Готовый перевод Are You Going to Fish or Not? / Ты вообще собираешься меня ловить?: Глава 21

Глава 21

Роль немого юноши была отснята уже большей частью, так что график Шэнь Сици наконец-то стал свободнее. Целых три дня ему не нужно было отмечаться на съемочной площадке.

Позволив себе неслыханную роскошь — потратить целый день на разбор сценария и репетиции с безотказным Шэн Шаоянем в качестве партнера, — на следующее утро Шэнь Сици со спокойной совестью проспал до полудня. Оставшееся время пролетело в блаженном безделье: они смотрели финансовые новости, поливали бугенвиллею на балконе, лениво разглядывали синеющие вдали горные хребты, наводили порядок в комнате, наблюдали за тем, как Шаоянь анализирует фондовый рынок, и с каменными лицами смотрели плоское юмористическое шоу, в котором не было ни единой смешной шутки.

Из-за этого Шэнь Сици чувствовал себя школьником, который привык к девяти урокам в день и двум часам факультативов, а потом внезапно ушел на каникулы. В народе это состояние называют просто: неприкаянный, не знающий, куда себя деть.

Вдоль узкой улочки теснились невысокие жилые дома. Под натянутым навесом фруктовой лавки покачивалась на ветру тусклая лампочка Ильича. Свет метался из стороны в сторону, увлекая за собой длинные, неверные тени.

Покупатель у прилавка был в черной рубашке. Когда он наклонялся, натянутая ткань вычерчивала четкие линии крепкой спины и узкой талии, а металлическая молния на брюках ловила редкие блики. Он взял гроздь каких-то незнакомых местных плодов и опустил их в прозрачный целлофановый пакет. Одинокие, размытые неоновые вывески вокруг придавали этой случайной картине влажную, почти кинематографичную глубину.

Хозяйка лавки, пожилая женщина, увлеченно следила за перипетиями дешевой дорамы из серии «ты меня любишь, а я тебя нет». Машинально бросив в пакет покупателя щедрую горсть сухофруктов, она с улыбкой сощурилась, отчего морщинки у ее глаз стали еще глубже:

— Красавчик, а чего твой младшенький сегодня не с тобой?

Старушка говорила на местном диалекте, проглатывая окончания, но Шэн Шаоянь уже понимал почти все:

— Устал на работе, отдыхает дома.

Скользнув взглядом по стершимся цифрам на стареньких электронных весах, Шэн Шаоянь незаметно перевел при оплате немного больше положенного.

Услышав, что юноша отдыхает, старушка так и расплылась в улыбке:

— Повезло парню! Названный старший брат у него не просто красавец, а еще и заботливый какой!

Повезло?

"Повезло ли ему?.. Раньше я относился к Шэнь Сици из рук вон плохо"

Шэн Шаоянь снова вспомнил откровения Шэнь Сици, которыми тот поделился во время поездки на мотоцикле. Отец-алкоголик, распускавший руки, равнодушная мать... Юноша пробился сам, вырвался из глуши благодаря собственному упорству, но лишь для того, чтобы встретить человека вроде него самого — того, кому ни в коем случае нельзя было доверять свое сердце.

До потери памяти он, должно быть, все же испытывал к Шэнь Сици какие-то чувства, иначе они бы не сошлись. Однако по сравнению с холодной выгодой эта привязанность оказалась подобна невесомой пыли — даже порыва ветра ждать не пришлось, осыпалась и исчезла без следа.

Пройдя немного с пакетом фруктов в руках, Шэн Шаоянь остановился и спросил:

— Бабушка, а тут поблизости есть где погулять, развеяться? У него последние дни настроение не задалось.

Старушка тут же потеряла всякий интерес к телевизору.

— Развеяться? — оживилась она. — Вы, приезжие, небось и не знаете: скоро ведь третий день третьего лунного месяца! У народности Лин начинается Праздник обрывистых песен — считай, то же самое, что этот ваш молодежный День святого Валентина!

Шэн Шаоянь удивленно переспросил:

— День влюбленных?

