Готовый перевод Later That Person Became My Boyfriend / В итоге тот человек стал моим парнем: Глава 13

Цзинь Юй всё для себя решил и больше не рвался прочь, как минутой ранее.

Спешить ему было некуда, смена в баре всё равно закончилась. Вернётся домой чуть позже — ничего страшного не случится. А раз так, почему бы не устроить этим людям незабываемый вечер?

Ци Хуэй и не подозревала, что на уме у парня. Позлившись про себя, она с трудом подавила раздражение. Позволить Цзинь Юю уйти она не могла: следом отправится и Шэнь И, и тогда все её ухищрения пойдут прахом.

Сцепив зубы, она натянула доброжелательную улыбку и продолжила уговаривать:

— Сегодня ведь ваш с Сяо Юем день рождения! Такой праздник, вся семья в сборе. Послушай тетю, пойдём с нами, отпразднуем вместе, а?

Она уже ждала очередного резкого отпора и приготовилась затащить его внутрь силой, как вдруг Цзинь Юй повернулся к ней и осклабился:

— Ну отчего же, тётушка, с удовольствием.

Хотя обращение прозвучало сомнительно, а улыбка выглядела фальшивее некуда, он согласился.

Странно: только что брыкался, а теперь сам идет в зал.

Шэнь Си изумлённо воззрился на Цзинь Юя, не понимая причин такой перемены.

А вот Шэнь И, переведя взгляд с Цзинь Юя на приближающееся семейство Цзинь Бояна, сразу всё понял. Когда Сяо Гуай замышлял какую-нибудь пакость, на его лице всегда появлялась именно такая фальшивая усмешечка.

Шэнь И хранил молчание, только взгляд его потемнел. Он лишь плотнее шагнул к юноше. Все прошлые годы он не мог быть рядом, но отныне больше никогда не оставит Сяо Гуая одного.

Ци Хуэй, уже приготовившая целую тираду, так и застыла с полуоткрытым ртом, опешив от неожиданности.

Сказав это, Цзинь Юй не стал смотреть на Шэнь Си, да и на сжатую ладонь Шэнь И никак не отреагировал. Игнорируя его присутствие, он небрежно прислонился к стене, приняв развязную позу. В его облике сквозила дерзкая вызывчивость.

Его тяжелый, немигающий взгляд вонзился в Цзинь Бояна и его родных.

Взгляд был настолько откровенным и недобрым, что Цзинь Сюань насупился: что ещё за выкрутасы? В его глазах старший брат сейчас походил на тлеющий фитиль, готовый в любую секунду поджечь пороховую бочку по имени Цзинь Боян.

Поднявшись на второй этаж вместе с Сюй Янь, Цзинь Боян поначалу не заметил старшего сына — его заслоняла широкая спина Шэнь И. Сюй Янь улыбнулась Ци Хуэй и обменялась с ней приветствием, а Цзинь Боян лишь сдержанно кивнул.

Но сделав пару шагов, он почувствовал на себе чей-то пристальный, буквально жгучий взгляд. Повернув голову, он столкнулся взором с Цзинь Юем — и замер.

Цзинь Боян, похоже, совсем забыл, что именно в этом баре работала его обуза. Нанятые ищейки доложили ему лишь название заведения, без точного адреса. Сам факт того, что его сын поёт в каком-то питейном заведении за деньги, вызывал у него глубокое отвращение, поэтому вдаваться в подробности он не стал и уж тем более не собирался туда приходить. В итоге эта деталь совершенно вылетела у него из головы.

И вот теперь, стоя у входа в зал, он наткнулся взглядом на яркого, с огненно-красными волосами юношу, в чьем облике читалось явное непокорство.

Как бы Цзинь Боян ни презирал его, не узнать собственного первенца он не мог. Цзинь Юй — бунтарь, сопляк, не поддающийся никакому воспитанию.

Мало того что позорится, подрабатывая лабухом, так еще и выкрасился в этот дикий цвет. Сброд, ничтожество!

Цзинь Боян мрачно нахмурился.

Цзинь Юю эта вспышка оцепенения на лице отца показалась смешной. Он подарил Цзинь Бояну издевательскую ухмылку, ожидая моментальной вспышки гнева.

