Готовый перевод Beauty's Mark / Печать красавицы: Опасная тайна принца: Глава 9

Внутренний двор семьи Не.

Чу Яньну выхватил чайник из рук Не Тана и в несколько жадных глотков утолил жажду. Напившись вдоволь, он перешёл к делу:

— То, о чём ты просил меня в прошлый раз, принесло результаты. У меня есть две новости: хорошая и плохая. Какую хочешь услышать первой?

Не Тан лишь искоса глянул на него, не говоря ни слова. Под этим взглядом Чу Яньну быстро сник:

— Ладно, сначала хорошая!

Чу Яньну уселся на скамью и потрепал поделку из бамбуковой клети для сверчков:

— А-Тан, сегодня ты должен как следует отблагодарить этого сверчка! Если бы он не трещал вовсю, прикрывая меня, эту пачку скопированной коровьей кожи мне ни за что не удержать!

— Ты и вправду переписал её? — бесстрастное выражение лица Не Тана мгновенно раскололось, сменившись смесью тревоги и радости.

— Точно! Когда это твой покорный слуга брался за дело и терпел неудачу? Но говорю тебе, было жутко рискованно! Ты даже не представляешь, как ревностно мой пропадающий бог весть где старший брат-медик оберегал эту редкую книгу! Я землю носом рыл, пока отыскал её! Когда переписывал, так боялся капнуть чернилами, что весь извёлся... Ох, точно! По дороге к тебе я повстречал какого-то чудака, который всё норовил преградить мне путь. Я тогда даже подумал: если он попытается отнять её силой, я её просто сожру! Тогда бы я тоже стал поэтом, чей внутренний мир преисполнен изящной словесности! Ха-ха-ха.

Пока Чу Яньну без умолку щебетал о своём противостоянии с Чжу Инем, Не Тан уже развязал свёрток и принялся внимательно вчитываться: «Холод проникает в промежутки между желудком и кишечником, под сальник, кровь не рассекает, малые коллатерали натягиваются, оттого и возникает боль; если живот больной полон, при надавливании нет боли — это пустота, а если болит — полнота, можно применить слабительное. Желтизна языка еще не ушла, после слабительного желтизна сойдет сама по себе; из-за несогласованности холода и тепла патогенная ци проникает в желудок и кишечник, сталкиваясь с ци внутренних органов...»

— Но плохая новость заключается в том...

— На этой странице рассуждения о причинах и методах лечения болей в животе обрываются, дальше скопировать я уже не смог.

В самом конце страницы значилось: «Впрочем, помимо всех этих причин, существует еще одно объяснение в Дунлине...» Дальнейший текст вместе с оторванным краем страницы исчез без следа.

— Большое спасибо. — Не Тан свернул грубую коровью кожу, заглянул в глаза Чу Яньну и произнёс с глубокой сердобольной искренностью: — Спасибо тебе, Янь Ну.

Привыкший к тому, что старшие называют его бестолочью, сверстники из знатных семей открыто презирают, а благородные барышни шарахаются в страхе, Чу Яньну впервые услышал столь весомые, искренние слова благодарности. От этого груза у него мгновенно защипало в глазах, а подступивший жар обжёг веки.

Спасибо и тебе, Не Тан — спасибо за то, что я тебе нужен, спасибо за то, что доверяешь мне.

Чу Яньну сначала хотел расспросить Не Тана, зачем тому понадобилось это сочинение, но вовремя вспомнил, как в прошлый раз тот ловко ушел от ответа. Видимо, на то были веские причины, о которых не принято говорить... Если он начнет допытываться сейчас, то, учитывая упрямое стремление Не Тана платить добром за добро, тот из чувства долга вполне мог выложить всё под тяжестью душевного давления. Но Чу Яньну вовсе не желал ставить друга в такое положение, да и само имя ответа не вызывало у него жгучего любопытства.

Ну и ладно.

Неизвестно когда, но во дворе остался один лишь Чу Яньну. Обычно шумный и неугомонный, сейчас он затих, и вокруг него разлилась ещё более глубокая тоска. Чу Яньну молча вертел в пальцах опавший лист гинкго, разглядывая его тончайшие прожилки.

В этот момент из-за спины раздался голос Цин Яна:

— Разве братец только что не был со старшим братом Чу? Куда же он делся?

Чу Яньну обернулся на сияющую улыбку Цин Яна и машинально ответил:

— Твой брат пошел... э-э. — Внезапно вспомнив, что Не Тан просил сохранить всё в тайне, он торопливо зажал рот ладонью, отказываясь произнести хоть слово.

— Куда это братец пошел? — мягко переспросил Не Цинъян, ласково подталкивая к откровенности.

