Готовый перевод The Demon Lord is My White Moonlight / Белая луна Владыки Демонов: Глава 18

Глава 18. Безумец

На следующее утро Му Сиюнь проснулся под едва слышный плеск озёрных волн о берег. Лёгкий ветерок занёс в полуоткрытое окно несколько розовых лепестков хайтан. Покружившись в воздухе, они мягко опустились на стоящий у окна стол.

Му Сиюнь подобрал один лепесток. Взглянув в окно, он заметил человека, прислонившегося к стволу дерева.

Это был тот самый юноша, что назвался Гу Ваньбо.

Неизвестно, сколько он простоял там, под окном: его плечи и волосы уже успело припорошить розовыми лепестками. Юноша слегка запрокинул голову навстречу мягким лучам восходящего солнца. Он прикрыл глаза и едва заметно улыбался — должно быть, он предавался приятным воспоминаниям.

Обыкновенное, ничем не примечательное лицо благодаря этой кроткой улыбке словно преобразилось, озарившись внутренним светом.

Калитка тихо скрипнула. Вошедшая во дворик Ло Цинвэнь застала юношу именно в этот миг. Заметив его мечтательную улыбку, девушка смутилась и густо покраснела.

— Молодой господин Гу, — негромко позвала она. — Мы можем поговорить наедине?

Гу Цинцяо вздрогнул, будто очнувшись от сна. Он мгновенно перестал улыбаться. Он украдкой бросил взгляд на окно и замер: в этот самый миг Му Сиюнь как раз отходил в глубину комнаты.

Досадуя на не вовремя возникшую помеху, но не имея возможности ничего исправить, он молча последовал за Ло Цинвэнь. Они вышли к озеру и остановились у самой воды. Гу Цинцяо держался на вежливом расстоянии.

Лёгкий бриз трепал выбившиеся из причёски волосы девушки. Она долго колебалась, прежде чем спросить:

— Молодой господин Гу... вы ведь из Великой пустыни?

До изменения внешности черты лица Гу Цинцяо действительно были более резкими и выразительными, чем у обычных жителей Срединных равнин: высокая переносица, глубоко посаженные глаза. Но теперь, под действием маскирующей гу-личинки, его лицо выглядело совершенно обыденно, лишившись всяких намёков на западное происхождение. Неужели девчонка о чём-то догадывается?

Внутренне подобравшись, Гу Цинцяо осторожно спросил:

— С чего вы это взяли, барышня Ло?

— Я... я ищу человека, который мне очень дорог. Но у меня есть лишь его портрет.

— Дайте угадаю: этот портрет привезли из Великой пустыни? Но почему вы решили, будто я оттуда родом? Неужели я так похож на изображённого там человека?

— Нет... — Ло Цинвэнь внимательно всмотрелась в его лицо и, опустив голову, тихо прошептала: — Дело в технике сабель Ясной Луны.

Утреннее солнце окрасило далёкие горы в золотистые тона, подозрительно похожие на бескрайние песчаные барханы. На мгновение Гу Цинцяо показалось, будто он вновь слышит звон верблюжьих колокольчиков, а перед глазами встал отряд юношей, яростно упражняющихся с парными саблями посреди песчаного моря. Эти воспоминания уносили его на шестьдесят лет назад.

Но сейчас у озера стоял не великий воин прошлого, а скромный Гу Ваньбо, двоюродный брат торговца Чжан Цзиньцзиня. Кого бы ни искала эта девушка, ворошить старое было нельзя. Время ещё не пришло.

Если её догадка строилась исключительно на стиле боя, то беспокоиться было не о чем.

Гу Цинцяо облегчённо перевёл дух, сделал пару шагов в сторону и повернулся к ней:

— Даос Минъюэ создал эту технику специально для того, чтобы жители пустыни могли защищаться от западных демонов. Она широко известна на западных окраинах. Своим приёмам я обучился у заурядного мастера в одном воинском зале. Он преподавал детям самые разные боевые искусства, но во мне разглядел склонность именно к саблям Ясной Луны, вот и заставлял тренироваться несколько лет. Простите, барышня, вряд ли я смогу вам чем-то помочь.

— Я понимаю, — тихо отозвалась Ло Цинвэнь.

Разговор зашёл в тупик, повисла неловкая пауза. Гу Цинцяо, чьи мысли всё ещё возвращались к Му Сиюню, не хотел терять времени. Но стоило ему открыть рот, чтобы попрощаться, как девушка опередила его:

— В таких делах всегда приходится полагаться на удачу. Я просто поддалась любопытству, не принимайте близко к сердцу. И простите, если доставила вам неудобства в эти дни.

