Готовый перевод Later That Person Became My Boyfriend / В итоге тот человек стал моим парнем: Глава 5

Как ни старалась Ци Хуэй все рассчитать и как быстро ни вытолкала Шэнь И в машину, добраться до бара вовремя им все равно было не судьба. Она просто забыла: выехать в этот час означало гарантированно увязнуть в глухом вечернем заторе.

Автомобиль мертво встал на полпути. Время уходило, и Ци Хуэй заметно занервничала.

Даже Шэнь Фанмин, до этого дремавший на сиденье, приоткрыл глаза и стал хмуро разглядывать забитую машинами дорогу.

Лишь Шэнь И, сидевший сзади, казалось, витал где-то бесконечно далеко. Он все еще ждал известий от Ли Е. Лишь то, что он время от времени опускал взгляд к экрану телефона, связывало его с реальностью. День рождения Шэнь Юя его, похоже, нисколько не волновал: на лице застыла глубокая задумчивость, в которой не было и тени спешки.

— Сяо И, я не хочу тебя упрекать, но мог бы ты проявить хоть немного внимания к Сяо Юю? — не выдержала Ци Хуэй. Видя его отрешенный вид, будто он вообще не принадлежал к их семье, она окончательно потеряла терпение. — Он ведь твой родной брат! В ваших жилах течет одна кровь. Вы друг другу самые близкие люди на всем свете — ближе, чем мы с отцом! Понимаешь?

Изнемогая от ожидания, Ци Хуэй повернулась к нему:

— Каждое лето в это время ты летишь в Китай. Не ради дня рождения Сяо Юя, я ведь знаю — ты ищешь этого мальчишку, Сяо Юя. Я просто молчала и не трогала тебя. Но почему и в этом году все повторяется? Не думай, будто я не знаю, что ты отправился в семью Цзинь в первый же день после прилета!

Слышать, как мать произносит имя «Сяо Юй», которым он привык называть Сяо Гуая, было неожиданно. Шэнь И, чьи мысли блуждали далеко отсюда, наконец очнулся. Он слегка нахмурился и со смущенным недоумением посмотрел на нее.

— И ради чего? — лицо Ци Хуэй потемнело. — Ты так о нем печешься, из года в год прилетаешь, чтобы поздравить, а он хотя бы раз снизошел до тебя?

Шэнь И молчал. Он лишь опустил голову, а его пальцы, сжимавшие телефон, едва заметно дрогнули.

Слова матери били без промаха, оставляя рваные раны.

Каждый год шестого июля Шэнь И выкраивал время и возвращался в страну — даже в самые тяжелые годы учебы и работы, не делая исключений. Он просто хотел увидеть Сяо Гуая в его день рождения, сдержать данное когда-то обещание. Но ему ни разу не удалось. Сяо Гуай никогда не оказывался там, где он надеялся его застать.

Каждый раз он слышал разное: Сяо Гуай уехал в путешествие, Сяо Гуай отправился с друзьями в поход, Сяо Гуай ушел в горы с одноклассниками…

В это время Цзинь Юя не было ни в университете, ни в семье Цзинь. Найти его казалось невозможным.

Истинная причина лежала на поверхности, и ее легко можно было свести к одной короткой фразе: Сяо Гуай просто не хотел его видеть.

Иначе за столько лет он хотя бы раз вышел на связь. Ведь даже когда Шэнь И уехал за границу, его аккаунты в мессенджерах оставались прежними.

Шэнь И еще ниже опустил голову, взгляд его потускнел.

Да, он сам виноват в том, что причинил Сяо Гуаю такую боль. Это расплата за собственную ошибку. Когда-то давно, принимая то роковое решение, он должен был предугадать подобный исход. Тогда он был слишком молод, слишком самоуверен, действовал слепо и напролом, не подумав о последствиях. Вот все и пошло наперекосяк, приведя к сегодняшнему тупику.

У него не было права на обиду. И он это прекрасно понимал.

— Сколько этого неблагодарного волка ни корми, он все равно в лес смотрит, — продолжала распаляться Ци Хуэй, видя его подавленность. — Столько лет рос в нашей семье, а я, живя за границей, даже элементарного поздравления с Новым годом от него не дождалась!

Шэнь И резко поднял голову. Взгляд его, устремленный на мать, остыл, а голос прозвучал строго и отстраненно:

— А ты его растила?

Ци Хуэй осеклась. Лицо ее застыло, слова застряли в горле.

