Готовый перевод Are You Going to Fish or Not? / Ты вообще собираешься меня ловить?: Глава 24

— Брат Шэнь, а ведь брат Шао разруливает кризисы круче любого звёздного агента!

— А у тебя глаз-алмаз, — усмехнулся Шэнь Сици.

Шэн Шаоянь, конечно, превосходил не только звёздных агентов — он легко заткнул бы за пояс и владельцев крупнейших пиар-агентств. Заметив, как Лань Сяошань понижает голос, словно боясь выдать свой восторг, Сици с улыбкой кивнул на притаившегося рядом Шаояня, в капюшоне которого сиротливо застрял ворох сухих листьев.

— Чего шепчешь-то? Скажи это своему брату Шао прямо в лицо.

— Да ну, неловко как-то! — Лань Сяошань тут же вернулся к обычному тону. — Я тут специально расспросил пиарщицу из нашей съёмочной группы. Она говорит, что раньше твои фанаты были разрозненными, без какого-либо прочного ядра. Но после этого скандала с «ночным визитом» они сплотились так, что теперь зубами за тебя держаться будут. Случись завтра очередной вброс — так быстро не разбегутся! А главное, тебя поддержали и сестрица Нинъюй, и сама госпожа Вэнь. У них ведь колоссальная популярность в стране. Так что теперь о тебе, брат Шэнь, узнали буквально все!

В шоу-бизнесе нет ничего страшнее безвестности. Стоит на время пропасть с радаров, лишиться внимания публики, и тебя безжалостно предадут забвению.

— Знаю. Я уже поблагодарил твоего брата Шао, — Сици дружески похлопал помощника по плечу. — Кстати, где наш постановщик трюков? Мне нужно потренироваться в стрельбе из лука.

Вообще-то его роль была практически отснята, но после недавней бессонной ночи сценарий внезапно разбух ещё на несколько страниц. Сегодняшнюю сцену добавили в последний момент — как и внезапное умение его немого героя управляться с луком. Оружие бутафоры смастерили буквально на коленке, закончив работу только к утру.

Постановщик трюков, заметив приближение актёра, взял свежевыкрашенный лук, показал базовые движения и перебросил оружие Сици.

— Давай, пробуй. Ноги на ширине плеч, перенеси вес на носки, выпрями колени, расправь грудь...

Сици впитывал каждое слово. Он на удивление быстро перенял стойку, уловив саму суть движения, так что со стороны уже смотрелся весьма эффектно. Решив, что основа усвоена, хореограф отправил его на окраину съёмочной площадки — тренироваться на вековых деревьях.

Поначалу Сици наивно полагал, что пускай до легендарных стрелков ему далеко, но уж всадить стрелу в массивный ствол с пяти шагов он точно сумеет.

Реальность оказалась суровее: выпущенная им бамбуковая стрела бесславно рухнула на полпути, едва пролетев пару метров.

Вспорхнувшее облачко дорожной пыли словно безмолвно над ним посмеялось.

— С этим луком явно что-то не так, — Сици с подозрением оглядел грубо оструганное дерево. Никакой современной сложной конструкции — обычная классическая дуга, прямо как в исторических дорамах. Простая, суровая, но на удивление увесистая. Он протянул её Шаояню. — А-Шао, попробуй ты. Стрельни вон в то дерево. Мне кажется, тетива совсем не тянется.

Шэн Шаоянь понятия не имел, умеет ли обращаться с луком. Но, как и в случае с мотоциклом, раз Сици просит — значит, это знание где-то внутри него точно было.

Приняв оружие и тренировочную стрелу, Шаоянь развернулся боком. Его высокая фигура мгновенно подобралась, сильные руки вытянулись струной. Взгляд сделался ледяным и сосредоточенным. Секунда — и пальцы плавно соскользнули с тетивы.

Раздался резкий, чистый звон. Стрела хищно рассекла воздух и глубоко вонзилась в кору. От сокрушительного удара оперение ещё долго мелко подрагивало.

Шэнь Сици лишился дара речи.

И чьё самолюбие сейчас только что безжалостно растоптали?

Шаоянь невозмутимо вернул лук владельцу:

— Проверил. Всё работает.

«Да неужели? Думаешь, я не заметил, как ты надо мной издеваешься?»

Сици сердито выхватил лук и упрямо вскинул подбородок:

— Раз такой умный — учи давай!

— Хорошо, — покорно согласился тот.