Гу Цинцяо не ожидал от столь юной особы такой рассудительности и деликатности. Это невольно вызывало уважение. Он удивлённо взглянул на неё, слегка кивнул на прощание и зашагал обратно к флигелю.

За то короткое время, что его не было, Не Яо уже успел забрать Му Сиюня. Дворик опустел, и лишь ветви хайтан по-прежнему тихо колыхались на ветру. С горькой усмешкой потерев лоб, Гу Цинцяо поспешил в передний зал на поиски Чжан Цзиньцзиня.

***

Управа города Красных Листьев

Не Яо, Су Яньцзюнь и Му Сиюнь сидели в боковом зале управы. Вскоре стражники ввели обвиняемого — Линь Сюэу.

Вопреки ожиданиям, арестованный держался на удивление спокойно. Клан Линь не жалел денег на подкуп тюремщиков, поэтому он выглядел чисто и опрятно: на нём была свежая одежда, лицо было умыто, а волосы аккуратно уложены. Не будь его руки и ноги скованы тяжёлыми цепями, он сошёл бы за весьма почтенного горожанина.

Не Яо уже допрашивал его ранее, но, опасаясь предвзятости, попросил Линь Сюэу повторить свой рассказ с самого начала.

История оказалась незамысловатой. Полгода назад Линь Сюэу отправился с караваном в Тайюань, но так и не добрался до места назначения. В ночь перед прибытием они остановились на ночлег в придорожном трактире. За ужином Линь Сюэу выпил пару чарок вина и рано ушёл к себе. Дальше — провал. Очнулся он лишь спустя шесть месяцев здесь, в городе Красных Листьев — оборванный, грязный, похожий на последнего бродягу.

Увидев на поясе незнакомца дорогую нефритовую подвеску, местные хулиганы решили её отобрать. Но они не знали, что перед ними опытный мастер боевых искусств. В завязавшейся драке Линь Сюэу жестоко избил нападавших. Прибывшей на шум страже пришлось выдержать настоящий бой, чтобы скрутить буяна и бросить его за решётку.

Проведя несколько дней в сырой камере в полном беспамятстве, Линь Сюэу наконец пришёл в себя. Однако всё, что произошло с ним с момента ночёвки в трактире и до пробуждения в темнице, стёрлось из его памяти начисто.

— Городская управа связывалась с властями Тайюаня, те посылали людей проверить постоялый двор, — добавил Не Яо. — Трактир давно заброшен, но никаких следов борьбы там не обнаружили. Более того, весь товар Охранного агентства семьи Линь лежал нетронутым в комнатах. Управа сверила опись с купцами: всё на месте. Обычные новогодние товары и местные деликатесы. Хоть среди них и были ценные вещи, ничего по-настоящему редкого или необычного там не нашлось.

— Похоже на технику пленения души, — задумчиво произнес Су Яньцзюнь. — Но при таком воздействии разум человека неизбежно повреждается, он не может просто так взять и полностью восстановиться. Младший брат Му, что думаешь по этому поводу?

Му Сиюнь, нахмурившись, покачал головой. Он не мог знать, через что прошёл Линь Сюэу, но подобные провалы в памяти внушали ему смутную тревогу.

Пока он размышлял, тишину зала внезапно нарушил странный хрип — утробный, клокочущий звук, какой издаёт человек, охваченный смертельным ужасом или невыносимой болью.

Му Сиюнь резко вскинул голову. Линь Сюэу мертвенно побледнел. По его лицу градом катился холодный пот, он судорожно схватился за грудь, а сам он, теряя силы, осел на пол.

Сделав пару быстрых шагов, Му Сиюнь подхватил падающего мужчину, но тут же замер от изумления: под кожей Линь Сюэу проступили иссиня-чёрные узоры. Этот зловещий рисунок двигался словно живой, стремительно расползаясь от шеи к лицу, будто ядовитая лоза. Вдруг арестант широко распахнул налившиеся кровью глаза. Обретя чудовищную силу, он легко вырвался из рук юноши и с яростным криком замахнулся тяжёлыми кандалами.

Нападение было столь внезапным, что Му Сиюнь не успевал выхватить меч. Вместо того чтобы отпрянуть назад, он резко пригнулся, проскользнул под занесённой рукой безумца и, чудом избежав удара, откатился в сторону.

