Готовый перевод The Almighty Fake Eunuch / Всемогущий великий евнух: Глава 9

Глава 9. Ночная стража

Изначально Сюэ Юаньшу собирался просто схватить Юань Цзиньюя за пояс и швырнуть вниз с крыши. Однако, заметив, как тот мертвенно побледнел, а его щёки начали судорожно раздуваться, он почуял неладное. Нахмурившись, наёмник брезгливо отпустил юношу и спрыгнул на землю в одиночку.

В радиусе пяти шагов от этого места воздух мгновенно наполнился таким зловонием, что любой случайный свидетель позеленел бы от тошноты.

Оставаться здесь Сюэ Юаньшу больше не мог — пришлось спешно возвращаться к себе, чтобы отмыться.

Юань Цзиньюй тем временем остался сидеть на крыше, переводя дух. Хоть он и умудрился знатно облевать Сюэ Юаньшу с головы до ног, сделал он это на удивление виртуозно: сам не пострадал совершенно. Разве что на подол его длинного халата попало крошечное, почти незаметное пятнышко, которое ничем не пахло. В остальном он выглядел безупречно чисто и опрятно.

Спустившись во двор, Юань Цзиньюй первым делом направился в кухню, чтобы прополоскать рот чистой водой.

На плите всё ещё томился наваристый бульон на рёбрышках с дайконом. Тончайшие, словно крылья цикады, ломтики редьки плавно покачивались в золотистом бульоне.

Приходилось признать: управляться с ножом Сюэ Юаньшу умел виртуозно.

С самого открытия дела в Башне Осеннего Очарования шли в гору. За первый же месяц чистая прибыль составила без малого шестьсот лянов серебра. Фу Цю битый час сидел на кровати, поджав под себя ноги, и заворожённо пересчитывал новенькие ассигнации, пока пальцы не затекли. Шестьсот в месяц — это семь тысяч двести в год. А ведь Восьмой принц в прошлый раз забрал целых сто тысяч лянов.

Масштабы были несопоставимы. Денег катастрофически не хватало.

Тяжело вздохнув, мальчик аккуратно спрятал сбережения.

Сегодня на Фу Цю был надет нарядный жилет цвета королевского сапфира. Последние две недели он едва ли не каждый день проводил в заведении, стараясь вникнуть во все тонкости ведения дел. Роль номинального хозяина, совершенно не смыслящего в собственном деле, его тяготила и пугала: сегодня ты доверяешь управляющему на слово, а завтра он оберёт тебя до нитки и выставит за дверь, даже не попрощавшись.

К этому времени Фу Цю уже неплохо разбирался в гроссбухах и вполне мог подменить Дунцзы, когда тот отлучался. Каждые шесть дней его верный слуга уходил куда-то на пару суток. После того как Дунцзы дважды спас ему жизнь, Фу Цю доверял ему безраздельно и никогда не расспрашивал о причинах этих таинственных исчезновений.

Сам Дунцзы по возвращении тоже хранил молчание.

Со временем между ними установилось негласное соглашение обходить эту тему стороной.

Сегодня была как раз очередная ночь отсутствия Дунцзы. Без него развлечься было не с кем, да и в городе сделалось душно. Фу Цю сидел во дворе, уныло разглядывая ночное небо.

Огромная полная луна сияла в вышине, напоминая драгоценный нефритовый диск, небрежно завёрнутый в тяжёлый чёрный бархат.

— Что-то Дунцзы задерживается, — едва слышно пробормотал Фу Цю.

— Завтра к вечеру вернётся, куда он денется, — лениво отозвался Юань Цзиньюй.

Закинув ногу на ногу, он неторопливо лущил грецкие орехи. Его вечный складной веер лежал раскрытым у него на коленях.

