Готовый перевод The Villain Is Beautiful and Kind-Hearted / Прекрасный злодей с добрым сердцем: Глава 17

Чу Шэн окинул взглядом белоснежное одеяние Чжан Цинъина и слегка кашлянул:

— Брат Чжан, накинь-ка лучше мою верхнюю одежду.

Хотя лавки и дома в Северном районе давно погрузились во мрак, по улицам всё ещё могли ходить ночные сторожа с фонарями. Одинокая фигура в ослепительно белом платье выглядела бы слишком заметной.

— Хорошо, — Цинъин принялся облачаться в простенькое платье. У него оказалась куда более широкая кость и расправленные плечи, так что просторный кафтан Чу Шэна с трудом налез на него.

Вдруг до его слуха донёсся едва уловимый шорох чужих шагов.

— Тсс...

Цинъин молниеносно сгреб Чу Шэна за талию и задвинул себе за спину. Оба замерли в тени внутреннего дворика дома Ли Шу. Из-за ворот донёсся зычный, затянутый клик ночного сторожа:

— Четвёртая стража, час Быка! Стужа лютует, берегись огня!

Протяжный возглас эхом отозвался в глухих переулках Северного района. Четкий ритм колотушки — один редкий удар и три частых — прозвучал совсем рядом, будто деревенский бамбук и медный гонг загремели у самого входа.

Проходя мимо усадьбы Ли, сторож ненадолго задержался, небрежно окинув взглядом погружённый в темноту двор. Не заметив ни искорки, ни подозрительного движения, он продолжил свой привычный обход.

Едва тусклый свет фонаря окончательно растаял в ночной тишине, Чу Шэн слегка похлопал Цинъина по спине, давая понять, что его можно отпустить.

Чу Шэн неплохо ориентировался в темноте. Осмотревшись по сторонам, он тихо шепнул:

— Днём я не приметил в доме гроба. Здесь простые одноэтажные постройки, всё на виду... Полагаю, домовина стоит на заднем дворе.

— Вперёд, — не раздумывая, Цинъин устремился к задней части усадьбы. Он двигался невероятно быстро и абсолютно бесшумно.

Чу Шэн поспешил за ним, но неосторожно наступил на сухую ветку. Сухой хруст прорезал ночную тишину подобно громовому удару.

Чу Шэн тотчас затаил дыхание, боясь сделать даже вдох. Цинъин тоже нахмурился, метнув озабоченный взгляд на затворенное окно.

Деревянные ставни были подогнаны плотно, внутри царила полная тишина. Чу Шэн облегчённо перевёл дух. Подойдя к нему вплотную, Цинъин едва слышно спросил:

— Что у тебя за обувь?

Чу Шэн молча кивнул на свои сапоги.

— Когда отправляешься на такие дела, никогда не надевай обувь с жёсткой подошвой, — прошептал Цинъин, обнимая Чу Шэна за талию и уверенно приподнимая его над землёй. — При ходьбе нужно правильно распределять вес: мышцы стопы напряжены, первой земли касается пятка...

Цинъин чуть заметно пружинисто подался вперёд и разом взмыл в воздух, держа Чу Шэна на руках. Они стремительно и бесслышно скользили по конькам крыш. Вес двух взрослых мужчин казался не тяжелее летящего пуха — касаясь ногами кирпичной кладки, Цинъин не издавал ни единого звука.

«Так вот оно какое — искусство цингун...» — изумлённо восхитился про себя Чу Шэн.

В следующее мгновение они опустились на заднем дворе. Деревянный гроб стоял возле самых задних ворот.

Цинъин выпустил Чу Шэна из объятий. Переглянувшись, они одновременно шагнули к домовине. Чу Шэн помог со сдвинутой крышкой, аккуратно прислонив её к деревянной стене, и уже собрался достать приготовленный фитиль.

Однако Цинъин перехватил его за запястье и качнул головой:

— Подожди.