Однако отец внезапно отвернулся и как ни в чём не бывало увёл Сюй Янь прочь, явно делая вид, что знать его не знает.

Цзинь Юй удивлённо вскинул бровь. Надо же. Сбежал? На него это совсем не похоже.

Впрочем, секундное размышление расставило всё по местам.

Дело в празднике Шэнь Юя. Цзинь Боян просто бережёт свой фасад: кругом полно народу, устраивать скандал — значит опозориться перед публикой.

Цзинь Юй хмыкнул про себя.

«Боишься упасть лицом в грязь? Отлично! Вот если бы ты этого не боялся, было бы куда скучнее».

***

Цзинь Боян и Сюй Янь вошли в банкетный зал.

В то же мгновение в зале словно выключили звук. Гости, поджидавшие пикантных подробностей семейных разборок Шэней, мигом прикусили языки. Наступила гробовая тишина.

Но тишина длилась от силы пару секунд. Встрепенувшись, толпа загудела, точно капля воды, попавшая в кипящее масло.

Ради чего все они собрались на праздник Шэнь Юя? Разумеется, ради возможности подмазаться к влиятельному семейству Цзинь! Оказаться рядом с такой фигурой выпадает не каждый день, и упускать шанс никто не намеревался.

Торопясь выказать почтение, визитеры обступили Цзинь Бояна плотным кольцом, рассыпаясь в комплиментах. Будучи человеком искушенным, тот со спокойной улыбкой принимал дифирамбы, обменивался дежурными фразами и собирал визитки. Наконец толпа хлынула обратно.

Цзинь Бояну лести было не занимать, однако красть внимание у виновника торжества он не хотел. Закончив с реверансами, он перевёл взгляд на Шэнь Юя.

Шэнь Юй до этого развлекал беседой Шэнь Фанмина. Он знал, что мать отправилась к управляющему, чтобы выставить Цзинь Юя, и не препятствовал ей. Из-за выходки Шэнь И с салютом первоначальный план пошел крахом, спровоцировать Цзинь Юя всё равно бы не вышло, так что видеть его тут Шэнь Юй больше не желал.

Кто же мог подумать, что Цзинь Юй останется? Да еще и Шэнь И заявится вслед за ним.

Все сценарии поплыли.

Впрочем, перед Цзинь Бояном он ничем не выдал своего замешательства. Поднявшись с дивана, Шэнь Юй с кроткой, подкупающей улыбкой произнес:

— Папа.

Вид у него был настолько послушный и очаровательный, что ни один человек не остался бы равнодушным.

Лицо Цзинь Бояна тут же потеплело. Хлопнув его по плечу, он с гордостью вымолвил:

— Совсем взрослый стал. Ты не так часто бываешь на родине, и у меня не было времени искать что-то особенное. Я оформил на тебя особняк в южном пригороде Бэйчэна. Теперь у тебя будет собственный дом.

Жильё в южном пригороде Бэйчэна — роскошь, которую за деньги не всегда купишь. Подарок царский.

Гости ахнули про себя: надо же, как Цзинь Боян балует бывшую сироту! А ведь у его родного сына сегодня тоже день рождения, но от него тот и доброго слова не услышал, не то что особняка.

Присутствующие мгновенно перевели взгляды на Цзинь Юя, поджидая реакции.

Цзинь Юй, которого Ци Хуэй затащила в зал, замер неподалёку. На его лице не отразилось ни единой эмоции — ему действительно было плевать. Пожелай Цзинь Боян подарить что-то ему, он бы сто раз подумал, прежде чем принять такой «подарок». Мало ли какую свинью подложит.

Шэнь Юй удовлетворенно улыбнулся. В его глазах блеснуло торжество. Слегка повысив голос и сознательно косясь в сторону Цзинь Юя, он чинно поблагодарил:

— Спасибо, папа.

Сюй Янь ласково пожурила его:

— Ну что за условности с отцом! Идем скорее, я тоже приготовила тебе сюрприз. Шофер держит его наготове в машине, пошли покажу.

С этими словами она потянула его к выходу.

Шэнь Юй не спешил уходить. Он замер, вопросительно глядя на Цзинь Бояна, словно испрашивая разрешения.