На утоптанную землю двора ложилась нескладная тень. На одной из ветвей старого дерева, устроившись поудобнее, сидел Сюэ Юаньшу. У этого человека водились свои причуды: стоило Дунцзы отлучиться, как он тут же перебирался жить на ветки. Возможно, виной тому была душевная травма, нанесённая рвотным порывом Юань Цзиньюя. Отрастающая чёлка убийцы забавно топорщилась в разные стороны, придавая его обычно грозному лицу довольно нелепый вид.

— И всё-таки, чем он там занят?..

Фу Цю никогда не спрашивал об этом самого Дунцзы, но Юань Цзиньюй уже не в первый раз слышал, как мальчик тихонько рассуждает вслух.

— Какая разница? Главное, что всё это ради тебя, — рассудил Юань Цзиньюй, отправляя в рот очередное ядро.

— А может, грабит да режет кого на большой дороге, — подал голос сверху Сюэ Юаньшу, чей слух, вопреки расстоянию, оставался безупречным. — В прошлый раз, как он воротился, у него весь подол в кровище был.

Фу Цю с подозрением покосился на дерево:

— И откуда у тебя такие сведения?

— Дак мы ж с ним почитай как братья, — ухмыльнулся Сюэ Юаньшу. — Глаз намётан, сразу приметил.

На душе у Фу Цю сделалось скверно. То ли оттого, что у Дунцзы действительно водились от него тайны, то ли от дурацких намёков этого наёмника.

Сюэ Юаньшу вообще за словом в карман не лез. Он нисколько не стыдился своей тяги к мужчинам и вовсю заявлял, на кого именно положил глаз. К счастью, Дунцзы эти поползновения упорно игнорировал: ходил всё такой же угрюмый и суровый, преданно оберегая своего маленького господина.

— Завтра вернётся — сам всё у него расспрошу, — тихо, но твёрдо произнёс Фу Цю.

— И то верно. Негоже Вашему Величеству томиться в неведении, — с лёгкой издёвкой в голосе поддакнул Юань Цзиньюй.

Фу Цю ничего не ответил. Развернувшись, он зашагал к дому. Две служанки и пара слуг поспешили следом, чтобы прислужить перед сном. Окна спальни затеплились мягким жёлтым светом, прогнав полумрак с веранды.

Сюэ Юаньшу бесшумно, точно кошка, спрыгнул с ветки прямо на стул, который ещё хранил тепло сидевшего на нём императора. Уставившись в звёздную высь своими заплывшими, сонными глазами, он беззастенчиво запустил руку в чужую тарелку и отправил горсть очищенных орехов в рот.

— Тяжела ты, доля государева слуги, — картинно вздохнул наёмник. — Рядом с владыкой — что рядом с тигром.

— Тебе-то какое дело? Нашему младшему это только в радость, — огрызнулся Юань Цзиньюй, закатив глаза и брезгливо прижимая к груди остатки своего лакомства.

— Слыхал я, будто Великий наставник нынче у государя в чести, — как бы невзначай обронил Сюэ Юаньшу. — Да вот беда: наследников маловато. Всего один сын у него подле себя остался. Негусто, прямо скажем.

Юань Цзиньюй помрачнел. Он опустил голову, принявшись с преувеличенным вниманием разглядывать сморщенные, похожие на крошечные мозги орехи, словно ничего интереснее в мире не существовало.

— Твой младший брат — верный пёс до мозга костей. Его с малых лет в чертоги определили, так что неудивительно, что он за малолетним императором на край света потащился. А ты-то здесь зачем? — Сюэ Юаньшу подался вперёд, и его нелепая чёлка сползла на суровые надбровные дуги.

— Тебя похитили, когда тебе едва исполнилось пять, — ледяным тоном заговорил Юань Цзиньюй, заставив собеседника осечься. — Почти двадцать лет ты скитался по Поднебесной, заслужил славу лучшего наёмного убийцы, за твоей спиной стоит могущественная Башня Омовения Снегом. Ваша контора давно спелась с двором и заправляет крупнейшей шпионской сетью в стране. Так скажи мне: ты до сих пор не докопался, кто сгубил твою семью, или же разузнал всё, но струсил мстить? И если так, то почему?

