Готовый перевод My Overpowered Dense Power, I Don't Want a Pet / Абсолютно невосприимчивый: Моя жизнь в академии для элиты: Глава 4

Шисинь начинал учиться в восемь, утром было четыре урока по сорок минут, а в одиннадцать десять уже отпускали с занятий. Большая перемена длилась до двух часов, потом еще четыре урока, и в пять десять — конец учебы. Вечерняя самоподготовка бывала только у старшеклассников, к тому же на выходные давали два свободных дня.

В пять десять автобус еще ходил, так что успеет.

Цзинь Эньши с облегчением выдохнул, склонил голову набок, упершись щекой в ладонь, и лениво оглядел остальных.

Его одноклассники казались донельзя занятыми: кто-то неотрывно пялился в партию, кто-то таращился в потолок, но ни один не встретился с ним взглядом.

Ой, нет, один все-таки нашелся, правда, этот дрых лицом в партию, а провод от наушников болтался в воздухе.

М? Красные волосы?

Впрочем, едва ли, лица все равно толком не разглядеть. Цзинь Эньши задержал взгляд еще на полсекунды, но тут же отвернулся, не заметив, как пальцы того парня чуть шевельнулись и согнулись.

Альфы и омеги обладали невероятной чуткостью к чужим запахам и взглядам: они могли безошибочно уловить чужое внимание, а также определить по концентрации феромонов силу противника.

Феромоны, исходившие от новенького, пусть и едва уловимые, для Чжэн Чжияо казались пугающе концентрированными — страшно и представить, сколько омег потеряли бы опору в ногах, вздумай тот выпустить их в полную силу.

Тошнотворный альфа, нельзя ли вести себя приличнее и не метить территорию на каждом шагу, как дворовый пес?

Провозившись до полуночи с компанией Сун Чжия, он смертельно хотел спать, и если бы не строгий приказ отца соблюдать дисциплину, Чжэн Чжияо вообще не явился бы в первый учебный день.

Одни и те же примелькавшиеся лица, смертельно надоевшие, от одного вида которых становилось тошно.

Ладно, дождется, пока выспится, а уж потом разберется с этим типом...

Прозвенел звонок, возвещая о начале официального урока — ученикам не дали ни малейшей возможности освоиться.

В классе насчитывалось всего около тридцати человек, поэтому помещение казалось просторным и тихим.

Староста, назначенный преподавателем по умолчанию, принес учебники и принялся раздавать их по одному. Добежав до последнего ряда, он замедлил шаг и, протягивая книгу, произнес:

— Держи.

Тот парень закинул ногу на ногу под стул соседа. Поза была непринужденной, но не расхлябанной: он подпер щеку одной рукой, линия подбородка вырисовывалась четко и резко, а сам он бросил на него косой взгляд.

Ресницы Инь Шуцзюня затрепетали, зрачки рефлекторно метнулись в сторону, но в следующее мгновение он против воли вернул взгляд обратно. Все еще протягивая книгу, он чувствовал, как отчаянно колотится сердце, а в ушах отчетливо отзывался его собственный смущенный голос.

Цзинь Эньши витал где-то в облаках и не расслышал, что тот сказал, зато уловил в воздухе нотки свежей травы, напоминавшие лужайку, усыпанную росой после дождя... Пахло, кажется, омеagьими феромонами?

Как там говаривал тот ребенок из соседнего двора? Альфы и омеги при сильных эмоциональных колебаниях способны выделять небольшое количество феромонов, по которым можно легко прочесть их настроение.

Звучало так, будто они питаются самыми разными вкусами.

Он поднял взгляд: собеседник выглядел миловидно, миндалевидные глаза тревожно бегали, а на ладонях белела новенькая книга.

Так он книжку принес? Цзинь Эньши протянул руку и аккуратно забрал ее; его пальцы случайно мазнули по тыльной стороне чужой ладони. Кожа оказалась нежной на ощупь, и от этого соприкосновения щеки того мгновенно залились крамным румянцем.

— Спасибо. — Ого, какой застенчивый, должно быть, и правда омега.

Цзинь Эньши до сих пор плавал в вопросах определения вторичного пола, полагаясь в этом деле исключительно на смутную интуицию и феромоны, ведь полагаться на одну лишь внешность — все равно что пытаться нащупать слона в темноте.

Слегка порозовев лицом, Инь Шуцзюнь тоненьким, едва слышным голоском ответил:

— Не за что.

