Готовый перевод My Thousand-Year Sealed Disciple Has Returned / Ученик, запечатанный на тысячу лет: возвращение блудного демона: Глава 13

Юнь Сяо в конце концов всё же вышел из дома.

Иные причины отсутствовали, разве что Му Цзиншэнь снова превратился в Маленького Черного Барса, и хотя этот маленький леопард изо всех сил пытался прижать его к полу, Юнь Сяо совершенно непринужденно подхватил его за шкирку и приподнял в воздухе.

— Ау!

Всю дорогу Маленький Черный Барс сидел на руках у Юнь Сяо, сердито царапая лапкой полу его одежды.

Юнь Сяо произнес:

— Послушнее.

Он успокаивающе погладил пушистую шерстку маленького леопарда, за что получил легкий шлепок мягкой лапкой.

Юнь Сяо хмыкнул. На этот раз обошлось без покусывания за пальцы — определенно есть прогресс.

Когда он добрался до поместья семьи Линь, то увидел, что парадные ворота распахнуты настежь, а слуги давно разбежались. Раскидистое баньяновое дерево у входа, прежде изобиловавшее густой листвой, теперь пожелтело и выглядело увядающим.

Взгляд Юнь Сяо упал на это дерево. Он помнил, что раньше ствол был обвиTан кольцом из талисманов на бумаге, но теперь эти бумажки превратились в обрывки, которые крупинками разлетелись по земле вокруг корней.

Маленький Черный Барс издал:

— Ррр.

Юнь Сяо ответил:

— Знаю, всего лишь мелкий демон.

Он шагнул вперед, переступая порог дома семьи Линь.

В гостиной Линь Цинъюэ сжалась в комочек в самом углу, вся дрожа, а по её лицу текли слезы. Перед ней заслоном встал хомячок, который тоже трясся, как в лихорадке.

— Господин Е! — завидев Юнь Сяо, Линь Цинъюэ ухватилась за него, как утопающий за соломинку, и в её глазах вспыхнул свет. — Вы наконец-то пришли!

Юнь Сяо произнес:

— Не бойся.

Густая аура демона заполнила просторную гостиную, и, проследив за её истоком, он увидел на площадке у лестницы второго этажа застывшую фигуру.

Этот человек был Линь Цзиньшанем, но в то же время совсем на него не походил. Точнее говоря, Юнь Сяо сомневался, можно ли вообще называть его теперь человеком.

При первой встрече Линь Цзиньшаню перевалило за семьдесят, но выглядел он максимум на пятьдесят — сразу чувствовалось, как тщательно он за собой ухаживал. Теперь же его кожа высохла и сморщилась, словно кора старого дерева, отливая тем же синевато-черным оттенком, и когда этот старик стоял там вытянувшись в струнку, он походил на умирающее дерево.

Мало того, из ушей и волос Линь Цзиньшаня тянулись побеги с листьями. Листья эти были совсем молодыми, но уже успели пожелтеть, время от времени облетая по одному-два... Под ногами у Линь Цзиньшаня уже образовалась целая куча опавшей листвы.

Впрочем, даже дойдя до такого состояния, Линь Цзиньшань оставался жив. Он полуприкрывал глаза, из его горла вырывались стоны боли, но из-за одревесневшей кожи и проросших по всему телу ветвей он не мог сделать ни малейшего движения.

Юнь Сяо окинул Линь Цзиньшаня оценивающим взглядом, а затем повернулся к Линь Цинъюэ:

— Где твой дядя?

— Дядя... Дядя вчера ненадолго приходил в себя, но чувствовал себя неважно, поэтому снова заснул, — ответила Линь Цинъюэ. — Сегодня я его еще не видела...

Чтобы составить компанию дедушке, последние несколько дней она жила здесь, в старом поместье семьи Линь, и вчера вечером, заметив за окном смутные тени ветвей, не придала этому особого значения... Пока сегодняшним утром не вспомнила, что за её окном вообще нет никаких деревьев.

— И тогда я распахнула створки, а увидела Линь Цзиньшаня, всего заросшего ветками.

— Дедушка тогда выглядел по-настоящему пугающе. Казалось, он даже хочет убить меня, он преследовал меня до самого выхода на улицу... но когда добрался до лестницы, почему-то внезапно остановился. — Рассказав это, Линь Цинъюэ бросила боязливый взгляд на Линь Цзиньшаня, снова испугавшись его жуткого вида, и торопливо опустила голову. — Ну а потом я позвонила вам.

Юнь Сяо слегка кивнул и сказал:

— Подожди здесь.

Он зашагал к лестнице на второй этаж. Приблизившись к Линь Цзиньшаню, он увидел, как дрожат губы одревесневшего старика, который из последних сил выдавил из себя два слова:

— Спаси... меня...

