Готовый перевод The Scum Top's Diva Wife Lost Her Memory / Жена-певица забыла, что ненавидит меня: Глава 8

В полумраке Хэлань Юй по памяти быстро отыскала ту самую машину.

Она наклонилась к сиденью и нащупала довольно увесистую тетрадь.

Вокруг не было ни души, царила абсолютная тишина.

Хэлань Юй пригляделась: судя по всему, обложка когда-то намокла, из-за чего очертания лица расплылись, но в углу красовалась её собственная подпись.

Не раздумывая, она раскрыла тетрадь, но, не рассчитав усилие, выронила всё содержимое на пол.

— …

Хэлань Юй невольно замерла.

В тусклом, призрачном свете луны она разглядела несколько помятых расписок и пару потрепанных фотографий, на которых неизменно присутствовала Ши Фэнмянь.

На снимках виднелись неровные дыры, словно проколотые каким-то острым предметом.

Внезапно в её голове всплыла догадка:

эту вещь она спрятала сама.

В этот момент впереди, под ветвями старого софорового дерева, возникла тощая, вытянутая фигура, похожая на затаившегося во мраке и питающегося узорчатыми тенями листвы злого духа.

— Кто здесь? — раздался чей-то знакомый, зловещий голос.

Ши Фэнмянь, вернувшись домой и не обнаружив Хэлань Юй, отправилась на поиски и в конце концов нашла её в гараже.

Наступила ночь, в ветвях деревьев то и дело раздавалось смутное стрекотание цикад.

Хэлань Юй стояла рядом с автомобилем и молча смотрела на неё.

— Мне стало скучно в комнате.

Ши Фэнмянь не стала допытываться и с улыбкой ответила:

— Мм, теперь пора возвращаться.

Они бок о бок вернулись в столовую и, усевшись за стол, словно по молчаливому соглашению больше не упоминали о том, что произошло внизу.

Ужин прошел в довольно гармоничной атмосфере.

— Почему ты сегодня так поздно вернулась? — после ужина непринужденно поинтересовалась Хэлань Юй.

— Ко мне заходила Шэнь Сяосяо.

Ши Фэнмянь не стала ничего скрывать и рассказала о событиях сегодняшнего вечера.

— Она много о чём расспрашивала, сказала, что любит твои песни, и поинтересовалась, не сможем ли мы как-нибудь встретиться.

Пересказывая это, она еще сильно смягчила формулировки: на самом деле Шэнь Сяосяо не оставляла надежды выведать у нее какую-нибудь полезную информацию.

Хэлань Юй не испытывала к Шэнь Сяосяо ни малейшей симпатии.

Однако говорить гадости сейчас было бы неуместно.

Ши Фэнмянь заметила ее холодность, но это было вполне ожидаемо, поэтому она тут же сменила тему:

— Ладно, я откажу ей за тебя.

— Спасибо, — сдержанно произнесла Хэлань Юй и украдкой бросила на собеседницу взгляд.

Вид у Ши Фэнмянь был вполне довольный.

Они посидели какое-то время друг напротив друга, пока Хэлань Юй, терзаемая своими мыслями, не спросила:

— Что-то еще?

Ши Фэнмянь слегка покачала головой.

После этого она проводила взглядом поднимающуюся наверх Хэлань Юй.

В спальне.

Хэлань Юй заперла дверь и открыла галерею в телефоне.

Сделав снимки в гараже, она только сейчас получила возможность хорошенько их рассмотреть.

Почерк на расписках принадлежал ей самой, а суммы исчислялись миллионами.

Она предположила, что написала их в прошлом, но Ши Фэнмянь не стала их обналичивать — всё это больше походило на учет каких-то финансовых взаиморасчетов.

Затем она принялась детально изучать фотографии.

При холодном свете экрана на снимках обнаружились совместные кадры Ши Фэнмянь с кем-то еще, однако лицо второго человека было тщательно замазано черным маркером, причем с такой яростью, от которой веяло леденящей душу завистью и ненавистью.

Силуэт этого человека казался смутно знакомым, но Хэлань Юй никак не могла вспомнить, кто это.

Ей пришлось оставить попытки, но на сердце постепенно опускалась тяжелая пелена растерянности.