Чу Яньну замахал руками:

— Ничего-ничего! Никуда он не ходил!

Не Цинъян внутренне засомневался: с каких это пор этот болтун стал таким скрытным? Раньше и двух вопросов не проходило, как он выкладывал всё — и то, о чём спрашивали, и то, о чём молчали.

— Неужели старший брат Чу по-прежнему считает Цин Яна ребенком и не хочет ему ничего рассказывать? — когда Не Цинъян снова поднял взгляд, его глаза заволокла влажная поволока.

Разве можно было вынести вид расстроенного красавца! Чу Яньну поспешно замахал руками:

— Нет-нет! — Тон его и вправду сочился нескрываемым смущением. — Ох, это же секрет твоего брата, я обещал ему молчать! В общем, у меня тут дела, я пожалуй пойду!

Тот самый человек, который обычно норовил заболтать Цин Яна до полусмерти и расспрашивал обо всем на свете, на этот раз смотал удочки при первой же возможности, страшась, что его снова возьмут в оборот и заставят выпытывать правду до конца.

Там, где никто не мог его видеть, Не Цинъян до боли сжал кулаки: между братцем и Чу Яньну появился секрет, принадлежащий только им двоим. Братец поистине... ведет себя слишком непослушно.

Его бирюзовые глаза сейчас напоминали бездонную пучину; словно сокол, он неотрывно следил за дверью комнаты Не Тана. Терпение охотника иссякало из-за малейших изменений, грозивших выпустить добычу из-под контроля.

Хотя сезон сливовых дождей давно мил, погода стояла невыносимо душная.

Ученики только что закончили занятия и принялись наперебой жаловаться друг другу:

— Эссе, заданное сегодня наставником, просто невыносимо сложное...

В этот самый момент с небес грянул раскат грома, и на землю хлынул бурный ливень.

— О небеса, с чего это вдруг дождь? А я зонт не захватил! Брат Чжоу, у тебя есть?

— Я что тебе, предсказатель судеб, чтобы заранее знать о дожде? С чего бы мне носить его с собой?

— А у тебя, брат Ли?

— Да бросьте вы, раз у вас обоих нет, то у меня и подавно. Давайте-ка пробежимся, пока дождь не усилился!

— Эй, брат Ли, подожди, давай вместе!

— Быстрее, бегом, судя по всему, дальше ливень будет только сильнее!

Ученики засуетились, подняв невообразимый гам.

Чу Яньну с развядшим видом вышагнул из-за двери, закинул длинную руку на плечо Не Тана и протянул с тоской:

— А-Тан, похоже, нам тоже придется бежать домой.

Не Тан бережно прижал к груди котомку с книгами, поднял взгляд на серую пелену ливня и произнес:

— Этот дождь...

Внезапно галдевшие ученики смолкли в мгновение ока. Один из них, зазевавшись и не глядя под ноги, налетел на товарища и растянулся прямо в луже.

— Ой!

— Ай!

Двое учеников столкнулись нос к носу и рухнули друг на друга, взметнув фонтан брызг.

Кто-то из однокашников, не упускавший случая поглазеть на чужие неприятности, тут же поддразнил их:

— Братья Чжоу и Ли, вы чем тут занимаетесь? От разглядывания красоток ноги отнялись?

Оба упавших поднялись на ноги и тут же огрызнулись:

— Хватит злорадствовать, не поверю, что сам не пялился!

Тот ученик отряхнул грязь с рукавов и завистливо вздохнул:

— Эх, как же повезло Не Тану — у него такая красивая младшая сестрица! Будь она моей родной сестрой, я бы от счастья на месте помер!

— Всё, побежали скорее, если не доберемся до дома до того, как ливень усилится, то не от счастья помрешь, а утонешь в канаве!

Толпа учеников со смехом бросилась врассыпную.

Не Тан проследил взглядом туда, куда они только что смотрели — стройная фигура в бирюзовых одеждах, держащая в руке зонт из синей промасленной бумаги, тихо шла сквозь белесое от тумана и дождя марево, прорезая саму небесную высь. Шаг за шагом, словно ступая по лотосам, она неуклонно приближалась. Вокруг отчетливо виднелось лишь это бирюзовое пятно, которое стремительно росло, подступая всё ближе.

Не Тан знал: она пришла ради него — пришла ради него одного.

Когда фигура приблизилась, синий зонт слегка приподнялся, открывая взору ослепительно прекрасное, безупречно чистое личико. Дождевые капли струились по спицам зонта за спиной красавца, создавая причудливый серебристый фон, на котором всё прочее вокруг мгновенно померкло. Край юбки скользнул по влажным ступеням, и зонт, неуклонно приближаясь шаг за шагом, поглотил в складках синего шелка ту крошечную полоску неба, что была раскрыта мгновение назад. Капли дождя жизнерадостными ручейками вились по желобкам зонта, стекая в лужицы под навесом галереи.