Наёмник удивлённо моргнул, но быстро вернул себе прежнюю наглую ухмылку.

— Надо же, как глубоко ты под меня копнул, — самодовольно протянул он. — Сдаётся мне, я тебе небезразличен.

— У каждого есть тайны, которые он унесёт с собой в могилу, — строго отчеканил Юань Цзиньюй. — А излишнее любопытство лишь утомляет.

Сюэ Юаньшу хмыкнул, поудобнее устраивая ногу на колене, и смерил хрупкого книжника тяжёлым взглядом из-под полуприкрытых век:

— Меня многие терпеть не могли. Да только все они уже давно гниют в сырой земле.

— И что, убьёшь каждого, кому придёшься не по нраву?

Сюэ Юаньшу положил ладонь на рукоять висящего на поясе клинка.

— Душегубство — работа утомительная. К тому же, если за это не платят звонкой монетой, марать руки я не намерен.

Юань Цзиньюй поднялся со стула, собираясь уйти, но в спину ему донёсся тихий, неожиданно тоскливый голос:

— На тракте выбор простой: либо ты, либо тебя. Я выбрал жизнь. Тогда мне ещё было ради кого цепляться за этот мир. И было что завершить.

Когда Юань Цзиньюй обернулся, кресло позади него уже пустовало — наёмник исчез так же незаметно, как и появился. Молодой человек раскрыл веер и принялся порывисто обмахиваться. Выведенный на шёлке иероглиф «Покой» сейчас как нельзя лучше отражал то, в чём он отчаянно нуждался.

***

Дунцзы вернулся на следующий день в сумерках.

Облачённый в дорожное чёрное одеяние, принёсшее с собой душный зной угасающего дня, он уверенно миновал ворота усадьбы. Попадавшиеся навстречу слуги вежливо кланялись:

— С возвращением, братец Дунцзы.

Он лишь скупо кивал в ответ.

Фу Цю ещё не воротился из трактира. Чай Чжэн и Чай Жун тоже ушли туда помогать по хозяйству, так что двор пустовал. Возле колодца в западном углу Дунцзы вытянул два полных ведра студёной воды. Скинув запылённый чёрный халат, он бросил его отмокать в деревянную лохань и принялся прямо тут, обнажившись по пояс, смывать дорожную грязь.

Он не ожидал, что именно в эту минуту вернётся Фу Цю.

Юный император замер на пороге. Две сопровождавшие его служанки, мгновенно залившись краской при виде полуголого мужчины, поспешили укрыться в покоях. Фу Цю медленно подошёл к колодцу и опустил взгляд на мокрую ткань, тускло поблёскивающую в тазу.

Вода в лохани, окрашенная закатным солнцем, казалась багровой, точно кровь.

— Вернулся? — негромко спросил он.

— Да, — отозвался Дунцзы. Влажные пряди на затылке блестели от капель воды.

Фу Цю привычным движением забрал у него из рук холщовое полотенце и принялся бережно вытирать ему спину. На грубой ткани проступили едва заметные розовые разводы. Мальчик прищурился, но промолчал. Обойдя слугу, он принялся аккуратно промокать влагу на его шее и крепкой груди.

За последнее время Фу Цю заметно вытянулся, но Дунцзы изменился ещё сильнее. Его плечи раздались вширь, на груди и животе чётко обозначились крепкие, рельефные мышцы. Под просторными одеждами он казался худощавым, но сейчас являл собой образчик скрытой, опасной силы.

— Куда тебя носило на этот раз?

Дунцзы долго и молча всматривался в лицо господина. Фу Цю не поднимал головы, сосредоточенно водя полотенцем по его плечам.

— В Цанчжоу, — наконец вымолвил слуга.

— И зачем?

— Нужно было избавить мир от двоих негодяев.