В этот момент двери зала распахнулись — внутрь влетели Гу Цинцяо и Чжан Цзиньцзинь.

Гу Цинцяо не успел уйти вместе с Му Сиюнем утром, поэтому отправился следом, прихватив с собой Чжан Цзиньцзиня. Тот, вечно занятый делами своего торгового дома, провозился больше получаса, прежде чем они наконец смогли выйти. Едва добравшись до управы, они услышали шум борьбы и, забыв о приличиях, ворвались внутрь.

Узоры на лице Линь Сюэу выглядели омерзительно, превращая его в подобие свирепого демона. Гу Цинцяо резко остановился как вкопанный. Он во все глаза смотрел на этот рисунок, не веря собственной памяти. Тяжёлая железная цепь летела прямо ему в лицо, но он даже не попытался уклониться, замерев от шока.

В последний момент Чжан Цзиньцзинь рванул его за плечо назад. Тут же подоспел Су Яньцзюнь: перехватив руку безумца, он увёл её в сторону, давая стражникам возможность навалиться гурьбой и прижать Линь Сюэу к полу.

Опомнившись, Гу Цинцяо поспешно совладал с эмоциями и вежливо поклонился присутствующим:

— Прошу прощения... Растерялся от неожиданности.

Стараясь не встречаться с недоумённым взглядом Му Сиюня, он отступил к стене и затих.

Узоры на коже Линь Сюэу медленно бледнели, пока не исчезли вовсе. Мужчина обмяк, скорчился на холодном полу и задрожал всем телом.

***

После этой вспышки стало ясно, что допрашивать бедолагу бесполезно. Не Яо приказал увести Линь Сюэу обратно в камеру под усиленную охрану, после чего все вернулись в гостевой дворик.

Несмотря на новые зацепки, никто не мог объяснить природу этих таинственных узоров и причину внезапного приступа безумия. Сходились лишь в одном: разгадка кроется в самом рисунке.

Му Сиюнь, который находился ближе всех во время припадка, зарисовал узор по памяти в нескольких экземплярах. Один набросок Не Яо забрал с собой на Духовную гору, второй Су Яньцзюнь отправил через доверенных людей Чжан Цзиньцзиня на Гору, Касающуюся Облаков, надеясь на мудрость главы ордена и старейшин. Закончив с делами, Су Яньцзюнь, как и планировал, отбыл в Город Гор и Морей.

Оставшись один в своей комнате, Му Сиюнь никак не мог выбросить из головы образ яростного Линь Сюэу. Зловещие линии не давали ему покоя. Его не покидало навязчивое чувство, будто он уже видел этот рисунок раньше — но где и когда? Воспоминание ускользало, оставляя лишь тревожную дымку.

Незаметно спустились сумерки, пришло время зажигать светильники. Устав бороться с мыслями, Му Сиюнь лёг в постель, но даже во сне зловещий узор продолжал преследовать его, свиваясь в причудливые кошмары. В полузабытьи пред ним внезапно предстало лицо. На долю секунды на этой коже промелькнули те самые очертания, что он видел сегодня у Линь Сюэу.

Му Сиюнь резко сел на постели, тяжело дыша.

Это был...

***

— Это Ли Яо, — тихо произнёс Гу Цинцяо.

Облачённые в чёрные ночные одежды, они с Чжан Цзиньцзинем лежали на черепичной крыше управы города Красных Листьев, выжидая, когда стража начнёт менять караул.

— Точно такие же узоры я видел на лице Ли Яо, — прошептал Гу Цинцяо. — В ту ночь... когда он погиб.

— Так это и правда твоих рук дело? — потрясённо выдохнул Чжан Цзиньцзинь.

— Можно и так сказать, — мрачно отозвался юноша.

— Что значит «можно»? Либо убил, либо нет, середины тут не бывает, — Чжан Цзиньцзинь покачал головой, решив, что его приятель окончательно лишился рассудка. — Глядя на то, как ты сохнешь по своему молодому бессмертному, я думал, между вами просто какое-то недоразумение. А вышло, что уличные сплетни не врали!

Гу Цинцяо сурово посмотрел на него:

— Не болтай глупостей. Между нами ничего нет, он — ученик праведного ордена, чист душой и помыслами...

Договорить он не успел. Внизу послышались голоса: сменившиеся тюремщики собрались во дворе перекурить и поболтать. Пользуясь моментом, две тёмные тени бесшумно скользнули вниз и, словно струйки дыма, проникли внутрь темницы.

