Готовый перевод Treasure Cute Ni / Сокровище для Милашки: История немой любви: Глава 3

Ещё и угодить пытается.

Чэнь Шичжэнь не взял их и оттолкнул назад. Ребёнок, словно заведённая игрушка, изо всех сил пытался всучить ему молоко и печенье. Чэнь Шичжэнь приложил немного силы, и молоко с печеньем упали на пол.

— Мне не нужно, оставь себе.

Малыш присел на корточки, поднял их и прижал к груди. Подняв лицо, он посмотрел на Чэнь Шичжэня, его круглые глаза изогнулись полумесяцами. Он улыбнулся Чэнь Шичжэню и по-прежнему упрямо попытался сунуть угощение ему в руки.

Чэнь Шичжэнь не смог переупрямить его и с досадой взял:

— Доволен? Получил, что хотел!

Только тогда ребёнок кивнул, вернулся на кровать, обхватил колени руками, положил на них подбородок и продолжил пристально смотреть на Чэнь Шичжэня.

Чэнь Шичжэня это просто бесило:

— У тебя что, других дел нет?

Ребёнок кивнул.

Чэнь Шичжэнь сказал:

— Тогда умывайся и ложись спать, хватит на меня пялиться.

Малыш послушно пошёл умываться, а почистив зубы и умывшись, взял маленькое цветастое одеяльце и попытался отдать его Чэнь Шичжэню. У Чэнь Шичжэня ужасно разболелась голова:

— У меня есть своё одеяльце, не отнимай! Укрывайся им сам, не приставай ко мне и иди спать.

Этой ночью Чэнь Шичжэню то было жарко, то холодно, и в полусне он злобно думал, что во всем виноват этот ребёнок и завтра он точно не станет обращать на него внимания.

Чэнь Шичжэнь спал очень плохо, от любого движения всё тело ломило. Рано утром воспитательница, тетушка Чан, пришла будить детей. Чэнь Шичжэнь был немного не в духе спросонья. Тётушка Чан была женой старого Суна, давней сотрудницей детского дома, которая к тому же видела, как рос Чэнь Шичжэнь. Она знала о его привычке злиться по утрам и не стала будить его.Тetya Chang poshla budit' yeshche sladko spyashchego rebenka, no tot lish' mychalsya i nichego ne hotel delat', ul. so by bedoy. Tetya Chang podnyala s pola cvetnoye odyalko, kotoroye tot sbrosil, neskol'ko raz slozhila yego i polozhila na mesto, a zatem naklonilas' nad krovat'yu, legko postukvala mal'chika po spine i laskovo zvala yego: «Myaobao, prostsya».

Chen Shizhen, naxmurivshis', posmatrival na sosednyuyu krovat'. Rebenok perevernulsya na zhivot, medlenno vypyachivaya zad, pravoy shchekoy pritiskalsya k posteli i, smotrya na Tetyu Chang, ulybalsya. Chen Shizhen videl vsye eto i s nedovol'nym vidom skril guby.

Podlizha, vchera yego zvali neskol'ko raz – i on ne v вставал, a stoilo Tete Chang pozvat', kak srazu prosnulsya.

«Shizhen, posmotri za mladshim, ya poydu v sleduyushchuyu komnatu».

«Ugu».

Da on zhe samostoyatel'nyy, zachem za nim smotret'.

Chen Shizhen vse yeshche pomnil svoyu klyatvu, dannuyu im vo sne proshloy nochyu, i segodnya obyazan dovesti yego do kontsa – ni za chto ne budet s nim obshchatsya.Чэнь Шичжэнь оделся и отправился в ванную умываться. Перед тем как войти, он бросил взгляд на ребёнка — тот послушно лежал ничком на кровати. Умывшись и выйдя обратно, Чэнь Шичжэнь заметил, что малыш уже не задирает зад, и, приглядевшись внимательнее, понял, что тот снова заснул прямо на постели.

Толканув дверь, Чэнь Шичжэнь вышел в коридор и взглянул на настенные часы: они показывали без десяти восемь. Обычно завтрак подавали ровно в восемь, так что сейчас он как раз успевал вовремя. Закрыв за собой дверь, Чэнь Шичжэнь направился прямиком в столовую.

Сегодня на завтрак давали вареные яйца, пшенную кашу и лепешки с начинкой из свинины и моркови. Поскольку некоторые дети не любили морковь, для них приготовили еще и картофельные лепешки соломкой.