Юнь Сяо, казалось, даже не расслышал его и молча прошел мимо.

Линь Цзиньшань: «...»

Заметив, что Юнь Сяо скрылся за поворотом на второй этаж, Линь Цинъюэ торопливо спрятала хомячка за пазуху, снова забилась в угол и зашептала:

— Всё хорошо, всё хорошо, господин Е уже здесь, мы в безопасности.

Туань-туань свернулся калачиком у неё на ладони, но, заметив краем глаза нечто пугающее, вздрогнул и спрятал голову.

Место, куда направлялся Юнь Сяо, было спальней сына Линь Цзиньшаня, Линь Лицюня.

В прошлый раз, когда он приходил сюда, то изгнал из тела Линь Лицюня червя-гу. По идее, Линь Лицюнь давно должен был полностью исцелиться, но сейчас он лежал на кровати, его кожа покрылась сморщенной сине-черной корой, а на голове тоже вовсю зеленели ветви — в точности как у Линь Цзиньшаня.

Маленький Черный Барс лениво распластался на руке у Юнь Сяо и перевернулся на другой бок. Юнь Сяо почесал его под подбородком, прижал к груди и вышел обратно.

На площадке второго этажа Линь Цзиньшань механически и с деревянным видом продолжал бормотать всё те же два слова: «Спаси меня». Юнь Сяо остановился перед ним и произнес:

— Глава семьи Линь, что в конце концов произошло? Не объясните?

Линь Цзиньшань мгновенно умолк.

Юнь Сяо молча подождал несколько секунд и, убедившись, что тот действительно не собирается ничего говорить, бросил:

— Ну ладно.

И добавил:

— Ты выглядишь так, будто помрешь еще не скоро, пожалуй, я успею сходить позавтракать и вернуться.

С этими словами он развернулся и действительно собрался уходить.

Линь Цзиньшань: «...Подожди! Погоди!!»

Судя по всему, сейчас любые слова давались ему с огромным трудом, и стоило ему выкрикнуть эту фразу, как его лицо исказилось от невыносимой боли.

Юнь Сяо остановился и, услышав, как Линь Цзиньшань сквозь дикую боль тяжело дышит, произнесл:

— Я... я всё расскажу... Только спасите меня, господин Е, и я отвечу на любые ваши вопросы...

— Не беспокойтесь, глава семьи Линь, стоит вам назвать правду, и я вас спасу, — ответил Юнь Сяо. — В конце концов, только так я смогу узнать, кто на вас напал.

Закончив говорить, он окликнул Линь Цинъюэ, сидевшую в углу гостиной:

— Будь добра, притащи два стула, поднимайся сюда слушать.

Линь Цинъюэ: «...»

А?

Она совершенно ничего не понимала, но, помня, что господин Е — их единственный спаситель, все же притащила на второй этаж два стула, по знаку Юнь Сяо расставила чашки с чаем и сладости и дрожащим сея уселась рядом.

В итоге эти двое устроились на стульях напротив Линь Цзиньшаня, рядом с ними дымился чай и стояли угощения — точь-в-точь зрители, пришедшие послушать историю.

Линь Цзиньшань: «...»

Линь Цинъюэ неуверенно проговорила:

— Го... господин Е... мой дедушка в таком состоянии, кажется, и говорить-то не сможет...

— Верно, в этом положении разговаривать и впрямь мучительно, — согласился Юнь Сяо.

Он поднял руку, зажал тонкими пальцами самый сочный зеленый листок на макушке Линь Цзиньшаня и легко потянул его.

Движение было едва заметным, но Линь Цзиньшань испустил пронзительный вопль, забившись в судорогах, а с его тела градом посыпались листья.

Линь Цинъюэ испуганно ахнула:

— Дедушка!

Она судорожно сжала ладони, собираясь подбежать, но тут же заметила, что после удаления того листа сине-черная кожа Линь Цзиньшаня слегка посветлела, а выражение муки на лице немного смягчилось.

— ...Господин Е и вправду так силен, — прошептала Линь Цинъюэ. — Я ведь тоже пыталась оборвать листья с дедушки, но они ни в какую не отрывались...

— У тебя нет духовной силы, — пояснил Юнь Сяо. — Ну что ж, глава семьи Линь, продолжайте.

Немного переведя дух после утихшей боли, Линь Цзиньшань медленно заговорил:

— Господин Е... наверняка заметил баньян у входа в наше поместье?

— Верно, это дерево весьма необычно.

— Оно сопровождает нашу семью уже больше двухсот лет, — начал Линь Цзиньшань. — Но впервые по-настоящему я встретил его... шестьдесят три года назад.

Юнь Сяо перевел взгляд на Линь Цинъюэ, и та подхватила:

— Шестьдесят три года назад... дедушке, кажется, было всего пятнадцать.

