Готовый перевод My Thousand-Year Sealed Disciple Has Returned / Ученик, запечатанный на тысячу лет: возвращение блудного демона: Глава 15

Семья Линь, второй этаж.

С момента, как Юнь Сяо ушел, прошло уже три часа, и все эти три часа Линь Цинъюэ казались настоящей мукой.

Их родовой особняк семьи Линь насчитывал уже больше ста лет истории, но теперь от него остался лишь крошечный клочок на втором этаже. Стены обвалились, обнажая гигантский баньян с переплетенными снаружи толстыми корнями.

Прижимая к себе хомяка, Линь Цинъюэ сжалась в комочек на втором этаже, а рядом лежал потерявший сознание еще во время недавней тряски Линь Цзиньшань. Она не смела шевельнуться и тем более не решалась выйти наружу, лишь крепко вцепившись в перила лестницы, до смерти боясь, что из-за новой толчки сорвется вниз и вылетит из дома.

— Что происходит?..

Вдруг рядом раздался знакомый голос. В шоке оглянувшись, Линь Цинъюэ увидела, как из уцелевшей на втором этаже комнаты медленно выходит Линь Лицюнь, который до этого беспробудно спал.

— Дядя! — вскрикнула Линь Цинъюэ. — Вы очнулись?!

Линь Лицюнь, тело которого, как и у Линь Цзиньшаня, прежде поросло ветками, теперь вновь принял свой прежний облик. Вот только проснулся он крайне не вовремя: едва толкнув дверь комнаты, он уставился на гигантский баньян и наполовину разрушенный дом семьи Линь, завопил от ужаса и рухнул на пол.

Линь Цинъюэ торопливо поднялась на ноги, собираясь помочь ему, но, бросив взгляд на Линь Цзиньшаня, снова широко раскрыла глаза.

— Дедушка! Вы... вы тоже исцелились?!

Неизвестно когда ветки, пробивавшиеся прямо из ушей и волос Линь Цзиньшаня, исчезли, его кожа перестала быть синевато-черной и сухой, словно он полностью вернулся в норму.

Услышав слова внучки, Линь Цзиньшань постепенно обрел осознанность во взгляде. Он кашлянул и с трудом поднялся с пола:

— Похоже, господин Е уже уничтожил этого демона...

Не успел он договорить, как его рот широко раскрылся, а последнее слово застряло в горле.

В конце разрушенной лестницы стоял юноша и холодно смотрел на него.

Линь Цинъюэ тоже заметила Луо Жуна. Слегка опешив, она произнесла:

— Это ты? Кажется... я видела тебя в детстве?

Она помнила, как маленькой чуть не сорвалась вниз, карабкаясь по баньяну у ворот дома, и тогда именно такой юноша поймал ее под деревом... Вот только с тех пор она больше никогда его не видела.

Луо Жун проигнорировал ее и шаг за шагом направился к Линь Цзиньшаню. С каждым его шагом Линь Цзиньшань пятился назад, пока наконец не уперся спиной в холодную стену, задрожав всем телом.

— Дедушка? Что с тобой?! — испугалась Линь Цинъюэ.

Чуткое предчувствие подсказало ей неладное, и она попыталась встать преградой перед Луо Жуном, но в этот самый момент со стороны баньяна подошел Юнь Сяо.

Глаза Линь Цинъюэ загорелись, и она выпалила:

— Господин Е! Прошу, помогите нам!

Прижав к себе Маленького Черного Барса, Юнь Сяо остановился неподалеку:

— Простите, мне его не одолеть.

Луо Жун: «...»

Он молча обернулся и бросил на Юнь Сяо взгляд, словно собираясь что-то сказать, но все же сдержался — а затем обошел Линь Цинъюэ и направился прямо к Линь Цзиньшаню.

Линь Цзиньшань к тому моменту уже трясся как осиновый лист, непрестанно моля о пощаде:

— Прости! Прости меня! Луо Жун, тогда я был одержим бесами, меня обманул тот человек! Прости меня на этот раз! Умоляю тебя!!

Луо Жун холодно уставился на него:

— Много лет назад я уже простил тебя однажды.

— Но второго раза не будет.

С этими словами он протянул руку ко лбу Линь Цзиньшаня и вытянул оттуда ярко-зеленый листок, казавшийся совершенно свежим, словно только что распустившимся.

В тот самый момент, когда листок покинул тело, Линь Цзиньшань разом оцепенел. Его черные волосы вмиг поседели и сделались жесткими, прямая спина сгорбилась до предела, лицо покрылось пятнами, а кожа сморщилась и пошла складками, как у умирающего старого дерева. На глазах он превратился из мужчины не старше пятидесяти в грудь дряхлеющей плоти, которой вот-вот придет конец.

— Дедушка!! — вскричала Линь Цинъюэ.

Столь жуткая и резкая метаморфоза повергла ее в оцепенение на добрых несколько секунд, прежде чем она сообразила броситься на помощь Линь Цзиньшаню.