Шаоянь действовал исключительно по наитию, доверяя мышечной памяти, но его подсказки оказались куда полезнее наставлений профессионального каскадёра.

— Захвати тетиву тремя пальцами: указательным, средним и безымянным. Указательный ложится чуть выше хвостовика, остальные — под ним. Ведущая рука толкает лук вперёд, вторая тянет назад. Раскрывай плечи, плавно распределяя усилие.

Сици послушно натянул тетиву, пока она слегка не коснулась кончика носа и уголка губ, фиксируя прицел. Он изо всех сил пытался запомнить правильное положение тела, как вдруг широкая тёплая ладонь накрыла его пальцы, сжимающие тетиву, и мягко скорректировала направление.

Глуховатый, бархатистый голос Шаояня прозвучал у самого уха:

— Ветер забирает к юго-западу. Бери на полдюйма правее, тогда точно попадёшь.

На Шаояне сегодня было свободное двухцветное худи. Стоило ему подойти ближе, как шуршание ткани принесло уже знакомый, тонкий аромат — тот самый, которым теперь пахла и собственная одежда Сици.

Чужое тепло пробивалось сквозь тонкий трикотаж. Низкий голос Шаояня заставил его грудную клетку слегка завибрировать, и эта мимолётная дрожь передалась Сици. Спина актёра мгновенно напряглась, а пальцы дрогнули, сбив прицел намного сильнее, чем требовалось.

Шаоянь терпеливо вернул его руку на место:

— Не так сильно. Расслабься.

Тетива снова запела, рассекая воздух. Сици отчаянно пытался не думать о щекочущем тепле на тыльной стороне ладони и во все глаза следил за летящим снарядом. На этот раз стрела не рухнула позорно в траву. Пускай она не вонзилась вглубь дерева, как у его наставника, но глухо стукнула по коре и отскочила.

Да это же колоссальный прогресс! Сици просиял и победно посмотрел на стоящего вплотную мужчину:

— Ну что, А-Шао, каков результат?

Шаоянь спокойно убрал руку, сжав пальцы в кулак, и спрятал её в карман худи. Отведя взгляд от сияющего лица Сици, он посмотрел на лежащую под деревом стрелу и одобрительно кивнул:

— Отлично. Ещё пара попыток, и полностью поймаешь ритм.

Экспресс-метод Шаояня сработал безупречно. Когда режиссёр скомандовал готовиться к съёмке, Сици держал лук так уверенно, а целился так хладнокровно, что никто бы не заподозрил в нём человека, впервые взявшего оружие пару часов назад.

На лесной опушке у края деревни чадили два тяжёлых чугунных корыта. В них жарко полыхали смоляные факелы, бросая багровые отсветы на стволы сосен и унося к небу густые клубы дыма. Вэнь Ягэ, игравшая Ду Юй, висела на грубой пеньковой верёвке, привязанная к сухому дереву. Спутавшиеся пряди влажных волос прилипли к её лицу, придавая героине изнурённый, загнанный вид.

Старый староста зажёг свою трубку от углей, затянулся горьким самосадом и не торопясь выдохнул сизый дым. Ссутулившись, он подошёл к немому юноше.

— Такой лук есть у каждого мужчины в нашей общине, — заговорил староста сквозь сизую пелену. Его худое, тёмное лицо казалось вырезанным из древесной коры. Жёлтыми от табака пальцами он приподнял запястье юноши, заставляя того вскинуть оружие. — Научишься бить зверя — станешь ходить на охоту со всеми. Спусти тетиву. Убей чужачку. И тогда ты, твоя мать и сестрёнка обретёте здесь дом. Своих мы в обиду не даём.

Старик отступил на шаг.

Юноша замер. Его рука с луком застыла на уровне плеча, целясь точно в грудь пленницы. Лицо его оставалось маской — ни одной живой эмоции.

— Вот так, сынок, — одобрительно кивнул старик. — Я ведь знаю, что ты умеешь стрелять. Помню, как ты мастерил себе игрушечный лук, чтобы добывать дичь для больной матери. Это ничуть не сложнее, чем подстрелить фазана или зайца. Натяни тетиву и отпусти. Проще простого.

Тетива со скрипом натянулась. Сила упругого дерева сопротивлялась пальцам, но лук согнулся в безупречную дугу. Наконечник стрелы замер напротив сердца Ду Юй.

В тишине потрескивал огонь в жаровнях. Порыв ветра пронёсся над опушкой, всколыхнув кроны сосен унылым, заунывным стоном.

