Готовый перевод The Heartthrob Protagonist Always Wants to Flirt with His Wingman / Главный герой-сердцеед всегда хочет соблазнить своего помощника: Глава 21

Глава 21

Во второй половине дня Нань Юйчэн проводил взглядом Цинь Цзихэна, который понёс сдавать свою объяснительную. В голове тут же раздался взволнованный голос Системы:

«Я смотрю, ты позволяешь себе всё больше вольностей с Хэнхэном».

«А почему ты даже не пытаешься меня остановить? Ещё и радуешься?» — Нань Юйчэн мысленно прижал ладонь к лбу. — «Какая-то ты странная Система. Я чуть не удушил Цинь Цзихэна в захвате, а ты наблюдаешь за этим с попкорном в руках, будто тебя это вообще не касается».

«Всё потому, что я безгранично тебе доверяю! — громко заявила Система. — Я же знаю, что ты помнишь о границах дозволенного».

«Заткнись уже», — у Нань Юйчэна от её визга разболелась голова.

Впрочем, он действительно пошёл на это лишь потому, что был уверен: никаких последствий не будет. Окажись на месте главного героя кто-то другой, Нань Юйчэн и пальцем бы его не тронул. Но это был Цинь Цзихэн. Зная его характер вдоль и поперёк, Юйчэн не боялся его разозлить.

Рассудив, что воспитательная беседа с Цинь Цзихэном затянется, он подождал пару минут для приличия, но быстро потерял терпение. Решив больше не тратить время впустую, он развернулся, чтобы уйти, и — по какому-то нелепому совпадению — нос к носу столкнулся с классным руководителем.

Классным руководителем второго класса третьего года обучения была учительница китайского языка — мягкая, приветливая женщина в тонких очках. Сейчас она смотрела на Нань Юйчэна с искренним беспокойством.

— Нань Юйчэн, заглянешь ко мне в кабинет? — мягко спросила она.

Юйчэн замер. Его внутренний радар, обычно глухой к гуманитарным наукам, панически завыл.

— Что-то случилось, учитель?

— Я посмотрела результаты последнего теста. Китайский язык у тебя пока отстаёт, — классная руководительница, в отличие от сурового учителя математики, всегда подбирала слова бережно. — Хочу обсудить, в чём именно у тебя трудности, чтобы мы могли подтянуться.

Заметив, что парень смутился, она поспешила добавить:

— Там уже собрались несколько ребят из нашего класса, включая твоего соседа по комнате, Шао Цуна. Так что ты не один такой.

Спустя три минуты Нань Юйчэн уже стоял в шеренге таких же «отстающих» по китайскому прямо по соседству с Цинь Цзихэном, которого в этот момент вовсю распекал учитель математики.

Цинь Цзихэн выдал красноречивое:

—...

Он скосил глаза на Юйчэна и послал ему многозначительный взгляд, который так и кричал: «Бро, я тронут до глубины души! Не ожидал, что наша мужская дружба настолько сильна. Ты решил пожертвовать собой и нашёл предлог, чтобы составить мне компанию в застенках?»

Нань Юйчэн сохранял каменное выражение лица, но одарил его по-настоящему убийственным взором.

Цинь Цзихэну было хоть бы хны. Он перевёл взгляд на Шао Цуна и с точно такой же мимикой, активно играя бровями, попытался выразить всю гамму своего дружеского тепла.

Шао Цун мысленно взвыл:

«Твою ж мать...»

Он отродясь не терпел подобных издевательств. Стоило ему вспомнить, через какой ад пришлось пройти сегодня, как сдерживать бушевавшие внутри эмоции стало невыносимо. Но стоило ему приоткрыть рот, как его тут же засекла классная руководительница.

При всей своей мягкости учительница за годы педагогической практики отлично научилась держать класс в узде. Она постучала ручкой по столу:

— Шао Цун, у тебя есть какие-то возражения или вопросы к учителю?

Шао Цун мгновенно сдулся и выдавил заискивающую улыбку:

— Нет-нет, что вы, учитель, абсолютно никаких!

— Тогда к чему эти дикие гримасы? — поинтересовалась она, скрестив руки на груди.

Шао Цун, сглотнув обиду, выдал с самым пафосным видом:

— Я просто внезапно осознал, как глубоко и неистово люблю уроки китайского! С сегодняшнего дня объявляю этот предмет своей королевой!

Нань Юйчэн не сдержался и громко прыснул. В следующую секунду весь кабинет, включая сидевших там учителей, так и покатился со смеху. Громче всех гоготал Цинь Цзихэн: он согнулся пополам и, подскочив к Шао Цуну, размашисто похлопал его по плечу:

— Ну ты выдал! Гений, чисто гений!

Договорить он не успел — чья-то тяжёлая рука опустилась ему на плечо.

— Цинь Цзихэн.