Она не могла поступить так без причины.

Раз уж она решила спрятать эти вещи, значит, опасалась, что Ши Фэнмянь их обнаружит.

Среди всеобщего раздражения и тревоки в ее голове — возможно, от переутомления — странным образом зародилась одна мысль:

неужели... в прошлом она испытывала к Ши Фэнмянь какие-то сложные, противоречивые чувства?

Следом за этим Хэлань Юй вернула ясность ума и рассудительность.

Она глубоко вздохнула, мысленно отгоняя от себя эти безумные домыслы, и бессознательно крепче сжала в руке телефон.

Как ни крути, это звучало нелепо.

Собираясь выйти из галереи, она случайно смахнула экран в сторону и попала на другую фотографию — ту самую постановочную карточку, которую они с Ши Фэнмянь сделали дома.

На снимке женщина в черной шелковой рубашке была запечатлена в полупрофиль, ее брови и глаза казались пронзительно-холодными, но уголки губ трогала едва заметная улыбка.

Ши Фэнмянь смотрела на нее сверху вниз, поддерживая ладонью за щеку.

Со стороны это выглядело так, будто они шепчутся о чем-то сладком.

— … — Хэлань Юй слегка нахмурила тонкие брови, а ее палец замер над кнопкой удаления.

Поколебавшись немного, она все же вышла из режима просмотра.

Ночь прошла без сновидений.

На следующий день Ши Фэнмянь заметила, что Хэлань Юй выглядит какой-то уставшей и угрюмой. Поедая завтрак, она не выдержала и спросила:

— Плохо спала ночью?

Рука Хэлань Юй, державшая вилку, замерла:

— Немного страдала бессонницей.

Ши Фэнмянь задумалась и предположила:

— Уж не из-за меня ли?

Хэлань Юй даже перестала есть и подняла на нее глаза.

В этом спокойном и невозмутимом взгляде читалось: раз уж ты такая самовлюбленная, я тут бессильна.

Ши Фэнмянь заметила, что после стольких дней совместной жизни она, кажется, научилась улавливать едва заметные оттенки эмоций под этой ледяной маской.

Она невольно искренне улыбнулась.

— Не из-за меня? Как обидно, — театрально вздохнув, с наигранной горечью произнесла Ши Фэнмянь.

Встретившись с ней взглядом, Хэлань Юй первой отвела глаза.

Она поджала губы и, делая вид, что ничего не произошло, снова опустила голову в тарелку.

Ши Фэнмянь вовремя умерила свой задор, позволив атмосфере снова стать тихой, однако ей все казалось, что кто-то буравит ее тяжелым, неотступным взглядом.

Поймав это ощущение в очередной раз, она подняла глаза на собеседницу.

Хэлань Юй спокойно пила суп, не замечая за собой ничего странного.

Наверное, просто показалось.

Подумав так, Ши Фэнмянь больше не придавала этому значения, а вскоре и вовсе забыла, закрутившись в водовороте других забот.

После полудня установилась душная, знойная погода.

Хэлань Юй никак не удавалось отдохнуть, и, выйдя из комнаты, она столкнулась с экономкой.

— Экономка?

В руках у той была фарфоровая пиала, а лицо озаряла угодливая улыбка:

— Барышня сказала, что у вас проблемы со сном, и попросила меня приготовить успокаивающий отвар.

Хэлань Юй на мгновение замерла, но все же приняла чашку из ее рук.

На ее лице читалась легкая усталость. Сделав глоток, она почувствовала, как по телу разливается тепло, и невольно пробормотала:

— По вашему мнению, я действительно так сильно ее ненавижу?

Эти слова прозвучали негромко, но экономка расслышала их отчетливо.

Та на секунду растерялась:

— Ох, это...

Хэлань Юй резко перевела на нее взгляд, полный такой острой колющей силы, что казалось, будто из ножен вырывается дремавший годами клинок, являя миру ледяной блеск посреди глухой ночи.

Экономку аж передернуло от неожиданности.

Перед этим взглядом все ее маски и притворство вмиг рассыпались прахом.

Сообразив, что потеряла самообладание, экономка упрямо вскинула подбородок:

— Я не смею рассуждать о делах двух барышень, но... мне кажется, госпожа Хэлань — вовсе не человек с железным сердцем.