Тот уже рухнул на землю, веки отяжелели настолько, что их невозможно было поднять, а все органы внутри словно заржавели и поломались, наотрез отказываясь работать. Мучительно хрипя, он словно вновь очутился на больничной койке, беспомощный, терзаемый недугами и обреченный бессильно наблюдать за приближением смерти...

Вся «жизненная сила», которую он некогда отобрал у Луо Жуна, безвозвратно покинула его.

— Луо... Луо...

Линь Цзиньшань изо всех сил разлеплял губы, пытаясь выкрикнуть имя Луо Жуна, но не мог издать ни единого чняльного звука, лишь судорожно содрогался от боли. А Луо Жун, вернув зеленый листок, даже не взглянул на него больше, развернулся и широким шагом зашагал прочь.

— Не уходи! — со слезами в голосе закричала Линь Цинъюэ. — Что ты сделал с дедушкой?! Господин Е! Умоляю, спасите дедушку!!

— Я не могу, — Юнь Сяо подошел к ней и легко провел ладонью перед ее лбом. — Он забрал лишь то, чего у твоего дедушки отродясь не было.

Линь Цинъюэ замерла, и в этот миг перед ее глазами пронеслись бесчисленные картины. Огромный, подобный морю объем информации хлынул в сознание; ее забило в судорогах от боли, ей хотелось закрыть глаза, но она была вынуждена от начала и до конца четко и ясно увидеть те воспоминания...

Вот она видит, как полгода назад ее тяжелобольной дедушка, лежавший на больничной койке, вцепился в руку Луо Жуна, а какой-то старик за спиной Луо Жуна выпускает из ладони огромного черного паука.

Паук карабкается по спине Луо Жуна и вонзается прямо в его сердце. Луо Жун испускает мучительный крик и падает на землю.

— Будьте спокойны, глава Линь, я уже внедрил яд гу в сердце этого древесного демона и запечатал его истинную форму с помощью талисмана. Отныне продолжительность жизни этого древесного демона перейдет к вам. Пока истинная форма демона цела, он будет непрерывно подпитывать вас своей жизненой силой. Только помните: ни в коем случае нельзя срывать талисман, иначе я не сможу сдержать этого древесного демона...

Зловещие слова старика ввинчивались в слух, и в тот момент кровь в жилах Линь Цинъюэ застыла, а в голове образовалась абсолютная пустота.

Убедившись, что она узнала правду, Юнь Сяо опустил взгляд на хомяка в ее руках:

— Позаботьсь о ней.

Туаньтуань не посмела пикнуть и лишь испуганно кивнула. Не задерживаясь больше здесь, Юнь Сяо повернулся и зашагал к выходу.

Едва он приблизился к границе поместья Линь, как сзади донесся яростный рев:

— Ты же из Зала Вэньши, верно?! Семья Линь этого так не оставит, жди! Просто жди меня...

Юнь Сяо обернулся и увидел стоявшего у лестницы Линь Лицюня с перекошенным от злобы лицом. Заметив, что на него обратили внимание, тот вновь испуганно сжался в лице и спрятался за угол.

Юнь Сяо: «...»

Помолчав пару секунд, он просто ушел оттуда.

Гигантский баньян медленно втянулся обратно под землю, и поднятый на воздух дом семьи Линь вновь опустился на землю, только на этот раз из него еще долго никто не выходил.

Под баньяном за пределами поместья Линь стоял Луо Жун. Его вырвало кровью, а лицо стремительно посинело и почернело.

— Яд гу в твоем теле усилился? — спросил Юнь Сяо.

Практик, которого нанял Линь Цзиньшань в свое время, контролировал ослабленного Луо Жуна именно с помощью яда гу. И хотя теперь Луо Жун вырвался из печати, яд в его организме до конца так и не очистили.

— Я... я в порядке... — слабо проговорил Луо Жун. — Разве ты не говорил раньше, что хочешь забрать у меня одну вещь? Чего ты желаешь, я отдам прямо сейчас...

Юнь Сяо покачал головой:

— В твоем нынешнем состоянии, если ты действительно отдашь ее мне, то можешь и умереть. Лучше пошли со мной, я сначала придумаю, как тебя вылечить.

Стоило ему это произнести, как Маленький Черный Барс на его руках тут же возмущенно рявкнул:

— Ау!

Нельзя! Не разрешаю!

— Не послушаешься — надену на тебя цветочный венок, — ответил Юнь Сяо.

Маленький Черный Барс: «Ау!!»

Плевать! Ни за что не разрешу!!

Зверёк принялся возмущенно верещать, выражая крайнее недовольство. Юнь Сяо пару секунд посмотрел на этого буянящего леопардика, а затем закрыл одно ухо рукой.

Маленький Черный Барс: «...»

Маленького Черного Барса чуть не взбесило от такого отношения, но тут Луо Жун снова начал плеваться кровью и уже не мог отвлекаться на постороннее:

— Бго... большое спасибо... Пожалуйста, захвати с собой и мою истинную форму...

Договорив, он растворился в воздухе, превратившись в сгуток света, который влился в баньян.

Юнь Сяо несколько секунд молча смотрел на дерево, а затем обратился к Маленькому Черному Барсу:

— Как нам его увезти?