Парень оцепенел. Медленно повернув голову, он наткнулся на испепеляющий взгляд учителя математики.

— Лао Чжан, вы что-то хотели? — включил дурачка провинившийся.

Учитель Чжан любезно улыбнулся и всунул ему в руки листы с объяснительной:

— Я погляжу, ты у нас тоже непризнанный талант. Марш в класс и допиши ещё пятьсот слов!

Цинь Цзихэн покорно сцапал бумаги и примирительно ухмыльнулся:

— Будет сделано!

И прежде чем разгневанный математик успел раскрыть рот, парень пулей вылетел из кабинета.

Видя, как Лао Чжан закипает от злости, коллеги поспешили его успокоить:

— Да ладно вам, учитель Чжан, не принимайте близко к сердцу. Парень-то учится блестяще. К тому же они с Нань Юйчэном уже обо всём договорились и помирились, к чему такая строгость?

Отличникам всегда прощалось чуть больше. Для большинства преподавателей высокие баллы служили своего рода универсальной индульгенцией: если ученик не устраивал откровенных бесчинств, на его мелкие шалости предпочитали закрывать глаза.

Однако учитель математики отличался редким упрямством и принципиальностью.

— Виноват — значит должен понести наказание, — непреклонно отрезал он.

Цинь Цзихэн был его гордостью, но именно поэтому Лао Чжан хотел вырастить из него достойного человека. Поймав на себе недоуменные взгляды коллег, старый учитель тихо вздохнул. Пожалуй, его методы воспитания действительно устарели. Стоит выпустить этот поток третьеклассников — и пора на заслуженный покой.

Дальше начнётся эпоха этих молодых бунтарей.

***

Когда Нань Юйчэна наконец отпустили из кабинета, у него раскалывалась голова от бесконечных наставлений.

Впрочем, слова классной руководительницы били точно в цель. Особенно те, что она приберегла напоследок, когда оставила его с глазу на глаз:

— У тебя прекрасные показатели по всем остальным предметам. Неужели ты хочешь, чтобы один-единственный экзамен испортил тебе всё поступление? Ты ведь и сам прекрасно понимаешь, какую роль на едином госэкзамене играет даже один балл. Очень прошу тебя отнестись к китайскому языку серьёзнее.

В отличие от сурового Лао Чжана, она действовала мягким убеждением, но именно это заставило Нань Юйчэна глубоко осознать, что дальше лениться нельзя. Пусть это был всего лишь вымышленный мир дешёвого романа, Юйчэн обладал слишком упёртым характером и уязвлённым самолюбием, чтобы позволить себе плестись в хвосте. Быть посредственностью он не собирался.

Задумчиво хмурясь, он шагнул в коридор, как вдруг к его щеке прижалось что-то ледяное.

От неожиданности Юйчэн отпрянул на пару шагов и увидел ухмыляющегося Цинь Цзихэна с бутылкой «Спрайта» в руке.

— О чём задумался? — судя по всему, парень торчал здесь уже приличное время, дожидаясь его.

— Откуда дровишки? — вместо ответа спросил Юйчэн, забирая газировку.

Он ловко скрутил крышку одной рукой и сделал глубокий глоток. Ледяная шипучка приятно обожгла горло, мигом остудив его раздражение.

— В школьном ларьке раздобыл, — отозвался Цинь Цзихэн.

— Сейчас скину на WeChat, — Юйчэн потянулся за телефоном, но друг перехватил его руку.

— Да ладно тебе, не чужие люди, — Цинь Цзихэн, казалось, ни капли не расстроился из-за нагоняя от математика. Он всё так же беззаботно улыбался.

Юйчэн не стал упрямиться и сделал ещё один большой глоток.

Нин Шуан, как раз собравший домашнее задание у класса, шёл к преподавательской с тяжёлой стопкой тетрадей и невольно замер, завидев эту картину.

Они стояли, небрежно прислонившись к стене коридора, болтали и пили лимонад. От них так и веяло непринуждённой, ослепительной энергетикой юности.

Нин Шуан опустил взгляд, силой заставляя себя не накручивать лишнего, но в груди всё равно шевельнулась уколом горькая обида. Кому-то даже стараться не нужно — они просто появляются и в мгновение ока занимают всё место в мыслях Цинь Цзихэна, вытесняя остальных.

Было очевидно, что у Нань Юйчэна нет никаких тайных мотивов. Он вёл себя просто как хороший товарищ, и от этого их общение выглядело невероятно лёгким. А вот Цинь Цзихэн то и дело переходил невидимые границы дружеской дистанции. От осознания этого у Нин Шуана щемило сердце, но у него не было ни малейшего права устраивать сцены ревности.

Он вспомнил тот злополучный пост на школьном форуме, который случайно заметил днём. Там писали, будто Нань Юйчэн яростно шипперит их с Цинь Цзихэном. Была ли это шутка или чистая правда? И если правда, то какими мотивами руководствовался Юйчэн? Неужели он искренне считает их красивой парой?