Он развернулся и вернулся на свое место. Даже несмотря на то, что тот парень больше не удостоил его ни единым взглядом, Инь Шуцзюню все равно казалось, будто он сидит на иголках, а в спину ему впиваются сотни невидимых игл.

Не показался ли он тому парню чересчур назойливым? Ведь остальным учебники просто складывали на парты...

Но они соприкоснулись кожей: пальцы незнакомца были чуть прохладными, аккуратно подстриженные ногти отливали нежно-розовым, а когда они скользнули по тыльной стороне ладони, не осталось и следа какой-либо грубости — лишь легкое, приятное покалывание.

Этот человек...

Поскольку все ученики Шисиня в основном происходили из благополучных семей и с малых лет получали прекрасное образование, школьная программа не представляла для них особого труда. За исключением пары особо строгих преподавателей, остальные учителя вели уроки спустя рукава.

Шел урок, Цзинь Эньши прилежно впитывал знания, пока остальные спали.

Он вовсе не чувствовал себя белой вороной. Шел урок анатомии и физиологии, где подробно разбирались различия между тремя полами: альфами, бетами и омегами, а на следующем занятии обещали рассказать, как правильно контролировать феромоны, что для ничего не понимающего Цзинь Эньши было просто жизненно необходимо.

После звонка класс уже не шумел так сильно, как утром: украдкой брошенные взгляды скользили по все еще спящему парню, а затем с любопытством возвращались к последнему ряду.

Стоило Цзинь Эньши заметить это, как он тут же поднимал голову, искренне надеясь установить с одноклассниками душевный контакт, однако те, стоило ему только взглянуть в ответ, мгновенно отводили глаза и делали вид, что ничего не происходит.

...Ничего не понимаю.

Впрочем... — У тебя учебник вверх ногами, — через пустой проход подал он дружеский знак альфе, сидевшему у соседнего ряда.

—? Ох, о-ой, понял.

Альфа в панике перевернул книгу и сделал вид, что с головой ушел в чтение, хотя боковым зрение продолжал украдкой пялиться на него.

Хотя этот парень с виду казался человеком сложным, нрав у него, похоже, был неплохим, да и голос звучал приятно — прохладный, звонко врезающийся в память.

Его внешность тоже с трудом поддавалась описанию: назвать просто симпатичным было бы слишком банально, в нем сочетались привлекательность и острая хищность. При первом же беглом взгляде в памяти отпечатывались лишь угольно-черные волосы да пронзительные глаза, а всё остальное ускользало. И тем не менее, в нем безоговорочно ощущалась какая-то особая красота.

Поразмыслив пару секунд, альфа набрался храбрости:

— Ты...Цзинь Эньши слегка приподнял бровь, и его взгляд, словно осязаемый, мягко опустился на лицо Альфы.

Черты лица были волевыми, одет он был в вещь неизвестного Цзинь Эньши бренда с громким именем, ткань отливала благородным блеском, а на шее висела серебряная цепочка с кулоном в виде маленького распятия.

Он смущенно поскреб в затылке, а его прическа с пробором три к семи выглядела растрепанной:

— Я Цуй Дай, Альфа, а ты?

Ох ты ж, появился первый дружелюбный к нему одноклассник!

Цзинь Эньши убрал закинутую ногу, оперся локтями о парту и чуть разомкнул тонкие губы:

— Цзинь Эньши, Альфа.

**

— …После прохождения вторичного пола в шестнадцать лет у омег каждый месяц наступает период уязвимости, сопровождающийся слабостью, головокружением, высокой температурой и другими симптомами. Облегчить их можно, лишь приняв метку Альфы и используя введенные в железы феромоны. В это время репродуктивная система омеги раскрывается, что означает готовность к зачатию.

Преподаватель включил проектор и подробно объяснил физиологическое устройство представителей всех трех полов:

— Но обратите внимание: законный возраст для участия в федеральном движении за гармонию — восемьнадцать лет. Если связь произойдет и наступит беременность раньше этого срока, омега имеет право обратиться в полицию или заявить в Ассоциацию защиты прав омег.

По классу пронесся сдержанный смешок. Какой-то Альфа бросил многозначительный взгляд на омегу в классе и, ухмыляясь, зашептался с соседями.

Звук трения парт и стульев о пол резанул слух. Тот, кто всё это время спал, уткнувшись лицом в парту, медленно поднялся. Это послужило сигналом — остальные тут же прикусили языки.