Рука Фу Цю на мгновение замерла.

Прежде чем посыпались новые расспросы, Дунцзы размеренно вздохнул. В его неподвижной фигуре угадывалась повадка хищника, затаившегося в ночной глуши и чутко стерегущего добычу.

— Под нож пошли правитель Цанчжоу и его верный советник.

В бытность свою на троне Фу Цю мог часами возиться с певчими сверчками, совершенно не интересуясь государственными делами. Имя градоначальника Цанчжоу ровным счётом ничего ему не говорило.

— Его звали Чан Жуй, — пояснил Дунцзы.

Фу Цю лишь тихонько угукнул. Ледяная вода из колодца насквозь пропитала холстину, и пальцы мальчика успели онеметь и порозоветь от холода, пока он выжимал ткань.

— В следующем месяце придётся вернуться, — добавил Дунцзы после короткого колебания. — Я напал на след одного человека.

Фу Цю встрепенулся, его взгляд вспыхнул надеждой:

— Кого? Матушки-императрицы?

Дунцзы молча покачал головой. Опустив озябшие ладони в таз, он тщательно смыл остатки мыльной пены, после чего склонился к самому уху господина и едва слышно выдохнул:

— Восьмого принца.

Фу Цю от изумления лишился дара речи.

— Сперва это были лишь слухи, но перед смертью Чан Жуй снарядил отряд убийц на его поиски. Я караулил под окном его кабинета и сам всё слышал. Ошибки быть не может, — Дунцзы набросил сухую рубаху на плечи и слегка поёжился от вечерней прохлады.

Фу Цю застыл как изваяние. Только спустя добрую минуту он пришёл в себя и, мёртвой хваткой вцепившись в рукав слуги, сдавленно спросил:

— Это правда?

Он беззвучно шевельнул губами, выговаривая привычное «дядя», но голос окончательно пропал.

Дунцзы ласково взъерошил его волосы:

— Чистая правда.

— Когда мы за ним отправимся? — Оцепенение сменилось буйным восторгом. В груди у юного императора всё ликовало, он готов был хоть сию секунду приказать слугам собирать дорожные узлы.

— Не торопись. Сперва нужно всё выведать, выйти на верных людей Восьмого принца, — рассудительно остановил его Дунцзы. — Я знаю его лицо, так что поеду сам.

Успокоенный этими словами, Фу Цю за ужином с аппетитом уплетал еду, опустошив лишние две пиалы риса. Стоило сумеркам окончательно сгуститься, он приказал служанкам собираться и увёл Дунцзы с Юань Цзиньюем на вечернюю прогулку по оживлённым улочкам.

Первым делом он заставил Дунцзы примерить добротную, дорогую одежду в лавке готовой одежды. Негоже посланнику представать перед Восьмым принцем оборванцем — дядя ведь испугается, решит, что племянник бедствует. Напоследок Фу Цю присмотрел у торговца безделушками два искусно вырезанных нефритовых ореха. Восьмой дядя обожал вертеть подобные штуковины в ладони, когда предавался раздумьям.

Этой ночью юному императору привиделся странный сон. Он снова восседал на золотом драконьем троне посреди величественного зала, а подножие престола содрогалось от многоголосого «Десять тысяч лет жизни Вашему Величеству!». Сбоку устроилась матушка, вдовствующая императрица Сун, а чуть поодаль выстроились чиновники из клана Юань — их лица подёрнулись дымкой, но он безошибочно узнал Правого канцлера Юань Гуанпина, его старшего и второго сыновей... Вот только Дунцзы среди них не оказалось.

У левой ступени престола застыл старый евнух с белым хвостом-мухогонкой на плече. Писклявым, дребезжащим голоском он возвестил об окончании совета.

Фу Цю вгляделся в него и похолодел: этот евнух при жизни прислуживал покойному государю, а после кончины повелителя вдовствующая императрица велела заживо похоронить бедолагу вместе с господином...