— Ну да! К юго-востоку от уезда, у реки под горой, есть большое поселение народности Лин. Там сейчас вовсю гулянья идут: бросают шелковые шары, дарят цветы, а влюбленные устраивают песенные поединки, глазки друг другу строят! Самое то для вас, молодых голубков, сходить да повеселиться!

Стоило открыть дверь съемной квартиры, как в лицо пахнуло прохладным сквозняком с балкона. Заметив, что Шэнь Сици сидит в деревянном кресле у окна и читает сценарий, Шэн Шаоянь предложил:

— Хочешь завтра съездить развеяться? Бабушка из лавки внизу сказала, что в местном поселении сейчас праздник. Можем посмотреть.

Шэнь Сици удивленно обернулся, и Шэн Шаоянь поспешил добавить:

— Мы ведь раньше никогда толком никуда не выбирались вместе.

Даже гадать не стоило: количество их свиданий в прошлом было ничтожно малым, если вообще не стремилось к нулю.

— Завтра? — улыбнулся Шэнь Сици. — Почему бы и нет. Я как раз гадал, чем себя занять.

Если подсчитать дни, Шэн Шаояню оставалось пробыть в этом глухом уезде от силы недели полторы. На душе у Шэнь Сици заскребли кошки.

Учитывая параноидальный характер Шэн Шаояня, можно было не сомневаться: вернув память, тот сразу же занесет его в черный список как фигуру повышенного риска. В конце концов, поступки самого Сици, как их ни оправдывай, все равно оставляли слишком много вопросов.

Получается, их дружбе оставались считанные дни.

Впрочем, Шэнь Сици быстро взял себя в руки, и на душе у него потеплело. По крайней мере, Шэн Шаоянь сейчас жив и здоров, на него никто не нападает, и он не лежит в реанимации на грани жизни и смерти.

Подумаешь, они больше не будут общаться. С этой ценой вполне можно смириться.

По телевизору крутили старый фильм. Шэнь Сици использовал диалоги героев как белый шум: лениво откинувшись на спинку дивана, он листал карту в телефоне, пытаясь прикинуть расстояние до поселения.

— Завтра утром первым делом нужно заправить мотоцикл, бак почти пустой.

Шэн Шаоянь проследил за тем, как Шэнь Сици уменьшает масштаб карты, переводя взгляд на извилистый горный серпантин, и с сомнением спросил:

— А наш драндулет вообще выдержит такую дорогу?

— Зря ты так, мотоцикл бы очень обиделся, услышь он твои слова, — фыркнул Шэнь Сици. — Он каждый день верой и правдой возит нас туда-сюда, изо всех сил стараясь не рассыпаться на винтики. Верь в него! Какая-то деревушка для него — сущий пустяк.

Шэн Шаоянь на секунду замолчал, а затем негромко произнес:

— Хорошо. Верю тебе.

Внезапно окно карты на экране сменилось входящим вызовом. На дисплее высветилось имя: «Режиссер Вань Шань». У Шэнь Сици тут же появилось дурное предчувствие.

Спустя полчаса их мотоцикл в стиле постапокалиптического панка протарахтел через половину уезда и замер у неприметного кирпичного здания.

Это была лучшая гостиница в уезде, которую съемочная группа выкупила целиком. Здесь жили режиссер Вань и исполнители главных ролей. Остальной персонал ютился в съемном жилье на соседней улице — весь этот район превратился во временную базу киношников.

Шэнь Сици слез с сиденья, прижимая к груди сценарий:

— А-Шао, возвращайся домой. Не знаю, на сколько я тут застряну.

Шэнь Сици не понаслышке знал, каково это — работать с режиссерами, которых перед сном внезапно посещало вдохновение. В такие моменты они посреди ночи поднимали сценаристов и актеров, чтобы перекроить сцены. Все могло закончиться за пару часов, а могло растянуться до самого рассвета, после чего измученная группа без сна отправлялась прямиком на площадку. Каждая минута была на счету.