В конце концов, этот баньян... был довольно-таки большим.

Леопардик и ухом не повел, сердито впившись зубами в его палец.

Юнь Сяо почесал Маленького Черного Барса подбородок, и в этот момент баньян затрясся с новой силой. Листья градом полетели вниз, а некогда толстый ствол начал стремительно усыхать — всего за несколько секунд огромное раскидистое дерево, которое пришлось бы обнимать вдвоем, сжалось до размеров скромного комнатного бонсая.

Так дело пошло куда проще. Спустя полчаса Юнь Сяо вернулся домой, отыскал на балконе пустой цветочный горшок и временно пересадил туда Луо Жуна.

После чего погрузился в раздумья.

Хотя с делом семьи Линь было покончено, оставались некоторые подозрения.

«Высокий гость», которого нанял Линь Цзиньшань, оказался практиком из Секты Хуанмяо, который держал Луо Жуна в узде с помощью яда гу и талисманов. Но после этого он же напустил паразитов гу на единственного сына Линь Цзиньшаня — Линь Лицюня.

Будучи человеком, которого наняла сама семья Линь, он тем не менее травил членов этой же семьи. К тому же талисманы, которыми он прежде запечатал Луо Жуна, тоже утратили силу... Все эти странности заставляли глубоко задуматься.

Впрочем, Юнь Сяо мало волновало это; куда больше его беспокоило то, как изгнать яд гу из тела Луо Жуна.

Хоть он и владел техникой разрушения гу, искусство избавления от ядов давалось ему не так хорошо. К тому же яд гу из Секты Хуанмяо отличался тысячей личин, и у каждого практика был свой уникальный паразит, из-за чего исцеление грозило стать крайне хлопотным делом.

Юнь Сяо повернулся к Маленькому Черному Барсу:

— Ты умеешь?

Маленький Черный Барс отвернулся, игнорируя его.

Поняв, что этот леопардик тоже не умеет бороться с ядом гу, Юнь Сяо немного подумал и все же решил связаться с Се Роумином — тот состоял в Секте Хуанмяо и должен был знать, как обращаться с такими ядами.

Как раз в этот момент с балконной стороны донеслось цзю-цзю — это возвращалась Юэ Цзюцзю, которая весь день носилась где-то на прогулке.

Она все еще пребывала в облике маленького кречета. С легким стуком опустившись на балкон и заметив здесь новенькое деревце бонсай, она удивленно пискнула:

— Ой, кажется, я чувствую запах жуков!

Посмотрев на маленького кречета, Юнь Сяо произнес:

— Он древесный демон, но люди из Секты Хуанмяо отравили его ядом гу... Ты умеешь снимать такой яд?

— Умею, умею! — осознав, что способна принести пользу, Юэ Цзюцзю тотчас крайне обрадовалась. — Наше Племя Птиц совершенно не боится ядов гу!

Тут Юнь Сяо припомнил, что Племя Птиц действительно не страшится гу-техник Секты Хуанмяо, но все же предостерег:

— Будет немного опасно, тебе лучше соблюдать осторожность.

Маленький кречет гордо выпятил грудь:

— Почтенный может не беспокоиться! Пара пустяков!

Захлопав крыльями, она покружила вокруг Луо Жуна, выискивая нужный момент. В следующее мгновение птица стремительно клюнула дерево в каком-то месте, а ее острый клюв быстро, точно и безжалостно вытащил наружу крупного паука.

От всего паука исходило тусклое зеленое свечение, он продолжал отчаянно извиваться, но все его попытки были бесполезны: маленький кречет запрокинул голову и проглотил его целиком.

Справившись с пауком, маленький кречет сначала втянул шею, затем на секунду замер и вдруг истошно завопил.

Юнь Сяо слегка изумился, испугавшись, что Юэ Цзюцзю пострадала от яда, но в следующий миг услышал, как этот маленький кречет буквально расплакался от отвращения:

— Как гадко, как же гадко! А-а-а! Почему на свете существует такая гадость... Нет, стряпня Почтенного еще хуже! У-у-у-у!

Юнь Сяо: «...»

Похоже, сообразив, что сболтнула лишнего, птица спешно попыталась исправиться:

— Нет... Наверное, наверное, это так же гадко, как стряпня Почтенного... Эм, тоже нет... Ну...

То ли вкус того паразита оказался настолько мерзким, что язык птицы онемел и отказывался складываться в слова, то ли у нее банально не хватило совести, но, заикаясь и запинаясь битый час, она так и не смогла выговорить фразу: «Это еще хуже, чем еда Почтенного».

Юнь Сяо: «...»

Не в силах больше это слушать, Юнь Сяо произнес:

— Можешь не мучить себя.

Маленький кречет: «У-у-у-у!»

Маленький Черный Барс на руках у Юнь Сяо раскатисто захихикал.

Юнь Сяо: «...»

Встретившись взглядом с насмешливыми глазками леопардика, он с бесстрастным лицом протянул руку — и потрепал и без того идеальную шерстку зверька, которую тот обычно так трепетно берег.

http://bllate.org/book/35397/4374851