— Да, — в глазах Линь Цзиньшаня промелькнула ностальгия. — Тогда я был юн и не был похож на нынешнего старика, похожего на мертвеца, что в любой момент готов угодить в могилу...

— Ближе к делу, — оборвал его Юнь Сяо.

Линь Цзиньшань замолчал на секунду и продолжил:

— Я помню, это было однажды днем, я увидел его под кроной баньяна. Он был юношей, родившимся из самого дерева, и поначалу я решил, что с небес спустилось божество, и лишь потом понял, что он — демон, принявший облик баньяна.

— Баньян семьи Линь обрел разум и обратился демоном. Мои родные были потрясены до глубины души, они даже собирались просить людей из Зала Вэньши явиться и уничтожить этого древесного демона — но я их остановил, — рассказывал Линь Цзиньшань. — Тогда мне казалось, что демон ничем не отличается от человека, и демоны вполне могут быть нашими друзьями.

Линь Цинъюэ опустила голову и погладила своего хомячка.

— Позже мы провели вместе много лет. Он так и оставался в семье Линь, мы почитали его, а он защищал нас. Я думал, что такие дни продлятся до самой моей смерти, но, увы, этому желанию не суждено было сбыться.

Новый листок проклюнулся у него прямо на макушке, и Линь Цзиньшань со стоном скривился. Переждав боль, он продолжил:

— В последние годы его сила постепенно угасала, а нрав портился. Казалось, он начал страшиться смерти и больше не желал превращаться в обыкновенное дерево, поэтому ради достижения своей цели... он стал вредить людям, пожирая их жизненную силу, лишь бы подпитать собственное могущество.

Линь Цинъюэ опешила:

— Правда? Почему же я никогда об этом не слышала от дедушки?

— Разве мог я рассказать тебе о таком? Ты еще мала, тебе не положено знать подобные вещи.

Сделав паузу, Линь Цзиньшань вымолвил:

— А потом о его присутствии узнали люди из Зала Вэньши. Они собирались уничтожить его, точно так же, как много лет назад хотели сделать мои предки...

— Но вы снова его укрыли?

— Да, — подтвердил Линь Цзиньшань. — Чтобы люди из Зала Вэньши не смогли его отыскать, я пригласил мастера, который временно запечатал его внутри баньяна. Я планировал лишь погрузить его в сон, а когда шумиха утихнет и Зал Вэньши перестанет обращать на него внимание, выпустить на свободу... Кто бы знал, что он истолкует мои намерения иначе.

На этих словах он тяжело вздохнул:

— Ну а то, что было дальше, господин Е уже знает.

— У меня вопрос, — произнес Юнь Сяо. — Сын главы семьи Линь несомненно пострадал от червя-гу. Раз уж он древесный демон, откуда у него навыки колдовства Секты Хуанмяо?

Линь Цзиньшань замер:

— Этого... я не знаю.

Убедившись, что тот действительно не ведает об этом, Юнь Сяо спросил:

— Тогда, если я освобожу вас, что вы намерены делать?

Помолчав, Линь Цзиньшань ответил:

— Теперь я уже не надеюсь, что он меня поймет. Я лишь прошу господина Е даровать мне избавление... А после наша семья съедет отсюда и больше никогда с ним не увидится.

Его слова едва успели замереть в воздухе, как в поместье ворвался яростный порыв ветра, с гулом закружившись по гостиной, заставив парадные двери громыхнуть и устроив в комнате полный беспорядок.

— ЛинЬ! ЦзиньЬ! ШанЬ!

Мрачный и холодный голос юноши эхом раскатился по всей гостиной под завывания бури, и в тот же миг из-под пола полезли бесчисленные древесные лианы, извиваясь и расползаясь повсюду, точно ядовитые змеи.

Лицевые черты Линь Цзиньшаня исказились, и он, позабыв о боли, завопил:

— Господин Е! Господин Е, спасите!

Он умоляюще уставился на Юнь Сяо — и застал того за безмятежным потягиванием чая, меж тем как он попутно прихватил кусочек сладости, пытаясь скормить его сидевшему на руках Маленькому Черному Барсу.

Маленький Черный Барс брезгливо заплевался, наотрез отказываясь это есть.

Линь Цзиньшань: «...Господин Е! Спасите! Он идет!»

Юнь Сяо: «Мм».

Линь Цзиньшань: «...»

— История главы семьи Линь, кажется, еще не закончена, — не торопясь, опустил чашку Юнь Сяо, в то время как этажом ниже бесчинствовали лианы. — Я слушаю прямо отсюда, продолжайте.

— Как только доскажете до конца, я смогу вам помочь.

Линь Цзиньшань: «............»

http://bllate.org/book/35397/4374849