Готовый перевод The Sand Sculpture and Angsty Protagonists Swap Bodies / Смена ролей: когда герой драмы попадает в абсурдную комедию: Глава 15

Брат, что ты обнаружил? — невозмутимо спросил Лу Жэньцзя у Линь Яньмина.

Линь Яньмин уловил его минутную растерянность, однако, не понимая, что происходит, увидел, как собеседник вдруг снова успокоился. Обдумывая всё про себя, но сохраняя невозмутимый вид, он произнес:

— Ты же вторая личность А Чэня, верно? Как мне тебя называть?

Лу Жэньцзя: ……

Лу Жэньцзя: ?

Лу Жэньцзя: Да нет же, я только что сболтнул это первое, что пришло в голову, чтобы запудрить мозги Хань Сиюаню!

Лу Жэньцзя издал пару смешков и предельно открыто заявил:

— Ой, братец, ты всё-таки догадался, тогда я больше не буду притворяться. Верно, я вторая личность Линь Чэня, можешь звать меня папашей Лу! Линь Чэнь столкнулся с кое-какими трудностями и решил сбежать от них, поэтому появился я. Ну а я, естественно, не стану сидеть сложа руки.

— Господин Лу, могу я поговорить с Линь Чэнем?

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу побеседовать с ним наедине, — терпеливо произнес Линь Яньмин.

— Мы же все в одной оболочке, какая тут уединение. Говори что хотел, — Лу Жэньцзя подумал, что этот Мерзкий гун номер один — по меньшей мере странный тип.

В следующий мгновение Линь Яньмин внезапно протянул руку, схватил Лу Жэньцзя за запястье, заглянул ему в глаза и страстно, искренне произнес:

— А Чэнь, я знаю, что ты здесь и слышишь меня. Раньше я был заблудшим, я не понимал, что на самом деле имеет наибольшее значение, но впредь такого не повторится. Ничто на свете не важнее тебя. Ведь ты тоже что-то чувствуешь ко мне, правда?

Лу Жэньцзя: ?

Система: ?

Лу Жэньцзя неожиданно для себя понял, что в этот самый момент Мерзкий гун номер один сделал ему признание в любви!

В оригинальной книге «Принудительная любовь» первые несколько десятков глав почти полностью принадлежали Линь Яньмину. Вот только автор писал довольно туманно, к тому же в основном с точки зрения Линь Чэня, так что подлинное отношение Линь Яньмина на самом деле оставалось невыясненным.

Линь Чэнь действительно доверял Линь Яньмину. С детства обделенный любовью, он видел в Линь Яньмине, чья маска была безупречна, нечто вроде спасительного бревна для тонущего или источника воды в пустыне.

И насколько сильным было прежнее доверие, настолько же лютой оказалась ненависть после того, как он разглядел истинное лицо Линь Яньмина.

Получив контроль над корпорацией Линь, Линь Яньмин совершил стовосьмидесятиградусный разворот в отношении к Линь Чэню: мягкость оказалась лишь внешней оболочкой, тогда как холодность и беспринципность составляли саму его суть. Линь Чэнь был человеком проницательным: помучившись от сомнений, тревоги и бесконечных мыслей, он в конце концов напрямик объяснился с Линь Яньминем и прямо спросил его, не ради ли корпорации Линь всё это время совершалось всё остальное.

Линь Яньмин не стал ничего скрывать или затушевывать и прямо заявил Линь Чэню, что всё, что он забрал, по праву принадлежит ему.

Можно сказать, что этот подлец даже вел себя на удивление открыто, нисколько не стыдясь собственной софистики.

Они окончательно порвали отношения, и Линь Чэнь был глубоко ранен. Линь Яньмин надолго исчез из сюжета, появляясь лишь изредка, когда фокус смещался на Мерзкого гуна номер два и Мерзкого гуна номер три, чтобы просто обозначить свое присутствие и сыграть роль статиста.