Он осторожно приблизился к окну спальни. Постройка была незамысловатой: в передней части готовили еду и принимали гостей, а задняя отводилась под покои. Прильнув к дырочке в истлевшей бумаге, заменявшей стекло, Цинъин заглянул внутрь.

На широком кане, разметавшись во сне, спал Ли Инь, а рядом покоилась госпожа Ли.

Достав из чехла тонкую бамбуковую трубку, Цинъин чиркнул серной спичкой, подожжëг сокрытые внутри травяные сборы и осторожно вдул густой белый дым сквозь щель в комнату.

Загасив искру, он вернулся к гробу:

— Это ради безопасности.

«А у брата Чжана богатый опыт... Аж поджилки трясутся от такой сноровки», — подумал Чу Шэн.

Словно прочитав его мысли, Цинъин впервые за весь вечер тихо усмехнулся:

— Верно мыслишь, мне не привыкать.

Чу Шэн разжег фитиль, а Цинъин осторожно отвернул белоснежную саванную ткань.

Тело Ли Шу уже успели обрядить после первого осмотра, облачив в несколько слоев погребальных одежд. Лицо его покойника выглядело бледным, раздутым и мешковатым — типичный облик утопленника.

— Направь свет на лицо, — сухо распорядился Цинъин.

Чу Шэн поднёс огонёк ближе. На мертвенно-бледной коже уже проступали синеватые трупные пятна, а из приоткрытой домовины шибануло тяжелым сладковатым духом тлена. Вид был не из приятных.

Сдерживая подступающую к горлу тошноту, Чу Шэн невольно восхитился хладнокровием своего спутника.

Цинъин натянул плотные кожаные перчатки. Заметив, как побледнел его спутник, он выудил из сумки чистый шелковый платок:

— Если станет невмоготу, отступи назад. Я и сам смогу держать светильник.

— Ни за что, — Чу Шэн качнул головой, покрепче повязал платок на лицо и остался подле Цинъина.

Тот сосредоточил всё внимание на трупе. Прощупал суставы рук и ног Ли Шу, затем осторожно обследовал череп и раздвинул пальцами веки усопшего:

— Зрачки сужены.

Превозмогая отвращение, Чу Шэн нагнулся ближе:

— О чём говорит сужение зрачков?

Цинъин на миг задумался, прежде чем ответить:

— Отек конечностей бывает не только от воды. Я знаю один яд, который вызывает точно такую же припухлость.

Его пальцы в перчатках проскользили по грудине и голове покойного:

— Однако при утоплении тело разбухает равномерно. У Ли Шу же ткани легких и головного мозга отекли несравненно сильнее. Это произошло вовсе не из-за воды.

Он указал на глаза умершего:

— У захлебнувшегося человека зрачки всегда расширены. А вот при отравлении тем ядом они сжимаются в игольное ушко. Взгляни сам.

Чу Шэн присмотрелся внимательнее:

— И впрямь, словно уколы булавки.

— После отравления зрачки сначала сжимаются, и лишь спустя долгое время начинают расширяться, — продолжал Цинъин, надавливая на грудную клетку покойного. Из носа и рта Ли Шу выделилась густая белесая пена. — Смотри: при нажатии на легкие пена выходит шляпкой, точь-точь как гриб.

— Выходит, Ли Шу не утонул? — уточнил Чу Шэн.

— Его отравили, — отрезал Цинъин.

Жаль, конечно, что нельзя было провести полноценное вскрытие и проверить желудок на наличие ожогов. Но, к счастью, они успели вовремя: суженные зрачки уже давали недвусмысленный ответ. А в сочетании с грибовидной пеной и тяжелым отеком легких Цинъин мог утверждать это со стопроцентной уверенностью.

Он нахмурился, явно сбитый с толку:

— Странно... Откуда здесь взяться чужеземному снадобью?

— Заморский яд? Брат Чжан уже понял, что это за отрава?

— Яд называется органофосфорос, — ответил Цинъин, приводя одежду покойного в порядок и закрывая гроб вместе с Чу Шэном. — Его привозят из далеких заморских стран. В прошлые годы, странствуя по империи, мне довелось пару раз сталкиваться с его действием, да и наставник подробно описывал мне его свойства.

