Готовый перевод My Ex's Cat Had Kittens and Now I'm Raising Them / Мой бывший завёл котят, а теперь требует, чтобы я их воспитывал: Глава 9

Но он не стал затягиваться, лишь молча глядя на крошечную искру.

В разгар долгой ночи совсем рядом гремели праздничные салюты, их разноцветные всполохи падали на него и отражались в глазах У Жуя, сидевшего у окна, а У Жуй не отрывал глаз от Линь Цзи.

Когда У Жуй только встретил Линь Цзи, тому едва исполнилось двадцать — блистательный и дерзкий, окруженный всеобщим восхищением, он обладал той юношеской отвагой, что способна за один день обозреть все цветы Чанъаня. И вот теперь, когда промелькнуло почти десять лет, опечаленный Линь Цзи выглядел именно так.

Половина его лица ярко освещалась огнем, но выражение по-прежнему оставалось неразличимым; лишь по мере того как языки пламени взвивались выше, бумажные слитки постепенно превращались в горстку пепла, а крошечная искорка на кончике его сигареты дважды михнула и погасла прямо у земли.

Плечи Линь Цзи медленно опустились, он обхватил себя руками и сжался в маленький комочек.

Кап.

Дантета потрогал себя за макушку и молча положил подбородок на предплечье У Жуя, потеревшись о его руку щекой.

Сезамовый Пирожок озадаченно дернул себя за плечо, лизнул это место и пробормотал:

— Вода, какая соленая.

Он инстинктивно попытался позвать У Жуя на помощь, но Дантета протянул лапу и отвесил ему кошачью затрещину.

Сезамовый Пирожок тут же не остался в долгу и с шипением разинул пасть.

Оба малыша тут же принялись самозабвенно лупить друг друга в объятиях У Жуя.

У Жуй беспомощно вздохнул, тихо кашлянул и, прихватив обоих проказников за шкирки, развел их в стороны.

Сезамовый Пирожок тут же забыл, что его шерстка только что намокла, и, пустив в ход все свое мастерство, попытался снова дать Дантете сдачи.

Дантета же, уцепившись за руку У Жуя, карабкался по его плечу вверх и почти добрался до самой макушки, как вдруг случайно снова нащупал влагу.

Карабкаясь наверх, Дантета на ходу отряхивал лапки.

У Жуй достал два кусочка сублимированного лакомства и протянул их малышам. Те, целиком сосредоточившись на еде, разом засияли глазами и мгновенно забыли о драке: усевшись на полу, они принялись хрустеть сушеным мясом.

У Жуй повернулся, чтобы умыться, и вернулся лишь тогда, когда глаза перестали быть такими красными. Он осторожно поинтересовался у малышей:

— Ваш папа все эти годы растил вас совсем один? Неужели никто не помогал ему?

Дантета посмотрел на водные дорожки на его лице, наморщил носик, уплетая лакомство, и его крошечная головка явно выдавала напряженную работу мысли.

А Сезамовый Пирожок затараторил на кошачьем:

— Есть старший дядя! Старший дядя вечно ругается с папой, но все равно всегда навещает нас. Иногда, когда папа занят, дядя забирает нас к себе в клинику. У дяди дома полно котиков, но он не разрешает нам с ними играть.

У Жуй кивнул: речь шла о брате Линь Цзи, Линь Лане. Линь Лан безумно любил своего младшего брата, так что, судя по всему, он действительно мог присматривать за этой осиротевшей семейкой.

Правда, у Линь Лана был скверный характер, и он издавна недолюбливал У Жуя, поэтому они сталкивались всего пару раз, и те встречи неизменно заканчивались ссорой.

И все же столько лет — к счастью, рядом был Линь Лан.

У Жуй тронул испачканную крошками лапку Сезамового Пирожка, показывая, как следует слизать грязь:

— Старший дядя — ветеринар, а все котята у него в клинике больны. Он не разрешает вам играть с ними, чтобы вы тоже не заболели... Сезамовый Пирожок, лапки нужно облизывать снизу вверх.

При этом У Жуй кончиком пальца провел по короткому пушку на лапе Сезамового Пирожка:

— Мы, котики, всегда вылизываемся по направлению шерсти.

Дантета тоже окинул взглядом собственные лапы и спустя мгновение понимающе кивнул.

Линь Цзи тоже вернулся, предварительно справившись со своими эмоциями.