— Братец.

Голос звучал подобно звонкому горному роднику — чистый, певучий, напоенный прохладой и сыростью дождя. Он проникал в самую душу, оставляя непередаваемое ощущение свежести.

Прошел всего лишь миг, но бирюзовые глаза и взгляд Не Тана столкнулись так, будто минула целая вечность.

Первым тишину нарушил Чу Яньну. С широкой улыбкой на лице он шагнул вперед:

— Цин Ян! Ты это специально пришел встрет... эй!

Не успел он договорить, как получил от Не Тана чувствительный удар локтем в бок. Схватившись за живот, Чу Яньну взвыл:

— Кхе-кхе, Не Тан, ты что, решил прикончить товарища по учебе?!

Не Тан же направился прямо к Цин Яну, с беспокойством глядя на его промокшие от сырости плечи и подол:

— В такой сильный ливень, почему ты пришел?

— Едва братец ушел в школу, как небо заволокло тучами... — Не Цинъян не успел договорить, как Чу Яньну с молниеносной ловкостью выхватил у него из рук красный зонт.

— Одолжи мне этот зонт! Вы всё равно живете в одном месте, вам хватит и одного на двоих, я пошел! — Чу Яньну раскрыл зонт и припустил прочь, не дав Не Тану и шанса отказаться. — Эй, вернись...

Не Цинъян ни единым словом не упрекнул Чу Яньну за столь наглый поступок, напротив, в душе он даже испытал облегчение: этот приятель братца наконец-то сделал что-то полезное.

— Разве братец не хочет разделить зонт с Цин Яном? — наигранно опечалился Не Цинъян, но в его опущенных глазах не было и следа былой слабости.

Не Тан смущенно ответил:

— В глазах окружающих ты всё-таки девушка, нехорошо, если кто-то увидит...

Не Цинъян легко ступил носком туфли и сделал два шага вперед, и исходящая от него влага вперемешку с присущим лишь ему ароматом густой волной хлынула прямо в нос Не Тану:

— Братец, все уже разошлись, никто не увидит.

К тому же, в глазах посторонних я давным-давно приёмная невеста братца.

Не Тан обреченно вздохнул:

— Пойдем.

Цин Ян раскрыл синий зонт из промасленной бумаги, укрывая им брата. Однако по мере того, как они продвигались вперед, верхушка зонта всё сильнее отклонялась от Не Тана... К счастью, барабанная дробь дождя по шелку зонта заглушала звуки, не давая тишине стать слишком давящей. Не Тан мысленно перевел дух: раз молчим, значит, удастся избежать неловкости.

Но тот, кто шел рядом, думал совсем иначе: охотник уже давно потерял терпение.

Не Цинъян внезапно замер и, повернувшись к Не Тану, тихо спросил:

— Почему братец предпочитает промокнуть наполовину, лишь бы не прижиматься ко мне ближе?

Не Тан машинально выпалил:

— С какой стати двум мужчинам жаться друг к другу?

Слова сорвались с языка прежде, чем он успел подумать, но сказанное было подобно этому ливню: небеса не вернуть назад, и слова обратно не заберешь.

В глазах Не Цинъяна промелькнула темная тень:

— Братец считает, что сближаться с другим мужчиной — это противно?

Не Тан сжал кулаки, собираясь с мыслями, но так ничего и не произнес.

Ладно, пожалуй, не стоит давать Цин Яну напрасных надежд.

Нынешнее молчание добычи окончательно сожгло остатки разума охотника.

Острый наконечник зонта коснулся земли, издав едва слышный хруст.

Не Цинъян неожиданно обвил руками шею Не Тана и впился в его губы.

В этот момент весь мир словно замер. Звон в ушах слился с бешеным стуком сердца, оглушая и лишая Не Тана способности соображать.

Не Цинъян никогда прежде не целовался, но в мыслях он уже бесчисленное количество раз воображал и жаждал этого мига. В первые секунды их губы соприкоснулись лишь мимолетно, сохраняя робкую, чуждую нерешительность. Но не прошло и мгновения, как Не Цинъян, словно постигший всё без учителей, перешел к уверенным действиям. Затаенная годами жесточайшего контроля, скрытая от солнечного света безответная страсть выплеснулась в этот миг единым потоком... Воспользовавшись замешательством Не Тана, кончик его языка украдкой проник в чужой... Их губы и зубы слились воедино, а дыхание переплелось.

http://bllate.org/book/35385/4373292