— Заморское снадобье... — Чу Шэн нахмурился. В памяти внезапно всплыл образ новейшего камина, только вчера установленного в покоях Чу Цзиня. — Ныне в Юйцзине как раз гостят иноземные купцы. Неужто яд добыли у них?

— Завтра разузнаем подробнее. Пошли.

Цинъин снова подхватил Чу Шэна за талию, и они устремились обратным путём через крыши.

Когда они покинули мрачный Северный район и снова вступили на каменные мостовые Восточной улицы, Чу Шэн ощутил нечто похожее на второе рождение.

Восточная улица сияла морем огней. Зазывающие крики торговцев переплетались с чарующими звуками флейт и цитр, в воздухе витали пьянящие ароматы изысканных кушаний и дорогого вина. Над ресторанами алели шелковые фонари, а у дверей увеселительных домов толпились нарядные девицы.

Вот он — привычный, знакомый мир.

А ведь есть люди, готовые безропотно ступать в тень, погружаясь в нечистоты ради правды... Чу Шэн украдкой бросил взгляд на строгий профиль Цинъина.

Не всякий способен добровольно взвалить на себя такую ношу.

Ночь клонилась к четвертой страже, а город даже и не думал засыпать. Пышное празднество под темным небом разгоралось лишь ярче, распуская свои роскошные, порочные цветы.

— Брат Чжан, может, заночуешь в моём поместье? Завтра вместе и отправимся, — предложил Чу Шэн.

— Что ж, идея хорошая, — не стал возражать Цинъин.

Пока они шли по улице, Чу Шэн о чём-то размышлял, а потом вдруг тихо расхохотался.

— Брат Чжан, а ведь ты с самого начала собирался осматривать тело именно этой ночью, верно?

Его миндалевидные глаза лукаво блеснули, уголки губ чуть приподнялись.

Чу Шэн не увидел, как изменилось лицо Цинъина, но до его уха донёсся тихий, одобрительный смешок:

— А ты на редкость тонко меня понимаешь.

Когда они вернулись в поместье Чу, Чу Цзинь и не думал ложиться. Запершись в кабинете, он въедливо разбирал бумаги, касающиеся клана Хэ, параллельно отдавая распоряжения о жестком задержании всех, кто был замешан в казнокрадстве.

Некоторые из мелких соучастников поначалу пытались упрямиться, но, прознав о загадочной кончине управляющего Ли Шу, перепугались до смерти и безропотно позволили увезти себя под стражу.

Распорядившись о ночлеге для Чжан Цинъина, Чу Цзинь погасил светильники в кабинете и направился в главные покои. Лишь присев на край ложа, он спохватился, что в комнате он не один.

Едва он попытался подняться, как сзади его сгребли в крепкие объятия.

Юноша, всё ещё не протрезвев от сна, уткнулся подбородком ему в плечо и сбивчиво пробормотал:

— Ты куда?..

— Разбудил? — Чу Цзинь ласково взъерошил юноше волосы.

Чу Юй, словно приласканный кот, прищурился и ровно, безмятежно задышал.

— Не уходи... — тихо прошептал он, крепче сжимая руки на его талии.

Глянув на него и уловив в его глазах немую мольбу, Чу Цзинь почувствовал, как смягчается сердце. У больного дух всегда раним.

— Не уйду, — мягко отозвался он.

Хватка на талии тут же ослабла. Голова юноши тяжело съехала на плечо Чу Цзиню — похоже, Чу Юй снова погрузился в глубокий сон.

***

На следующее утро Чу Цзинь с двумя спутниками отправились на Западный рынок, где быстро отыскали иноземного купца, торговавшего каминами.

То был высокий, рослый чужеземец с бледной кожей и золотистыми кудрями. Своим глубоким взглядом и высоким хрящеватым носом он заметно выделялся из толпы, а разговаривал на языке Великого Вэй с диким, ломаным акцентом:

— То, о чëм вы говорить... органофосфорос?..