Мысли путались. Когда любишь кого-то безответно, постепенно теряешь самого себя.

Он понятия не имел, что благодаря стараниям Нань Юйчэна котировки акций пары Хэн-Шуан взлетели до небес. Он знал лишь одно: все его многолетние отчаянные попытки удержаться рядом с Цинь Цзихэном по своей значимости едва ли превосходили обычную симпатию к новоиспечённому приятелю.

Для Цинь Цзихэна он никогда не был по-настоящему особенным.

Справившись с нахлынувшими чувствами, он подошёл к ребятам:

— Чего вы тут стоите? Скоро самоподготовка начнётся, пора бы в класс.

— Ох, Лао Чжан мне все мозги высушил, — пожаловался Цинь Цзихэн. — Под его взглядом чувствуешь себя отпетым негодяем, на котором клейма ставить негде.

— Брат Цинь, к чему эта ложная скромность? — флегматично отозвался Нань Юйчэн. — Словосочетание «чувствуешь себя» здесь явно лишнее. Ты и есть отпетый негодяй.

Цинь Цзихэн рассмеялся:

— Ну, раз я тёмный властелин, то ты — моя верная правая рука.

— Я жертва обстоятельств, — мгновенно открестился Юйчэн. — Несчастный крестьянин, стонущий под твоим гнётом.

За их шутливой перепалкой Нин Шуан почувствовал себя третьим лишним. Ему банально было нечего вставить.

К счастью, Нань Юйчэн вовремя спохватился и перевёл внимание на старосту:

— Нин Шуан, а ты, получается, у нас в активистах?

— Ну да, — Нин Шуан мягко улыбнулся, пряча свои истинные мысли. — Меня назначили старостой нашего класса. Выпускной год обещает быть суматошным, так что учитель решил обойтись без выборов. Сегодня мой первый день.

— Круто, — оценил Юйчэн. — Впрочем, от тебя другого и не ожидали. Ты у нас в комнате самый образцовый.

— Спасибо, — тихо ответил Нин Шуан.

Подозрения укрепились. Теперь ощущение, что Нань Юйчэн исподволь пытается свести его с Цзихэном, стало ещё более отчётливым.

Разум твердил, что нужно быть благодарным. Если бы не Юйчэн, он вряд ли смог бы вытащить Цинь Цзихэна погулять в эти выходные. Но мысль о том, что этот парень уже подобрался к Цзихэну ближе, чем он сам за долгие годы, заставила его незаметно сжать кулаки.

Когда он снова поднял глаза, на его лице не осталось и следа бури. Повернувшись к Цинь Цзихэну, он спокойно произнёс:

— Физик просил тебя зайти насчёт олимпиады. Пойдём вместе?

— Разве мы не после самоподготовки собирались? — удивился тот.

Нин Шуан улыбнулся:

— Лучше пораньше. Олимпиада действительно серьёзная, а на вечерних занятиях ты всё равно будешь только делать вид, что учишься.

— Юю, твои слова ранят меня в самое сердце, — притворно надулся Цинь Цзихэн. — Изображать бурную деятельность я умею лучше всех.

Нань Юйчэн едва не поперхнулся газировкой.

— Брат Цинь, моё почтение. Любую чушь ты умудряешься преподнести с таким пафосом, будто совершил подвиг.

Юйчэн бросил взгляд внутрь класса, где его сосед-отличник Лю Синвэнь уже вовсю грыз гранит науки, затем скользнул взглядом по лицу Нин Шуана и махнул рукой:

— Ладно, идите уже, не заставляйте учителя ждать.

— Пошли с нами, — предложил Цинь Цзихэн. — У тебя ведь тоже приличный балл по физике.

— Ну уж нет, это без меня, — отмахнулся Юйчэн и, не слушая возражений, поспешил скрыться в кабинете.

Плюхнувшись на стул, он первым же делом мысленно обратился к Системе:

«Слушай, тебе не кажется, что Нин Шуан как-то странно на меня смотрит?»

«Ой, да ну тебя! Какая чушь! — фыркнула Система. — У Нин Шуана к Цинь Цзихэну такие чувства, что за километр видно. С чего бы ему вдруг переключаться на тебя? Не льсти себе».

Нань Юйчэн мысленно закатил глаза. В очередной раз убедившись, что глупость главных героев заразительна даже для искусственного интеллекта, он пояснил:

«При чём тут это? Я имею в виду, что он смотрит на меня как на злейшего соперника!»

«Да ладно...» — засомневалась Система.

Юйчэн вздохнул и решил не спорить с бестолковой железкой. Растирая виски, он лихорадочно соображал: на каком же этапе его идеальный план дал сбой?

http://bllate.org/book/35328/4599242