Пока на двести пятидесятой главе этот персонаж не вернулся в строй — невесть какой стимул заставил его внезапно прозреть (в конце концов, он душевнобольной, понять обычного человека трудно). Вооружившись сценарием Погоня за женой через крематорий, он с ходу выдал первоначальному хозяюшке тела: А Чэнь, раньше я был заблудшим, я не понимал, что на самом деле имеет наибольшее значение, но впредь такого не повторится. Ничто на свете не важнее тебя. Ведь ты тоже что-то чувствуешь ко мне, правда?

Когда Лу Жэньцзя дочитал до этого места, он чуть не перевернул стол, а в голове у него крутилась всего одна фраза: Чувствую твоего хрена!

Кто бы мог подумать, что, попав внутрь книги, где столько сюжета еще не пройдено, столько сюжетных линий не раскрыто, и где Линь Яньмин сейчас находится черт знает где от семьи Линь, он возьмет да побежит вперед паровоза, пропустит все события и признается? Прямиком к двести пятидесятой главе?

Это называется: бурной деятельностью распугал тигров, а заглянув в прогресс — увидел круглого дурака.

А где те сто с лишним глав посередине? Их что, собаки сожгли?

Тем временем Линь Яньмин все еще смотрел на него полным страсти взглядом, в то время как на лице Лу Жэньцзя вновь проступила круговая диаграмма: 10% удивления, 20% потерянности, 30% недоумения и 40% тошноты.

Система в его голове тоже цинично хмыкнула пару раз и произнесла:

— Носитель, разве ты не говорил, что хорошо понимаешь Линь Чэня? Что ж, пусть будет что будет, позволь мне взглянуть, до какой степени ты изучил Линь Чэня.

Лу Жэньцзя подумал: Это что же, от меня требуют выдать фристайл? Ладно, импровизация — это то, что я умею лучше всего.

Он повернулся к Линь Яньмину и заговорил:

— Братец Линь, брателло задаст тебе один вопрос, а ты отвечай мне честно, без обмана.

— Спрашивай, А Чэнь. Я тебя не обману.

— Скажи-ка, ты в последнее время часом не перебарщивал с таблетками?

Линь Яньмин: Черт! С чего это вторая личность знает, что я увеличил дозу лекарств!

Лу Жэньцзя продолжил проникновенным тоном:

— Братец Линь, раз уж брателло зовет тебя братом, значит, он о тебе беспокоит. Слова мои, может, и неприятны, но намерения у меня самые добрые. Нельзя запускать болезнь, но и глотать всякие лекарства без разбору тоже не дело. Посмотри на себя: разве это не из-за бесконтрольного приема таблеток у тебя крыша поехала?

Линь Яньмин едва не задохнулся от возмущения и мрачно произнес:

— Господин Лу, с вас хватит. Я могу поговорить с А Чэнем?

Лу Жэньцзя тут же отозвался:

— Дай-ка я у него спрошу.

С этими словами он принял напыщенный вид и забормотал себе под нос:

— Малыш Чэнь-Чэнь, братец Линь хочет с тобой побеседовать. А? Спрашиваешь, о чем? Разве ты не слышал, братец Линь только что интересовался, что ты тоже что-то чувствуешь к нему, спрашивал, правда ли это.

После этого он с видом внезапного озарения кивнул, перевел взгляд на Линь Яньмина и произнес:

— Братец Линь, малыш Чэнь-Чэнь спрашивает: а вот это твое чувство, оно какого рода?

Линь Яньмина чуть не разорвало от злости.

Он чувствовал, что над ним просто издеваются самым унизительным образом.

Какого чёрта вообще его дела с Линь Чэнем касаются этой второй личности!

В следующее мгновение Лу Жэньцзя прямо посмотрел на него и произнес:

— То чувство, о котором ты говоришь — это желание лишь использовать его, обманывать, причинять боль, создать необитаемый остров и заточить его там, наблюдая, как он тонет в пучине, давая крошечную надежду и тут же отнимая ее без остатка? Если бы это касалось меня, я бы назвал такое чувство словом отчаяние.

Эти слова, словно горсть ледяного снега в лютую зимнюю стужу, с головой окатили Линь Яньмина, пронизав до самых костей.

http://bllate.org/book/35372/4371624