Поскольку город Красных Листьев находился под боком у Духовной горы, преступность здесь была редкостью, и камеры пустовали. Линь Сюэу как особо опасного буйного заперли в самом дальнем тупике. Нарушители пронеслись по коридору лёгким порывом ветра и остановились у нужной решётки. Арестант всё так же лежал на соломенном тюфяке, сжавшись в комок.

Взмахнув рукавом, Чжан Цзиньцзинь сотворил несложное скрывающее заклятие. Теперь для случайного прохожего камера казалась пустой, а все звуки изнутри гасились барьером.

Гу Цинцяо сделал шаг к спящему, и Линь Сюэу судорожно задёргался во сне. Дыхание его стало прерывистым, он поморщился от боли, и под кожей вновь начали проступать зловещие синие линии.

— Странно, — нахмурился Чжан Цзиньцзинь. — Тебе не кажется, что его корёжит именно из-за твоей ауры?

Гу Цинцяо задумался. Днём всё было точно так же: Линь Сюэу оставался совершенно спокоен, пока они с Цзиньцзинем не подошли к дверям зала. В голове мгновенно сложилась догадка.

Выхватив кинжал, он быстрым точным движением полоснул Линь Сюэу по запястью. Затем надрезал собственный палец и с помощью духовной силы заставил каплю своей крови войти прямо в открытую вену пленника.

Ослабленный дневным приступом, Линь Сюэу лишь слабо дёрнулся, не в силах сопротивляться. Гу Цинцяо сосредоточился, чутко направляя движение крови по чужим меридианам. Когда капля достигла сердца, он ощутил явную преграду.

— Хм? — тихо хмыкнул Гу Цинцяо.

Он рванул ворот рубахи мужчины, обнажая грудь, и замер, вглядываясь в область сердца. Увеличив напор духовной энергии, он резко заставил застрявшую каплю крови лопнуть.

Кожа над сердцем Линь Сюэу мгновенно вздулась. Под ней явно зашевелилось что-то живое, судорожно пытаясь вырваться наружу.

Не теряя ни секунды, Гу Цинцяо несколькими точными ударами заблокировал ключевые акупунктурные точки на груди мужчины. Достав из пространственного мешка фарфоровый пузырёк, он высыпал на бугорок сероватый порошок. Тварь под кожей забилась ещё неистовее, словно сгорая заживо.

— Быстро! Режь кожу! — скомандовал Гу Цинцяо.

Чжан Цзиньцзинь оторопел:

— А сам почему не можешь?

— Хочешь поменяться и ловить её руками? — Гу Цинцяо смерил его ледяным взглядом.

Торговец шмыгнул носом, без лишних слов выхватил кинжал и аккуратно надрезал натянутую кожу. Из раны тут же показалась жирная, склизкая личинка.

— Гу-личинка? — Чжан Цзиньцзинь брезгливо поморщился и отступил на шаг.

— Она самая, — Гу Цинцяо молниеносным движением пальцев перехватил тварь, не дав ей юркнуть обратно. Однако на этом он не остановился. Достав другое снадобье, он осторожно капнул им на пойманную личинку.

Чжан Цзиньцзинь понял, что дело ещё не кончено. И действительно: вскоре из раны одна за другой начали выползать крошечные чёрные личинки. Гу Цинцяо хладнокровно вылавливал их поодиночке.

Убедившись, что под кожей больше ничего не осталось, он бережно опустил главную, жирную гу-личинку в пустой стеклянный флакон и плотно заткнул его пробкой.

— Откуда ты знал, что это гу?

— Ты сам только что подсказал, — Гу Цинцяо бросил на него короткий взгляд. — Заметил же, что узоры проявляются, когда я подхожу близко.

— Это как-то связано с твоим обучением в Долине Шаманов-Целителей? — полюбопытствовал Чжан Цзиньцзинь.

— На юге полно ядовитых гадов, там каждый ученик умеет обращаться с ядами и гу, — неохотно пояснил Гу Цинцяо. — Но эта тварь испугалась меня по другой причине.

— По какой же?

Гу Цинцяо помрачнел:

— Из-за моей крови.

Дыхание Линь Сюэу постепенно выровнялось. Не желая продолжать разговор, Гу Цинцяо обработал рану целебной мазью, заправил ворот его рубахи и поднялся на ноги.

Быстро собрав вещи, они сняли скрывающий барьер и бесшумно растворились в ночной прохладе.

http://bllate.org/book/35204/4549407