Шэн Шаоянь уперся ногой в щербатый асфальт. Даже на этом полуразрушенном мотоцикле он ухитрялся выглядеть так, словно позировал для обложки журнала. Протянув руку, он привычным, удивительно мягким жестом поправил растрепавшуюся от ветра челку на лбу Шэнь Сици:

— Как закончишь, сразу звони. Я приеду за тобой.

Над входом неутомимо моргала неоновая вывеска гостиницы, бросая цветные отсветы на лицо Шэн Шаояня и подчеркивая его безупречные черты. Когда он смотрел на кого-то с таким сосредоточенным вниманием, легко можно было поддаться иллюзии, будто во взоре его сквозит глубокая, искренняя нежность.

Шэнь Сици мысленно вздохнул: от мужчин с такой внешностью действительно легко потерять голову.

— Ладно, я пойду. Веди аккуратнее.

Сделав шаг назад, он с сожалением добавил:

— А-Шао, завтра в деревню съездить, наверное, не получится. Скорее всего, просижу здесь до утра. Пока даже непонятно, изменят ли завтрашний график и будут ли снимать мои сцены.

Заметив его разочарование, Шэн Шаоянь мягко отозвался:

— Ничего страшного. Съездим в другой раз, как появится возможность.

"Другого раза, скорее всего, уже не будет", — подумал Шэнь Сици.

В приграничном городке даже лучшая гостиница выглядела скромно. Беленые стены казались бы голыми, если бы не развешанные повсюду традиционные картины и плетеные гобелены местных мастеров. Смотрелись они очень колоритно. Шэнь Сици с интересом разглядывал их на ходу, решив перед отъездом из уезда Суй непременно купить парочку таких вещиц на память.

Сверившись со сброшенным номером комнаты, Шэнь Сици постучал. Дверь открыл помощник режиссера. Войдя внутрь, юноша мысленно присвистнул: в тесном номере яблоку негде было упасть. Режиссер, его замы, ассистенты и трое штатных сценаристов забили комнату под завязку. На журнальном столике громоздились пустые банки из-под растворимого кофе, пепельницы ломились от окурков, а вокруг валялись заляпанные листы с нечитаемыми каракулями и набросками раскадровок, выполненных в духе чистого абстракционизма.

Не успел Шэнь Сици присесть, как режиссер Вань окликнул его:

— О, явился! Вон, возьми со стола листок, мы только что набросали эту сцену. Нарисуй примерно, как это будет смотреться, прочувствуй образ.

Отложив вещи, Шэнь Сици взял листок, внимательно пробежал глазами текст и спросил:

— Режиссер, а где будут стоять камеры и как пойдет свет?

Он в очередной раз порадовался своей предусмотрительности — как же хорошо, что он отправил Шэн Шаояня домой. Судя по настрою собравшихся, было совершенно неясно, удастся ли ему выбраться отсюда хотя бы к рассвету.

В начале пятого утра в эфир на стриминговой платформе вышла Чэн Нинъюй.

Закрепив телефон на штативе, она помахала в камеру:

— Всем доброе утро! Я сейчас в гостинице, где живет съемочная группа, скоро выезжаю в аэропорт. Поскольку до ближайшего лететь и лететь, пришлось встать в такую рань.

Зрителей в этот час было не так много, как днем, но чат все равно двигался довольно бодро.

[— Это что, бонус для полуночников?! Сестра Нинъюй, посмотри на меня! Богиня, обнимаю! ~]

[— Сестра Нинъюй, ты еще у Цзяцзя? Слышала, съемки идут прямо у первобытного леса. Так жалко нашего Цзяцзя, условия у съемочной группы действительно суровые.]

[— Боже мой, сестра Нинъюй без макияжа выглядит просто потрясающе! Поделись секретом ухода! Кажется, в этом мире старею только я...]

Надев маску, Чэн Нинъюй покатила чемодан к выходу. Держа в руке селфи-палку, она вполголоса отвечала на вопросы зрителей:

— Да, я провела с Цзяцзя три дня. Условия здесь и правда суровые, но ради хорошего кадра можно и потерпеть. Когда фильм выйдет в прокат, обязательно поддержите нас в кинотеатрах!