В широко раскрытых глазах немого застыло отчаяние. Его побелевшие пальцы судорожно впились в дерево, руки мелко дрожали от непомерного напряжения, но он медлил. Стрела не сходила с тетивы.

Староста негромко, дребезжаще рассмеялся, словно предвидя это колебание.

— Добрый ты малый. Только кому нужна твоя доброта? Поможет она выжить, когда земля перестанет родить хлеб? Построит новый дом вместо того, что унесло селем? Или, может, вылечит от чахотки, когда кровь пойдёт горлом?

Юноша не шевелился.

— О себе не думаешь — пожалей мать и сестрёнку. Малышка вчера всё допытывалась, когда брат принесёт ей золотых цветов с луга. Так когда ты собираешься вернуть их домой?

Желваки на лице юноши резко обозначились. Пальцы разжались. С сухим хлёстким щелчком стрела сорвалась с тетивы, смазалась в воздухе и, едва не задев ухо Ду Юй, со свистом вошла глубоко в дерево за её головой.

В ту же секунду староста с яростью швырнул трубку в огонь. Искры взметнулись вверх, а лицо старика исказила злобная гримаса.

— Издеваешься, щенок?!

Двое дюжих парней тут же рванулись вперёд, и на немого градом посыпались безжалостные удары.

Повалившись на усыпанную прелой листвой землю, юноша сжался в комок, даже не пытаясь защищаться. Белое холщовое рубище мгновенно покрылось грязью и налипшим мусором. Он закрыл голову руками, но сквозь щели между локтями упрямо блестели чистые, немигающие глаза. Он смотрел мимо своих мучителей — туда, где у самого края тропы рос маленький золотистый цветок.

— Стоп! Снято! Перерыв, актёрам отдыхать!

Сцена была короткой, но её снимали с нескольких ракурсов, так что процесс затянулся. Едва Сици отошёл в сторону, как Шаоянь присел перед ним и принялся бережно отряхивать холщовую ткань от налипшей земли и палой хвои.

— Больно? Они сильно приложились?

Сици на секунду опешил от такой заботы, а затем улыбнулся:

— Да нет, что ты. Ребята опытные, бить умеют: замах страшный, а перед самым телом силу гасят. Если сомневаешься, вечером дома можешь сам меня осмотреть на предмет синяков.

Лань Сяошань, как раз шагнувший к ним с термосом в руках, резко затормозил на полуслове.

«Мама дорогая! — в ужасе подумал помощник. — Это что ещё за намёки?! Разве мне положено такое слушать? Точно нет!»

Он тихонько попятился назад, стараясь быть как можно незаметнее.

Заметив неподалёку Вэнь Ягэ, неторопливо потягивающую сок из рук ассистентки, Сици направился к ней.

— Госпожа Вэнь.

— А, Сици, как раз о тебе думала, — кинодива повернулась к нему. — Знаешь, когда мы в одном кадре, у меня каждый раз мурашки по коже. Вот ты сейчас лежал там, сжавшись от ударов... В глазах ни слезинки, но этот взгляд буквально кричал от боли. Настоящее мастерство, меня до сих пор изнутри колотит.

Она задумчиво щёлкнула дорогой зажигалкой, украшенной россыпью самоцветов, мысленно возвращаясь к только что отснятым дублям.

— И из лука ты целился великолепно. Поверь моему опыту, сейчас полно бездарей, которые не способны совладать с мимикой, чтобы изобразить элементарную радость или печаль. А ты контролируешь каждое движение тела, заставляя его говорить со зрителем. Теперь понятно, почему режиссёр Вань расширил твою роль, наплевав на авторитет Е Мэй.

Сици отсутствовал на площадке три дня и сразу почувствовал, что упустил нечто важное.

— Спасибо за тёплые слова, госпожа Вэнь. Но что вы имеете в виду под «наплевал на авторитет продюсера Е»?

Судя по рабочему графику, эти три дня съёмочная группа провела в лесу под искусственным дождём, снимая бесконечные погони и драки. Часть сцен вообще была ночной — софиты гасили только на рассвете, из-за чего гримёрша сегодня утром буквально засыпала на ходу.

— Хронометраж картины не резиновый, — Вэнь Ягэ понизила голос, предупреждающе сощурившись. — Если экранное время одного актёра растёт, у кого-то его обязательно отберут. За эти дни режиссёр заставлял Сюй Линцзя делать повторные дубли от силы раза три-четыре. Всё очевидно: наш старина Вань твёрдо решил больше не тратить драгоценные минуты на тех, кто не тянет. Тебе нужен сильный пиар-штаб, Сици. Иначе к премьере Е Мэй со своими ручными блогерами смешает тебя с грязью.