Этот Альфа вдруг что-то осознал, оборвал смех и суетливо принялся оправдываться:

— Я вовсе не над тобой смеялся…

В свете ламп рыжие волосы казались еще более вызывающими. Тень упала сверху, изящная рука вцепилась в жесткие волосы Альфы и рывком подняла его на ноги, не встретив ни малейшего сопротивления.

Подбородок вздернулся, ярко-красные губы задвигались, извергая ледяные слова:

— Услышав это, ты подумал, что омеги — отличная забава? К чему это тебя привело?

— Н-нет, прости, я…

На глазах у всех колоссальное унижение заставило Альфу покраснеть до корней волос. Всегда такой надменный, сейчас он не смел даже помышлять о сопротивлении и лишь опустил голову.

Цзинь Эньши слегка приподнял подбородок, его взгляд упал на картинку с проектора. Со стороны казалось, что он витает в облаках, но на самом деле его привычная картина мира рушилась, а мозг отчаянно пытался впитать новую цивилизацию.

— А, это же тот самый Чжэн Чжияо! Кого угодно мог задеть, но связался именно с ним… — тихо пробормотал Цуй Дай, пока остальные мысленно оплакивали этого Альфу.

В столице каждый, кто хоть что-то из себя представляет, знает, что Чжэн Чжияо при вторичном поле из Альфы превратился в омегу. И хотя прошло уже два года, в душе он наверняка затаил обиду.

Даже если в нынешнем обществе статус омег значительно вырос, всё еще остается немало тех, кто считает этих хрупких и прекрасных существ не более чем вазами для цветов или машинами для родов.

Но если омега обладает высоким происхождением — это совсем другое дело. В конце концов, знатные омеги тоже могут наследовать семейные титулы, и простые Альфы не смеют их легко задевать.

Учитель уже сошел с кафедры, чтобы переговорить с рыжеволосым омегой. Цзинь Эньши воспользовался моментом, чтобы закрыть глаза и перевести дух — ему непременно нужно было запечатлеть новые знания в памяти.

Следующий урок был еженедельным занятием по интересам, сдвоенным. Ученики один за другим повалили из класса, явно не желая ввязываться в происходящее.

— Цзинь Эньши, пойдешь со мной?

Цуй Дай выступил с инициативой, и несколько подошедших к нему Альф тут же перевели взгляды в их сторону, невольно выпрямившись и выглядя уже не столь развязно.

— Нет.

Вместо развлечений Цзинь Эньши больше хотел поскорее вернуть свой рюкзак. До обеденного перерыва после занятий оставалось так много времени, что он вполне мог выйти за ворота школы.

Услышав отказ, Цуй Дай не смутился и махнул рукой:

— Ну ладно.

И вышел в сопровождении приятелей.

Класс быстро опустел, внутри осталось всего несколько человек. Цзинь Эньши засунул учебник под парту и, глядя прямо перед собой, направился к выходу.

Звук удара кулака о плоть был глухим. Альфа завалился набок, сбив парту со стулом и издав громкий грохот.

Сквозь дрожь пробивались мольбы о пощаде:

— Я виноват, молодой господин Чжэн, пощади меня…

— Устал от этого так быстро? Чжэн Чжияо ведь едва тебя коснулся, ха-ха-ха…

Красивый омега согнулся пополам, сжав воротник его одежды, и в его глазах играли веселые искорки:

— Мы же не над вами смеялись, продолжай давай.

Альфу отбросило на несколько метров. Он скорчился на полу, зажав живот руками, весь в пыли. И лишь когда перед ним возникла пара безупречно чистых туфель, а черные брючины обтягивали стройные, изящно очерченные ноги, он тупо уставился снизу вверх.

Первое, что бросилось в глаза — холод. Высокие брови, пронзительный взгляд, словно усыпанный вечными, никогда не тающими льдами; на их фоне ярко-красные губы были чуть сжаты, выражая лишь раздражение от того, что кто-то преградил ему путь.

Нельзя, нельзя было попадаться ему на глаза… Стыд от того, что тебя увидели избитым и не посмевшего оказать сопротивление, был куда сильнее всего остального. Альфа стиснул зубы, с трудом поднялся на ноги и освободил проход к выходу:

— П-прости!

— Ты готов извиняться перед кем угодно? Вы, Альфы, все такие бесхребетные?

Стройный Альфа стоял спиной к остальным, лица его было не разглядеть. Чжэн Чжияо не обратил на это внимания, шагнул ближе и протянул руку к избитому Альфе, пока тот не ухватился за его запястье, оказавшись не в силах пошевелиться.

http://bllate.org/book/35447/4381820