— Что это значит?

Экономка пояснила:

— Ну, например, пару лет назад, в годовщину, вы ведь сами пригласили барышню провести отпуск на островах в государстве W.

Вернувшись оттуда, Ши Фэнмянь сломала левую ногу и пролежала в постели добрых полмесяца.

— Позапрошлом году вы специально учились кулинарному искусству ради барышни и накрыли целый стол роскошных блюд.

Хэлань Юй тогда чуть не разнесла кухню и едва не спалила дом Семья Ши, а слово «целый» подчеркивалось лишь потому, что это был единственный подобный эксперимент.

— А месяц назад, чтобы поздравить барышню с днем рождения, вы лично написали для нее песню... Жаль только, что вы не успели ее закончить, как случилась та авария.

Рассказывая всё это, экономка для убедительности даже промокнула уголки глаз.

Правда, за все время из них не упало ни единой слезинки.

При этом экономка упомянула сами события, но обошла молчанием их итог, так что на первый взгляд всё звучало донельзя правдоподобно.

Хэлань Юй погрузилась в глубокие раздумья.

Этот ответ кардинально отличался от ее собственных предположений.

Если бы она действительно согласилась поехать с кем-то в отпуск, встала к плите ради услаждения чужого вкуса и даже вплела чье-то имя в собственную песню...

Судя по воспоминаниям, ее чувства всегда были холодны и отстранены, и она никогда прежде не делала ничего подобного ни для кого.

И тем не менее, все это идеально укладывалось в ее представления об идеальном партнере.

Чашка в ее руке вдруг показалась невыносимо горячей.

Хэлань Юй невольно согнула пальцы и, словно избавляясь от раскаленного картофеля, тут же вернула посуду стоявшей перед ней экономке.

— А? — опешила экономка, глядя на удаляющуюся фигуру.

Но, опустив взгляд на пиалу, она увидела, что та пуста до самого дна.

Осталась крайне довольна результатом и пошла докладывать о выполнении поручения.

Последние дни атмосфера в доме стояла какая-то странная.

Стоило Ши Фэнмянь остаться с Хэлань Юй наедине, как она неизменно начинала ощущать на себе чей-то тяжелый, прожигающий взгляд. Это было не столько физическое присутствие, сколько психологическая интуиция, ставившая ее в тупик.

Уставившись в журнал, она в какой-то момент решила отвлечься на чашку кофе и машинально подняла глаза.

Сперва она заметила у окна Сюэтуаньцзы.

В ее глазах мелькнуло подозрение, и она в упор уставилась на питомца.

Сюэтуаньцзы гордо выпятило грудь, заметно раздавшись вширь. Окинув ее своими глазами-бусинками по сторонам, оно продемонстрировало полное презрение к ее пристальному вниманию.

— Чирик! Чирик-чирик!

Ши Фэнмянь: «...»

Перевести было невозможно, но отчетливо ощущалось, что ее только что оскорбили.

Стоило только Ши Фэнмянь отвести взгляд, как Сюэтуаньцзы снова становилось тихим и послушным, лишь лениво встряхивая перышками.

Подперев подбородок рукой, Ши Фэнмянь лениво протянула:

— Почему эта птица вечно задирает именно меня?

Она говорила то ли всерьез, искренне недоумевая, то ли притворяясь.

В ушах Хэлань Юй этот тон звучал на редкость жалобно, вызывая невольную жалость.

Она как раз занималась флористикой, выбирая из пестрого вороха стеблей подходящие цветы для вазы.

Впрочем, половина ее мыслей по-прежнему была занята Ши Фэнмянь.

Наступило короткое молчание.

Срезав ножницами лишние листья с ветки садовой розы, Хэлань Юй произнесла:

— У всех бывает скверный характер, что уж говорить о животных. Она цепляется не только к тебе.

Ши Фэнмянь распробовала ее слова на вкус: вторая половина фразы явно звучала как попытка утешения.

Ее глаза ярко вспыхнули, на душе стало легко и приятно, после чего она решила ковать железо, пока горячо, и произнесла:

http://bllate.org/book/35178/4345078