Мертвец медленно повернулся к трону. Его склонённая голова приподнялась, и покойник уставился на Фу Цю мутными, затянутыми белёсой плёнкой глазами.

Мальчик с криком проснулся. Спина была мокрой от ледяного пота, а в пересохшем горле першило.

Дежурившая у дверей Цзыянь поспешно внесла чашку свежезаваренного тёплого чая, но Фу Цю, даже не взглянув на питьё, торопливо натянул сапоги и выскочил из покоев.

В соседней комнате царил непроглядный мрак. Не утруждая себя стуком, мальчик толкнул дверь. Дунцзы, который отродясь не держал прислугу на пороге, проснулся мгновенно. Едва уловимый шорох шагов тут же подсказал ему, кто пожаловал посреди ночи.

Дрожащий от холода и пережитого ужаса Фу Цю молча юркнул под его одеяло.

Дунцзы лишь вздохнул. Жестом приказав вбежавшей следом Цзыянь уйти, он негромко обронил:

— Не тревожься. В столице молодой господин спал только со мной.

Служанка понимающе склонила голову: юный господин ещё мал, и в минуты испуга ему, конечно, хотелось ощутить тепло близкого человека.

Цзыянь тихо прикрыла за собой дверь.

Фу Цю уткнулся носом в его плечо, крепко обхватив руками поперёк груди, так что у Дунцзы затрещали рёбра. Тот не издал ни звука — лишь принялся ласково гладить мальчика по спине, убаюкивая, точно напуганного котёнка. Под его пальцами отчётливо проступали острые позвонки.

«Совсем исхудал», — с грустью подумал слуга.

Он догадывался, что господину привиделся кошмар, но расспрашивать не стал.

— Давай я со следующей ночи снова буду спать у тебя? — жалобно попросил Фу Цю, заглядывая ему в глаза.

— Вашему Величеству в следующем месяце исполнится шестнадцать, — мягко возразил Дунцзы.

— Мы не в императорском дворце, к чему эти условности? — недовольно буркнул Фу Цю, сжав объятия ещё крепче.

Дунцзы с трудом перевёл дыхание:

— Две эти служанки куплены специально для твоей опочевальни. Когда воротимся в столицу, ты сможешь забрать их с собой во дворец.

Фу Цю растерялся, его хватка ослабла.

— Девицы из приличных семей, ни с кем не помолвлены.

До Фу Цю наконец дошёл истинный смысл этих приготовлений. Стало ясно, почему в усадьбе появились именно молодые девушки и почему их поселили при его покоях.

— Здесь не императорские покои, наложниц нет... Но если Ваше Величество не желает засыпать в одиночестве... — Дунцзы осёкся, не решаясь договорить.

Фу Цю резко сел на постели. Он в ярости уставился на слугу, а затем, не говоря ни слова, спрыгнул на пол, наспех натянул сапоги и вылетел прочь, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Цзыянь как раз выливала остывшую воду из чайника прямо под террасу. Сквозь белые клубы пара она удивлённо уставилась на выскочившего господина. Столкнувшись с ней взглядом, Фу Цю мгновенно вспомнил двусмысленные намёки Дунцзы, и его лицо вспыхнуло пунцовым румянцем.

Поравнявшись с ошеломлённой служанкой, он гневно выпалил:

— С завтрашнего дня ночную стражу у моих дверей отменить! Всем спать в своих покоях. Я уже не младенец, руки-ноги на месте, обойдусь без нянек!

Обида и злость душили его.

Его звенящий от ярости голос отчётливо донёсся сквозь тонкую бумагу оконных рам до ушей лежащего в темноте Дунцзы.

А мгновением позже из соседней спальни донёсся очередной оглушительный грохот закрывающейся двери.

Дунцзы лежал неподвижно, уставившись в тёмный полог кровати. Сон к нему так и не шёл.

http://bllate.org/book/35232/4470685