Однако малыши, словно удивительно чутко уловив подавленное состояние Линь Цзи, молча и послушно подбежали к нему и обхватили лапками его колена.

У Жуй не смел поднять глаз.

Он молча протирал пол влажной салфеткой.

Пока малыши ели лакомство, на пол просыпалось немало крошек, и он делал вид, что страшно занят уборкой, хотя на самом деле боялся встретиться взглядом с Линь Цзи и снова увидеть его скорбные глаза.

— Сыли? — Линь Цзи, обнимавший малышей, внезапно опустил голову и заметил, что Сюэ Сыли, протирая пол, украдкой утирает слёзы.

Удивленный Линь Цзи подошел и присел перед ним на корточки.

Реакция У Жуя оказалась куда быстрее.

Он тут же вскочил, круто повернулся и бросился в комнату.

Линь Цзи хотел было подойти и расспросить его, сделал пару шагов, но замер на месте.

Он и сам чувствовал себя выжатым до предела — у него просто не осталось сил проявлять заботу о других.

К тому же кошачий клан славился своей преданностью и героизмом, а пять лет назад погибло слишком много котов; надо полагать, в той битве у него тоже пали близкие.

В конце концов, Линь Цзи счел неуместным расспрашивать о таком.

Спустя некоторое время У Жуй вышел, переодевшись в повседневную одежду.

Линь Цзи молчаливо поддержал это негласное соглашение и больше не возвращался к случившемуся.

— Я только что вместе с капитаном Лу упорядочил имеющиеся зацепки по черному рынку, — У Жуй застегнул куртку до самого горла, опустился на одно колено перед Линь Цзи и погладил малышей по макушкам. Оба котенка довольно зажмурились и задрали головы.

У Жуй достал исписанный уликами лист бумаги и разложил его на полу. Будучи профессиональным агентом с многолетней подготовкой, он владел техникой изменения почерка до неузнаваемости — распознать его истинный почерк могли лишь несколько экспертов из штаб-квартиры.

Любопытные малыши тут же подпрыгнули к нему, но У Жуй просто оттеснил их в сторонку, уложив каждого в свой угол в качестве живых пресс-папье для бумаг.Чёрный рынок изменчив и многолик: поделенный на зоны, он в основном торгует странными вещицами, балансируя на грани дозволенного, но формально закон не нарушает. В нынешние неспокойные времена тратить время на поимку этой мелкой сошки никто не собирался.

Однако, хотя за них всерьёз и не брались, база имела неплохое представление об этих чёрных рынках и направляла туда небольшое число подчинённых для надзора. Это позволяло, гарантируя отсутствие серьёзных сбоев, перенаправлять ограниченные человеческие ресурсы на более срочные задачи.

У Жуй указал на один из чёрных рынков в районе Цзянбэй.

Причина была проста: этот чёрный рынок находился поблизости от городской Специализированной больницы желёз.

Больница при базе, разумеется, являлась вершиной городской медицины, но при всей своей высочайшей квалификации она страдала от нехватки ресурсов. Специализированная же клиника, будучи узконаправленной, имела свои сильные стороны и принимала на себя основной поток рядовых пациентов.

Контроль за продажей и оборотом лекарств там всегда был строжайшим, но находились и лазейки. К тому же закон не отменяет человечности, особенно когда речь идёт об обречённых неизлечимо больных людях: хотя некоторые рецептурные препараты вредны для организма, они всё же помогали унять боль. Поэтому к лекарствам для таких пациентов всегда относились снисходительно — по сути, серая зона позволяла им хоть немного облегчить остаток жизни.

Но находились и те, кто норовил половить рыбку в мутной воде этой крошечной лазейки.

Многие запрещённые препараты то и дело циркулировали в таких местах. Правда, сейчас уровень медицинской грамотности населения был высок, и большинство горожан не осмеливалось принимать лекарства неизвестного происхождения, так что размах был невелик.

И если бы организация ABYS задумала превратить Препарат X в ходовой товар, чтобы обычные горожане, вроде тех старшеклассников, получили к нему доступ, они бы несомненно воспользовались именно такими местами.

Поскольку Препарат X воздействовал непосредственно на железы, рынок для него мог существовать только вокруг больниц соответствующего профиля.

— Подступаться к старшеклассникам ещё потребуется время, а у нас каждая минута на счету. Лучше вести работу по нескольким фронтам сразу, я планирую наведаться туда уже сегодня вечером, — договорив, У Жуй поднялся с места и собрался уходить.