— Я вас понял, — Сици вежливо склонил голову. — И ещё раз прошу прощения за тот недавний скандал в сети. Мне крайне неловко, что вас приплели к этой грязной истории.

Удар ведь предназначался ему, а известное имя актрисы использовали лишь как удобный таран.

Актриса, собиравшаяся прикурить, замерла и удивлённо приподняла безупречно очерченную бровь.

— Каков дипломат! Никаких обид за то, что я не кинулась строчить опровержения, да ещё и сам пришёл извиняться. Талантливый, старательный, да ещё и с головой дружишь. Слушай, парень, если надумаешь сотрудничать с медиахолдингом «Цзиньхай» — дай знать. Лично возьму под крыло.

Мощный байк с рёвом рассекал вечернюю прохладу, петляя по лесному серпантину и проносясь мимо приземистых домишек уездного городка. Они остановились у невзрачного трёхэтажного здания с бледно-жёлтой штукатуркой. Припарковав мотоцикл, мужчины начали неспешный подъём по щербатым бетонным ступеням.

— Размышляешь над предложением Вэнь Ягэ?

Закатное солнце просачивалось сквозь узорчатую решётку лестничного пролёта. Сици остановился прямо в полосе этого багрового света. Защитная маска сползла на подбородок, а лицо в лучах угасающего дня казалось совершенной скульптурой. Он обернулся:

— Ты про «Цзиньхай»? Нет, я не стану связываться с этой конторой.

«И как устроен его мозг? — Сици невольно покачал головой. — Какая колоссальная пропасть между нами. Полмесяца назад Шаоянь понятия не имел, кто такая эта Вэнь Ягэ, а сегодня уже препарирует крупнейшие медиахолдинги страны с лёгкостью заправского пиарщика, да ещё и будущее предсказывает!»

— Разумное решение, — Шаоянь посмотрел на него снизу вверх. Словно боясь, что его сочтут предвзятым, он деловито добавил: — За полтора десятка лет существования «Цзиньхай» сумел раскрутить одну лишь Вэнь Ягэ. С продвижением у них беда, стратегии никакой, сценарии выбирать не умеют — остальные их актёры годами прозябают во втором эшелоне. Более того, если они не предложат Ягэ золотые горы, она уйдёт от них сразу, как только истечёт срок контракта.

— Слушай, А-Шао, ты точно не умеешь заглядывать в будущее?

Удивительное дело, но Шаоянь попал в самую точку. В своей прошлой жизни Сици помнил этот громкий разрыв: стоило контракту закончиться, как актриса без колебаний захлопнула за собой дверь. За годы работы она принесла агентству миллиардные прибыли и мировую славу, так что боссы при расставании едва ли не ковровую дорожку перед ней стелили, умоляя заглядывать в гости.

— Обычная аналитика, — отозвался Шаоянь.

О каком будущем могла идти речь, если он даже собственного прошлого толком не помнил.

Повернув ключ в замочной скважине, они вошли в квартиру. После съёмок в лесу Сици весь был покрыт грязью и хвоей. Наспех выудив из шкафа чистые вещи, он заперся в ванной и блаженно подставил тело под струи горячей воды.

Смыв мыльную пену, Сици придирчиво осмотрел себя в зеркале. Кожа была чистой — ни ссадин, ни кровоподтёков. Вспомнив, как напрягся Шаоянь, когда его персонажа избивали ногами в грязи, Сици невольно улыбнулся и крикнул за дверь:

— А-Шао, зайди на секунду!

От гостиной до ванной было всего несколько шагов. Из-под двери уже выползали клубы тёплого влажного пара, пахнущего хвойным гелем для душа. Шум воды стих слишком быстро — Сици пробыл там едва ли пять минут. Шаоянь подошёл и нерешительно коснулся холодного металла ручки, не решаясь нажать.

«Мой парень предлагает принять душ вместе... — Шаоянь застыл, лихорадочно соображая. — Это ведь наверняка приведёт к чему-то большему. К интимной близости».

Но никаких практических знаний или хотя бы теоретической базы по этой части в его пустой голове не сохранилось.

Впервые в жизни хвалёный аналитический ум подвёл его, заставив почувствовать себя абсолютно беспомощным.

http://bllate.org/book/35153/4608519