Чэнь Шичжэнь как раз относился к тем, кто терпеть не мог морковь. Он умял уже четыре картофельные лепешки, но всё еще чувствовал себя голодным. Когда он подошел за добавкой, женщина на раздаче посоветовала ему взять сразу побольше, чтобы лишний раз сюда не мотаться.Чэнь Шичжэнь стоял у окна и наблюдал, как детвора ест. Ели они обычно медленно и без энтузиазма, особенно те, кто еще не умел управляться с ложкой самостоятельно — их приходилось кормить по очереди, и каждый такой приём пищи затягивался минут на тридцать.

Полчаса — за это время уж точно можно было подняться.

Бросив взгляд на оставшуюся пару вареных яиц и жалкие крохи пирожков с морковной начинкой, Чэнь Шичжэнь закатил глаза, попросил у поварихи по одному морковному пирожку и картофельной лепешке, забрал оба яйца, а вдобавок налил в пластиковый пакет миску пшенной каши и понес ее в руке.

Повариха была хорошо знакома с Чэнь Шичжэнем и, глядя на него, сразу поняла, что еду он берет не для себя:

— Шичжэнь, это ты кому несешь?

Чэнь Шичжэнь отвечать особо не хотел, а на лице так и читалось отвращение:

— Одному пацану. До сих пор из постели не вылез.

— Редкое дело, ты ведь впервые кому-то еду носишь. Повзрослел, видать, понял, что уже старший брат, — улыбнулась повариха и вдобавок сунула Чэнь Шичжэню два апельсина на десерт.

Выйдя из столовой, Чэнь Шичжэнь раздраженно зашагал обратно в общежитие. Малец уже не лежал ничком, а перевернулся на бок, свесив с края кровати руку и ногу — еще чуть-чуть, и точно свалился бы на пол. Чэнь Шичжэнь швырнул завтрак на стол, а потом, ухватив сорванца за шкирку, как котенка, перебросил его на середину постели.

Ребенок проснулся, протер глаза, узнал Чэнь Шичжэня и улыбнулся ему.

Чэнь Шичжэнь перелил пшенную кашу в миску и постучал по столу, привлекая внимание.

Малец слез с кровати, подбежал к столу, поглядел на еду, а затем вдруг сделал несколько быстрых шагов, врезался в Чэнь Шичжэня и крепко обнял его.

Он не умел говорить и не знал, как еще выразить свои чувства, поэтому благодарил только объятиями.

— Ты чего творишь! — взревел Чэнь Шичжэнь, словно его ударило током, и оттолкнул его изо всех сил.

Мальчик ударился о край стола, миска с пшенной кашей со звоном расплескалась по полу. Он был в одних шлепках, и горячие брызги попали прямо на ногу — его нежная, словно стебель лотоса, стопа мгновенно покраснела.

Ребенок даже не пискнул, лишь сморщил личико и присел на корточки, поглаживая распухший красный подъем, а на пальцах осталась липкая каша.

Чэнь Шичжэнь выругался сквозь зубы, подхватил его на руки, отнес в душевую и, настроив шланг на прохладную воду, принялся поливать ему ногу.

Мальчик обвил шею Чэнь Шичжэня обеими руками и устроился у него на коленях. От этого недолгого сидения ноги у Чэнь Шичжэня совершенно онемели.

Он сдёрнул пацана со своих колен, оперся рукой о стену, перевел дух, а затем, ухватив за предплечье, притащил к столику:

— Сначала поешь, а я за лекарством.

Заметив, что Чэнь Шичжэнь собирается уходить, малец едва успел опуститься на табурет, как тут же вскочил, намереваясь увязаться следом.

Чэнь Шичжэнь грубо усадил его обратно и свирепо рявкнул:

— Ешь!

Вернувшись в комнату с мазью, Чэнь Шичжэнь принялся обрабатывать детскую ногу, с досадой скрипя зубами. Покончив с мазью, он собрался убрать устроенный на полу кавардак, но обнаружил, что всё уже тщательно вымыто, а еда на столе стоит в полной сохранности.

В этот самый момент Чэнь Шичжэнь внезапно понял старика Суна.

Он резко хлопнул ладонью по столу:

— Ешь! Понял меня или нет?

Мальчик кивнул и, ухватившись голыми руками за морковный пирожок, принялся за еду.

Разъяренный Чэнь Шичжэнь схватил картофельную лепешку и принялся откусывать от нее огромные куски, вымещая злость.

С самого утра — надо же так разозлить!

Раньше Чэнь Шичжэнь жил в отдельной комнате: во-первых, из-за скверного характера он вечно сцеплялся с детьми, а во-вторых, был высокого роста и выглядел устрашающе, так что ребятня его боялась. Но теперь детей стало больше, и рассчитывать на особые привилегии уже не приходилось — пришлось переехать в общую комнату с остальными.

http://bllate.org/book/35323/4364481