Она и впрямь его не растила. С тех пор как младенца Цзинь Юя привезли из больницы, им занимались няни, а потом заботу о нем полностью взял на себя Шэнь И. Не потому ли истина всплыла лишь тогда, когда мальчику исполнилось пятнадцать?

Но даже если она не нянчилась с ним, разве рос он не на их деньги?

Ци Хуэй считала себя абсолютно правой, но, встретившись с ледяным, непреклонным взглядом сына, не решилась произнести это вслух. Время изменилось. Шэнь И обрел независимость от семьи Шэнь, добился собственного веса в обществе и больше не подчинялся чьему-либо влиянию. Начнет она усердствовать — и лишь окончательно оттолкнет его.

Сменив тон, она попыталась зайти с другой стороны:

— Да, согласна, я уделяла ему мало времени. Но ты? Ты ведь души в нем не чаял! И что в итоге? Стоило ему покинуть семью Шэнь, как он тут же вычеркнул тебя из жизни. Ни звонка на день рождения, ни пары теплых слов на праздники.

По ее мнению, все было очевидно: отсутствие кровного родства всегда дает о себе знать. Не стоит винить их за жесткость — чужой человек никогда не станет своим.

— Это мое личное дело. Не вмешивайтесь.

Тяжелая тень легла на лицо Шэнь И. Проговорив это, он закрыл глаза и с раздражением опустил перегородку, отделявшую заднее сиденье.

— И чего ты себя костыряешь? Ты ему ничего не должен! — пробился сквозь щель перегородки недовольный голос Ци Хуэй. — Поставил его выше Сяо Юя! А чем он лучше? Сяо Юй каждый год на твой день рождения мастерит подарки своими руками. Вот это — настоящая семья. Он действительно помнит о тебе и ценит.

«Семья?..»

Губы Шэнь И исказились в горькой, бесшумной усмешке.

Шэнь Юй просто пытался занять место Сяо Гуая в его сердце. И эти мотивы проглядывали еще восемь лет назад.

***

Сколько он простоял в коридоре, потеряв счет времени, Цзинь Юй не знал. Воспоминания отступили лишь тогда, когда резкий голос вернул его к реальности:

— Время! Распахните все окна справа!

Команда прозвучала громко и неожиданно, мгновенно привлекая всеобщее внимание. И внутри зала, и снаружи люди невольно повернулись к правым окнам.

Цзинь Юй тоже перевел взгляд.

Но стоило ему увидеть то, что открылось снаружи, как свет в его глазах погас, а ресницы дрогнули. Он крепко сжал побелевшие губы. Затылок онемел, а по спине разлился леденящий холод.

Хотя сам бар ютился в довольно уединенном месте, совсем неподалеку располагался эпицентр городской жизни — Торговый центр Северного города. Их разделяла лишь гладь огромного искусственного водоема — Прибрежного залива.

За распахнутыми окнами, на противоположном берегу, возвышались гигантские небоскребы, сияющие морем огней.

В этот момент огромные медиафасады на высотках вспыхнули один за другим. Световые лучи, повисая на разной высоте, сплелись в исполинские прожекторы. Меняя цвета в строгом, четком ритме, они закружились над городом, подобно искусным танцорам, чей стремительный шаг завораживает зрителей.

У подножия башен простиралась темная, покрытая рябью вода. В ней отражались пляшущие сполохи, и на мгновение показалось, будто небо и земля слились воедино. Вдоль береговой линии вспыхнула гирлянда цветных огней, повторяющая изгибы суши и колыхающаяся в такт мелким волнам.

Грандиозное световое шоу продолжалось почти двадцать минут. Это было ослепительное, захватывающее дух зрелище.

На центральных экранах небоскребов появилась крупная надпись: «С двадцатидвухлетием, Шэнь Юй! С днем рождения!».

Слова были простыми, но масштаб торжества поражал. Столько ресурсов, средств и сил требовалось вложить, чтобы организовать подобное!

Как и говорил старший смены, брат Шэнь Юя приготовил сюрприз, который действительно смог поразить всех.

Барабанщик, наблюдавший за шоу, шокированно присвистнул:

— Мать твоя... Это же во сколько ему обошлось?

Басист ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул.

Даже обычно сдержанный У Хао не сумел скрыть изумления:

— Да уж. Чтобы запитать и синхронизировать световые линии по всему побережью Прибрежного залива... Тут дело не только в деньгах. Обычный человек такого просто не устроит.

***

Сколько длилось это представление, Цзинь Юй не запомнил.

Он стоял в коридоре, онемевший, словно его погрузили в ледяную бездну.

