется?!

Юй Пань замер, растерянно глядя на разлинованный лист бумаги.

С тех пор как дядя Шэнь подобрал его, в деревне не утихали сплетни. Одни болтали, будто он внебрачный сын дяди Шэня от какой-то гулящей девки, другие утверждали, что его попросту купили — в общем, чего только не говаривали.

Старуха тоже знала об этом, но ей было известно чуть больше — она-то понимала, что парень и впрямь подобранный, а потому частенько распекала его прямо в лицо, тыкая пальцем.

Когда Юй Пань только появился здесь, он был совсем мал и ничего не понимал, лишь замечал, что каждый раз после таких слов бабки дядя Шэнь с ней жестоко ссорился.

Лишь когда он подрос, до него постепенно дошло истинное положение дел.

В деревнях всегда ценили многодетность, сулящую счастье, но тётушка Шэнь подорвала здоровье родами Шэнь Яньчжоу и больше не могла иметь детей.

Заметив это, бабка начала подговаривать дярю Шэня завести другую жену. Дядя Шэнь отказался, они с бабкой несколько раз поругались, после чего он разделил имущество и съехал отдельно.

Позже дядя Шэнь принес домой его. Узнав, что подброшенный ребёнок — мало того что немой, так еще и мальчишка, бабка бессчетное количество раз устраивала истерики у их порога, рыдала и голосила, что в дом привели чужака, который отнимет у ее семьи надел земли.

Она даже громогласно поклялась: пока жив Юй Пань, она ему больше не мать.

Но дядя Шэнь стоял на своем и твердо решил оставить Юй Паня.

-

Их двор и дом бабки изначально разделял пустой участок земли, но после смерти дяди Шэня бабкин забор перестраивали снова и снова, пока он вплотную не придвинулся к их стене.

Землей в деревне распоряжались нестрого: пользуйся кто хочет, тем более что никаких построек бабкина родня там не возводила, так что и деревенский староста ничего поделать не мог.

Через некоторое время брань утихла, и Юй Пань глубоко вздохнул.

Хорошо еще, что бабка уже старая, от долгого крика у нее сбивалось дыхание, и ругаться она могла от силы пару раз на дню — иначе, если бы пришлось слушать ее вопли с утра до вечера, у Юй Паня, от одной мыслей об этом, начинала раскалываться голова.

Впрочем, Юй Пань не собирался терпеть оскорбления молча. Глядя, как простыню во дворе треплет и уносит в сторону поднявшийся ветер, он внезапно придумал план.

— Я велела тебе подмести, а ты опять развалился?! Живо со мной на огород, за овощами, или ты к обеду остаться без еды хочешь?!

Видимо, старуха перевела дух и принялась за старое.

Юй Пань прислушался. Дождавшись, когда бабка с невесткой уйдут, он отправился в сарай и вытащил вязаку сухих папоротниковых вааей.

Высушенный папоротник загорался великолепно, но был один минус: после его сгорания пепел летел из трубы и разлетался повсюду.

Как раз подходило время возвращения Шэнь Яньчжоу с работы, и Юй Пань решил заранее протопить печь.

Растапливая печку, он одновременно следил за направлением ветра — к счастью, тот упорно дул в сторону двора бабки.

Папоротник вспыхивал мгновенно, и не прошло и нескольких минут, как половина вязаки превратилась в золу. Юй Пань решил, что этого хватит, прекратил топку и пошел проверить сушащееся белье.

И действительно — всё было абсолютно чистым, без малейшего следа сажи!

Порядок наведен, печь протоплена, и на душе у Юй Паня сразу полегчало. Даже кривые, похожие на каракули математические задачи перестали казаться такими отталкивающими.

От автора:

Глава 4

Возвращаясь с работы, Шэнь Яньчжоу по пути заглянул на рынок за продуктами. Толкнув калитку, он увидел во дворе аккуратно развешенный ряд еще капающей воды одежды.

Услышав скрип открывающейся двери, Юй Пань выскочил из кухни и сразу же уставился на кусок свиной грудинки в руке Шэнь Яньчжоу.

Его глаза загорелись при виде мяса, и он тут же закрутился вокруг Шэнь Яньчжоу.

— Словно тигр на добычу смотришь, — с шутливым упреком бросил тот и зачерпнул ковшом воды, чтобы вымыть руки. — Рис сварился?

Юй Пань кивнул и жестами показал:

— Только-только снял рис с огня и поставил париться, как ты вернулся.

— Значит, я вернулся как раз вовремя. — Шэнь Яньчжоу вытер руки насухо, притащил низкую скамейку к дверям кухни и уселся перебирать овощи.

Местные жители обычно сначала варили рис в котле до полуготовности, а затем перекладывали в бамбуковое лукошко и допаривали на пару. Такой рис получался рассыпчатым и вовсе не липким.

По их заведенному порядку готовить обед должен был Юй Пань, чтобы возвращающийся со смены Шэнь Яньчжоу мог сразу сесть за стол — так получалось быстрее всего.

http://bllate.org/book/35505/4390582