С самого детства он знал: Цзинь Боян души не чает в послушных и покорных детях, а потому мастерски научился его ублажать. Стоит уйти без его благословения — и в душе старшего Цзинь затаится недовольство. И хотя изображать из себя шелкового мальчика ему давно обрыдло, многолетняя практика сделала этот трюк безотказным.

Это угодничество всегда служило ему главным оружием: кроме Шэнь И, перед ним никто не мог устоять. К тому же, планируя развивать карьеру на родине, он не мог позволить себе лишиться поддержки клана Цзинь.

Цзинь Боян остался чрезвычайно доволен такой сдержанностью. Хлопнув юношу по плечу, он с величественным благодушием разрешил:

— Ступай, проведай подарок матери.

Именно таким он и хотел видеть сына — вежливым, покладистым, знающим свое место, питающим глубокий пиетет к отцовскому авторитету. Жаль лишь, что парень оказался чужой крови и оставить его в семье не представлялось возможным.

***

Сюй Янь и Шэнь Юй вышли. Цзинь Боян завел неспешную беседу с Шэнь Фанмином. Вокруг них тотчас собралась толпа, так что даже Ци Хуэй на время упустила Цзинь Юя и Шэнь И из виду.

Оглядевшись и убедившись, что до него никому нет дела, Цзинь Юй направился к гримеркам за кулисами.

Как только они вошли в банкетный зал, Шэнь И разжал хватку. Понимая, что Сяо Гуай больше не намерен сбегать, он отпустил его руку, однако двигался следом шаг в шаг, не выпускал из поля зрения.

У сцены ютились музыканты, вполголоса обсуждавшие виновника переполоха. Там же находились управляющий Линь и хозяин бара.

Увидев приближающегося Цзинь Юя, управляющий Линь, уже осведомленный о его происхождении, побелел от страха. Решив, что парень пришел свести счеты, он подскочил со стула и запричитал еще до того, как тот успел открыть рот:

— Виноват! Простите великодушно! Я человек глупый, язык без костей, не держите зла на дурака!

Он проклинал собственную дурость: знай он заранее, что этот гитарист — отпрыск семьи Цзинь да еще и бывший младший брат Шэнь И, он бы в жизни не посмел распускать язык.

Управляющий трясся от ужаса, но Цзинь Юй даже не удостоил его взглядом. Подобные типы для него просто не существовали.

А вот Шэнь И, шедший за Цзинь Юем, смерил управляющего таким тяжелым, обещающим неприятности взглядом, что у того душа ушла в пятки.

Цзинь Юй тем временем остановился перед владельцем бара:

— Есть разговор, шеф.

Тот расплылся в подобострастной улыбке:

— Да-да, слушаю тебя! Чем могу помочь?

— Одолжи сцену, — Цзинь Юй кивнул на подмостки, с которых сошел полчаса назад.

Владелец не понимал задумки, но возражать не стал. Сделав приглашающий жест, он охотно произнес:

— Да ради бога! Пользуйся сколько угодно!

Цзинь Юй сдержанно усмехнулся. Видеть эту метаморфозу было тошнотворно и вместе с тем забавно: интересно, чему они кланяются — статусу «брата Шэнь И» или титулу «наследника Цзинь»?

Впрочем, на сцену он сразу не пошел. Повернувшись к музыкантам, он добавил:

— Я привык работать с ними. Пускай сыграют со мной, не против?

Ускоряя процесс, У Хао и остальные парковщики смычков подскочили с мест, не дожидаясь ответа хозяина.

Ударник разрядил обстановку легкой улыбкой:

— А я как раз жалел, что наш сет оборвался на самом интересном месте. Вот и шанс отыграться!

Басист поддержал его усмешкой. Цзинь Юй мельком бросил взгляд на барабанщика и чуть заметно улыбнулся в ответ.

Шэнь И неотступно следовал за ним, словно боясь, что стоит ему отвлечься — и Сяо Гуай испарится без следа.

Закончив распоряжения, Цзинь Юй обернулся и смерил его ледяным взглядом, не скрывая раздражения.

От этого холодного приема у Шэнь И защемило сердце, но он лишь мягко улыбнулся, смотря на него с бесконечной нежностью и попустительством:

— Делай всё, что задумывал. Занимайся чем хочешь. Старший брат с тобой, не бойся ничего.