Прошло восемь лет, но он до последней интонации помнил разговор, состоявшийся на его четырнадцатилетие.

Тогда Шэнь И устроил для него точно такое же фееричное шоу — на берегу залива в Южном городе.

Тот залив был куда скромнее, да и сам праздник не отличался сегодняшним размахом. Но тогда маленькому Цзинь Юю казалось, что эти переливающиеся лучи — самое прекрасное, что есть на свете. Зрелище, которое врезается в память навсегда.

Когда погасли последние огни, он долго сидел неподвижно, уставившись в ночное небо.

Шэнь И с улыбкой спросил:

— Тебе нравится подарок?

Цзинь Юй кивнул. Ничто и никогда не вызвало у него такого трепета и счастья.

Он обернулся к Шэнь И и очень серьезно произнес:

— Очень! Спасибо, братик.

Шэнь И тихонько обнял его, погладил по голове под ночными звездами и спросил:

— Раз Сяо Гуаю нравится, давай брат будет устраивать для тебя такой праздник каждый год?

Тогда Цзинь Юй расцвел от радости. Его глаза сияли, когда он взглянул на Шэнь И:

— Правда? Братик, ты лучший!

Шэнь И лишь тепло улыбнулся и тихим, доверительным тоном — похожим на клятву — прошептал:

— Конечно. Кому же еще мне дарить лучшее, если не тебе?

В тот миг эти слова звучали настолько искренне, что в них хотелось верить вечно.

— А когда у тебя появится жена... ты все равно будешь так же добр ко мне? — внезапно с детской озорной пытливостью спросил Цзинь Юй.

Рука Шэнь И, гладившая его по волосам, на секунду замерла.

Взгляд его слегка потемнел. Помолчав, будто принимая судьбоносное решение, он мягко улыбнулся и кивнул:

— Да. Я всегда буду любить тебя и заботиться о тебе.

А затем, проведя пальцами по его щеке, добавил с абсолютной уверенностью:

— Только о тебе.

Тогда от этих слов Цзинь Юй чуть не запрыгал от восторга.

«Как же братик умеет утешать! Наверняка врет — все говорят, что с появлением жены младшие братья отходят на второй план, ведь именно жена остается с человеком на всю жизнь. Конечно, он будет любить ее больше».

Но Цзинь Юй не собирался ревновать. И хоть он так думал, в ту минуту он ощущал себя самым счастливым человеком на свете. Ему казалось, что судьба подарила ему небывалую удачу — брата, который души в нем не чает и готов на всё ради его улыбки.

И вот… спустя годы.

Стоя здесь и своими глазами наблюдая ту же самую картину, он с беспощадной ясностью осознал: жестокая правда состоит в том, что судьба просто сыграла с ним в злую шутку.

Все, что он считал своим, никогда ему не принадлежало.

Эта любовь и забота не предназначались Цзинь Юю лично. Они предназначались лишь тому, кто носил статус «младшего брата». Стоило заменить человека — и то же самое сокровище без остатка перешло к другому.

А он от начала и до конца оставался лишь случайным прохожим.

Странником, который на мгновение прикоснулся к чужому роскошному празднику, чтобы затем быть выброшенным на мороз — одиноким и обкраденным дочиста.

— Цзинь Юй? — Брат Ян неожиданно слегка хлопнул его по плечу.

Бушующие вдалеке огни погасли, и этот легкий толчок окончательно вернул Цзинь Юя из небытия. Он медленно повернул голову.

В полумраке коридора его лицо казалось мертвенно-бледным, а на дне глаз тлела едва заметная краснота. Он выглядел как загнанный зверь, который после долгих и тщетных попыток вырваться из капкана наконец смирился и опустил лапы.

— Шоу закончилось, — не замечая его состояния, произнес Ян. Полагая, что парень просто плохо себя чувствует или переживает из-за сегодняшнего опоздания, он сочувственно похлопал его по спине: — Сейчас ваша очередь. Отпойте свою программу как надо, а на остальное не обращай внимания. Как только приедут их родственники, сможете быть свободны. Вернешься домой — отдохни хорошенько. Если совсем невмоготу, возьми завтра отгул.

В словах старшего смены читался прозрачный намек.

Цзинь Юй поднял на него тяжелый взгляд, а затем молча опустил глаза. Не произнеся ни слова, он лишь сжал пальцы в кулаки, усилием воли подавил подступающие эмоции и вместе с остальными музыкантами поднялся на небольшую сцену.

http://bllate.org/book/35369/4419868