— Органофосфорос, — подтвердил Чжан Цинъин. — Светло-желтая или коричневая маслянистая жидкость с чесночным запахом?

— О-о, органофосфорос! — иностранец просиял, достал из запасов склянку с коричневой жидкостью и продемонстрировал им. — Это?

Чжан Цинъин принял флакон, пристально его изучил и кивнул:

— Она самая. Продавал ли её кто-то ещё, кроме тебя?

— О-о, органофосфорос — великая редкость! Из всех купцов, приехавших в Великое Вэй, эта вещь есть только у меня, — закрутив палец в золотистой кудрявой бороде, чужеземец самодовольно ухмыльнулся: — Это о-о-очень хорошая штука!

— Кому ты её продал? — лицо Чжан Цинъина мгновенно потемнело, а голос прозвучал ледяным приказом.

Купец опешил от такой резкости, насупился и недовольно возразил:

— Как можно так просто разглашать сведения о покупателях?! Мы в Дале при ведении дел превыше всего ценим тайну клиентов! Мы не такие, как торговцы Великого Вэй!

Видя, как заезжий делец средь бела дня бахвалится торговлей смертоносным ядом, Чжан Цинъин не стал тратить слова попусту. Он выхватил служебный жетон, а другой рукой обнажил меч, прижав остриё к шее чужеземца.

Впрочем, иностранец оказался не из пугливых. Он принялся вопить на ломаном местном наречии, что его задерживают без всяких оснований, а параллельно на родном языке на чём свет стоит костерил законы Великого Вэй, якобы ни во что не ставящие права человека.

«Органофосфорос...»

Чу Цзинь из любопытства ещё раз взглянул на флакон, и его вдруг разобрал невольный смех.

Органофосфорос... Да ведь это же обыкновенный Organophosphorus! Органофосфорные соединения!

Так Ли Шу отравился пестицидами?!

Слушая, как иностранец на ломаном языке переругивается с Чжан Цинъином, Чу Цзинь поддался внезапному порыву и приветствовал его на чистейшем английском.

Услышав родную речь, купец опешил, обернулся и с изумлением уставился на уроженца Великого Вэй.

— О, почтение вам, сударь! — изумлённо воскликнул он на родном языке. — Никак не ожидал встретить здесь человека, изъясняющегося на языке Дале!

— Рад знакомству, сударь, — спокойным тоном успокоил его Чу Цзинь. — Мой спутник состои́т на службе у государя. Недавно один человек скончался от отравления органофосфоросом, и мы подозреваем убийство. Именно поэтому мы пытаемся узнать, кому вы продали это средство.

— Органофосфорос создан, чтобы травить вредных насекомых! — ужаснулся купец. — Кому придет в голову травить им людей?!

Лишь тут до него дошло, что стражник принял его за торговца ядами. Он торопливо замахал руками и запричитал по-местному:

— Почтенный господин, вы всё неправильно понять!

— Брат Чжан, — Чу Шэн слегка похлопал стражника по плечу и тихо шепнул: — Давай послушаем, что скажет Юйхэн.

Чжан Цинъин сдержанно угукнул и вложил клинок в ножны, однако его взгляд остался столь же суровым. Чужеземец, всё ещё нервно сглатывая, поспешно собрался с мыслями:

— В нашей стране органофосфорос употребляют для истребления вредителей! Его распыляют на поля, чтобы защитить посевы и умножить урожай! А чтоб людей убивать... — он перепуганно всплеснул руками. — Мне и в голову не могло прийти, что кто-то употребит его во зло! Господин, вы наверняка ошибаетесь!

Затем, слегка успокоившись, добавил:

— Несколько дней назад я и впрямь продал один флакон. Но то была единственная склянка за всё время.

— Помнишь ли ты, как выглядел покупатель? — с надеждой спросил Чу Шэн.