Смысл его слов прочитывался предельно четко: он прикроет его от любых последствий.

Цзинь Юй замер.

Слова, которые он не слышал столько лет, прозвучали с той же знакомой, до боли родной интонацией. Будто бы Шэнь И никуда не исчезал и всё это время стоял за его спиной.

Пальцы Цзинь Юя предательски дрогнули.

Однако он быстро взял себя в руки и язвительно усмехнулся:

— Избавь меня от своих подачек.

«Будто не исчезал»... Какая глупость! Он бросил его. Бросил жестоко и беспощадно, доказав, что все эти красивые фразы — пустышка. Где он был все эти годы, когда Цзинь Юй выживал в одиночку? Почему не защищал?

А теперь, когда в нем больше не нуждаются, он вылез из небытия и предлагает «прикрыть»?

«Не бойся»? Какая лицедейская чушь.

Лицо Цзинь Юя потемнело, голос стал сухим, как лед:

— Это не твоё дело. Не лезь ко мне.

Сбросив резкую фразу, Цзинь Юй взбежал на подмостки.

Шэнь И молча проводил его отдаляющуюся спину, сжав губы. В его глазах стояла глубокая, беспросветная тоска.

Ощутив густое напряжение между парнями, музыканты переглянулись и без лишних слов поспешили заняться своими инструментами.

***

Вернувшись в зал, Шэнь Юй сразу замешкался: Цзинь Юй и Шэнь И пропали.

Ци Хуэй и Шэнь Фанмин выглядели смущёнными — стоит отвлечься, и парней уже нет.

— А где брат Юй? — Шэнь Юй изобразил на лице озабоченность, вертя головой. — Я так хотел разрезать с ним праздничный торт, уже распорядился, чтобы подавали...

— Не обращай на него внимания, — поморщился Цзинь Боян, собираясь отрезать, что дикарь всё равно праздновать не умеет. Но окончить мысль не успел: из динамиков неожиданно грохнул сочный, въедливый электронный бит.

Обернувшись, Цзинь Боян обомлел: Цзинь Юй стоял прямо на сцене с микрофоном в руках.

Лицо отца в мгновение ока налилось свинцом.

На этот раз юноша не стал садиться на высокий табурет. Он возвышался над залом, подставленный под яркий луч софита, включенного кем-то из персонала. Теперь каждый присутствующий видит его во всех деталях.

Цзинь Юй небрежным движением откинул со лба яркие пряди и подарил залу легкую улыбку.

Что бы про него ни сплетничали — будь он хоть трижды паршивой овцой, бунтарём или неудачником, — одного у него было не отнять: бог наградил его редкой, слепящей красотой.

Под лучами прожекторов его чёткие, выразительные черты лица словно светились изнутри.

В баре воцарилась звонкая тишина. Взоры сотен людей прикипели к одинокой фигуре на сцене.

Публика замерла в нетерпении: сгорающие от любопытства любители скандалов вытянули шеи.

Высокий рост давал Цзинь Юю прекрасный обзор — зал был у него как на ладони.

И наконец-то он увидел то, ради чего всё затевал: Цзинь Боян изменился в лице. На всегда безупречной, чопорной физиономии отца выступила зелень сдержанной ярости.

Цзинь Юю стало до колик смешно.

Чем уродливее искажались их мины, тем слаще становилось у него на душе.

«Что, уже корчит? А ведь это только начало».

Перехватив микрофон ловким щелчком пальцев, он ухмыльнулся — дерзко и лукаво.

Прижав губы к сетке, он произнес в громкую связь:

— Сегодня у меня день рождения. Тут некоторые заявили, что пришли меня поздравить... Звучит, конечно, анекдотично. Но раз уж собралось столько народа, надо же уважить публику? Так что я спою. Поделюсь, так сказать, своей «радостью».

Одарив зал обворожительной улыбкой, Цзинь Юй вскинул руку и ткнул пальцем прямо в центр группы лиц с самыми перекошенными физиономиями.

В его глазах плясали глумливые искры. Чеканя каждое слово, он выдохнул:

— Песня, которую я хочу вам подарить, называется... — Он сделал паузу и понизил голос до ядовитого шепота: — «Клоун».

http://bllate.org/book/35369/4496414