Впрочем, он изначально и не собирался советоваться с Линь Цзи. У Жуй привык действовать в одиночку: обычно он обходился без лишних слов, и если брался за задание, то поступал исключительно так, как считал нужным. Однако, помня, что перед ним сидит Линь Цзи, У Жуй всё же счёл нужным сделать пару пояснений.

— Сегодня праздник. Хотя мы и усилили патрулирование, ABYS — организация нетипичная. Во-первых, у них с нами давние и глубокие счёты, а во-вторых… мягко говоря, у них есть свои убеждения. Альянс управляется представителями расы ёдзо уже больше ста лет, но они никогда с этим не мирились и жаждут заново выстроить режим под главенством людей. Основные силы ABYS были уничтожены… — тут У Жуй запнулся, — …уничтожены нами ещё пять лет назад, но остатки всё ещё шляются на свободе, и методы их работы вряд ли сильно изменились. ABYS всегда любили портить нам праздники. Чем круче дата, тем охотнее они устраивают мелкие пакости. Если им удастся протащить на годовщину какие-нибудь запрещённые товары и провернуть это за нашей спиной, они будут так счастливы, что просто… — У Жуй вовремя прикусил язык. Он слишком долго крутился среди вояк-буянов, поэтому хорошими манерами похвастаться не мог, но рядом с Линь Цзи ему вечно хотелось казаться элегантным, хотя получалось неважно.

Линь Цзи не вслушивался во вторую половину фразы, а только нахмурился:

— Ты пойдёшь один?

У Жуй уловил в его голосе нотки скрытого беспокойства, слегка усмехнулся, и тон его смягчился:

— Я иду только на разведку, ничего больше. Не переживай.

Линь Цзи немного подумал и потрепал Дантету по шерсти так, что та взъерошилась клочьями. К счастью, у Дантеты был на редкость сносный характер, и она не стала с ним спорить:

— Возьми мою машину, уже слишком поздно.

У Жуй покачал головой:

— Я поеду на такси. Если там действительно нечисто, твоей машине лучше не светиться в тех краях, чтобы не спугнуть добычу.

Он был прав. Линь Цзи хоть и поступил на базу, но всё же не имел профессиональной подготовки, и в вопросах полевой работы соображал хуже, чем тот парень. Спорить дальше не имело смысла, поэтому он лишь бросил:

— Ладно. Если что-то случится, сразу свяжись со мной через личный терминал.

У Жуй глубоко вздохнул. Ему безумно хотелось сказать Линь Цзи что-нибудь вроде банального «выспись как следует и не жди меня», но у него просто не было на это никакого права.

Помявшись с секунду, он был вынужден лишь кивнуть, решительно развернулся и вышел за дверь, растворяясь в ночной темноте.

Названная причина для выезда звучала солидно, но на деле У Жуй просто искал способ сбежать и дать им обоим передышку. В той комнате он чувствовал себя донельзя неловко и не смог бы высидеть там больше ни секунды.

Дурная альфа-сущность заставляла его безостановочно ревновать. Он ревновал к тому альфе, которого оплакивал Линь Цзи, к тому альфе, в которого Линь Цзи влюбился позже и с которым создал семью.

Разве нынешняя годовщина в течении всех этих лет не была одновременно и днём поминовения для самого У Жуя? Вспоминая своего альфу, мог ли Линь Цзи выделить хотя бы крошечную капельку памяти для У Жуя?

У Жуй боялся, что Линь Цзи забудет его, боялся, что тот о нём и не вспомнит, но в то же время страшно не хотел, чтобы Линь Цзи до сих пор держал его в памяти.

Обернувшись котом, У Жуй при лунном свете понёсся по ограде и вскоре выскочил за периметр базы. После этого он сменил с полдюжины такси, пока наконец не добрался до окраины цзянбэйского чёрного рынка.

На самом деле база всегда прекрасно знала о паршивой натуре ABYS: патрули в годовщины обычно работали в разы строже обычного, и ЧП происходили крайне редко. Из-за этого дурные привычки ABYS во многом искоренили, и теперь они редко решались на открытые провокации, как прежде.

На чёрном рынке Цзянбэйских улик не обнаружилось. У Жуй шёл туда наполовину для того, чтобы занять голову путаными мыслями, и наполовину — в надежде на слепую удачу.

http://bllate.org/book/35274/4358666