Иностранец усиленно наморщил лоб:

— Это была единственная бутылочка, и мне пришлось долго убеждать того господина приобрести её... На вид ему было около сорока лет, выглядел он весьма состоятельно и был облачён в роскошные одежды из прекрасного синего шёлка.

При таких скудных данных поиски походили на попытку выловить иглу со дна моря. В столице Юйцзин благородных господ и роскошных шелков всегда хватало с избытком.

Чу Цзинь нахмурился:

— А узоры на его платье ты запомнил?

Купец отрицательно качнул головой: прошло уже несколько дней, и мелкие детали совершенно выветрились из памяти.

Ниточка оказалась туманной, однако даже она была лучше, чем ничего.

«Зажиточный дом, синий шёлк, мужчина около сорока... И, по всей видимости, владелец собственных угодий», — мысленно рассуждал Чу Цзинь.

Вдруг чужеземец встрепенулся и добавил:

— О! Я оттого так хорошо запомнил цвет его наряда, что тот синий был невероятно красив! Я просто не мог оторвать глаз... Прежде мне уже доводилось бывать в Юйцзине, но столь яркого, переливчатого синего оттенка я прежде не встречал ни разу!

— Переливчатого синего?.. — Чу Цзинь слегка прищурился.

— Юйхэн, ты что-то понял? — Чу Шэн ничего не смыслил в красильном деле и ткачестве, а потому искренне надеялся на проницательность брата.

— Возвращаемся в поместье, по дороге всё расскажу, — отозвался Чу Цзинь, восстанавливая в памяти сведения о красках и тканях.

Все трое поднялись в экипаж клана Чу.

— В Юйцзине все красильни от века использовали для синей краски вайду, — начал разворачивать мысль Чу Цзинь, заметно повеселев. — Вайда дает глубокий синий цвет, но лишь самое отборное сырье способно придать ткани хоть какой-то глянцевый отлив. Оттого синий шёлк с отливом всегда ценился на вес золота, его возили в столицу либо на продажу за огромные деньги, либо в дар вельможам.

Чу Цзинь достал из-за пазухи расшитый мешочек для благовоний:

— Обычная вайда дает вот такой оттенок.

Чжан Цинъин и Чу Шэн посмотрели на мешочек: ткань была выкрашена ровно и аккуратно, но до благородного блеска ей действительно было далеко.

— Пару месяцев назад мы с Доу Цином заготовили новое сырьё — индигоферу, — продолжал Чу Цзинь. С этими словами он вынул шелковую ленту для волос.

Лента таила в себе мягкое, переливчатое синее сияние, и рядом с мешочком из вайды контраст выглядел разящим.

— Стало быть, тот синий шёлк был выкрашен индигоферой! — догадался Чу Шэн. — И производство такой ткани только-только началось?

Иначе иностранец не стал бы так дивоваться.

— Именно, — улыбнулся Чу Цзинь. — От отбора сырья до получения чистого красителя — процесс кропотливый и долгий. Пока мы выпустили лишь пробную партию — всего около двух сотен отрезов.

— Клан Чу всегда ведёт книги учёта дорогостоящих товаров с особой строгостью, — глаза Чу Шэна вспыхнули. — Мы без труда установим всех покупателей!

— Двести отрезов... Отсеять женщин, оставить мужчин около сорока — и круг подозреваемых сузится до считанных единиц, — одобряюще кивнул Чжан Цинъин.

— Именно так, — вздохнул Чу Цзинь.

Вернувшись в поместье, Чжан Цинъин и Чу Шэн отправились проверять амбарные книги. Чу Цзинь же остался изучать донесения, доставленные Доу Цином, и разум его одолевали сомнения.

Молодой господин Хэ без колебаний сдал своего близкого приятеля...

С тех пор как Чэнь Янь переступил порог поместья, Чу Цзинь ни разу не позволял ему встречаться с Чу Юем.

Приняв решение, Чу Цзинь велел позвать Чэнь Яня, а сам, захватив пару мочёных груш, направился в главные покои к Чу Юю.

http://bllate.org/book/35222/4542335