Прикрыв дверь номера, она пошла по коридору. Колесики чемодана бесшумно катились по мягкому ковролину. Заглянув во фронтальную камеру как в зеркало, Чэн Нинъюй кокетливо поправила волосы:

— Я же в маске на пол-лица, как вы вообще умудрились меня узнать? Ребят, не засиживайтесь допоздна, это вредно для здоровья. Цзяцзя? Он порывался проводить меня, но недосып плохо сказывается на съемочном процессе. Пришлось соврать, будто улетаю только в полдень. Он у нас с самого детства такой доверчивый, правда?

Пока она говорила, взгляд ее случайно зацепился за ростовое зеркало в коридоре. Из-за поворота показался молодой человек в белом свободном худи с капюшоном. В руках он что-то держал.

Это был тот самый новичок — Шэнь Сици.

"Что он здесь делает в такое время?"

Чэн Нинъюй сбавила шаг и неуловимым движением изменила наклон камеры так, чтобы Шэнь Сици попал в объектив, но при этом сцена не выглядела подстроенной.

Новичок врезался ей в память еще во время первого визита на съемочную площадку.

Во-первых, его актерская игра на площадке поражала глубиной — для вчерашнего дебютанта это был просто немыслимый уровень. Во-вторых, вчера продюсер Е Мэй жаловалась ей по телефону, что Цуй Юньвэй буквально ходит за ней по пятам и постоянно вставляет палки в колеса. До Е Мэй даже дошли слухи, будто Цуй Юньвэй твердо намерен подписать Шэнь Сици, чтобы выставить его против нее и Сюй Линцзя.

Поначалу Чэн Нинъюй не принимала Шэнь Сици всерьез. За долгие годы в шоу-бизнесе она нагляделась на амбициозных выскочек, которые поднимали легкую волну хайпа, а затем бесследно растворялись в пучине забвения.

Ей казалось, что Е Мэй попросту паникует. Какой-то парень с улицы без агентства, связей и ресурсов — разве может он тягаться с ее любимым Цзяцзя?

Однако Е Мэй не разделяла ее скепсиса, твердя, что у мальчишки редкая удачливость. Первую волну популярности вэйбо принесла ему случайная серия кадров, сделанная пожилым фотографом-бердвотчером.

Люди из индустрии развлечений всегда трепетно относились к понятию «везение», и Чэн Нинъюй не была исключением. Удача в их деле решала слишком многое — не зря ведь перед запуском каждого проекта съемочная группа исправно жгла благовония и кланялась духам, моля о благополучном завершении работы.

Краем глаза она заметила, что на другом конце коридора Шэнь Сици притормозил перед одной из дверей. Чэн Нинъюй лихорадочно припомнила планировку номеров: если память ей не изменяла, именно там поселили исполнительницу главной роли — Вэнь Ягэ.

А вот это уже становилось по-настоящему интересным.

Убедившись, что запись экрана идет полным ходом, Чэн Нинъюй поправила беспроводной наушник и тихо заговорила:

— Котята, подождите минутку, я только гляню, на месте ли документы. Вечно дергаюсь, пока лишний раз не удостоверюсь.

[— Ха-ха, жизненно! Я перед выходом раз десять проверяю ключи и паспорт!]

[— Оказывается, даже у звезд есть эта навязчивая привычка!]

[— Сестра Нинъюй, не переживай, мы подождем! Спокойной дороги!]

Разумеется, за пределами кадра Чэн Нинъюй и не думала открывать сумку. Она лишь удерживала нужный ракурс, фиксируя происходящее в коридоре. Рассудив, что компромата достаточно, она вновь лучезарно улыбнулась в объектив:

— Фух, все на месте! Ладно, я побежала, внизу меня уже ждет трансфер.

Пепельницы были переполнены окурками. Вернувшись в номер режиссера Ваня, Шэнь Сици едва не задохнулся от плотной завесы сизого дыма и поспешил распахнуть окно, чтобы хоть немного проветрить душное помещение.

Спустя полчаса режиссер Вань со вздохом снял очки для чтения:

— Сдаю позиции... Раньше после бессонной ночи бегал как ни в чем не бывало, а теперь голова раскалывается, мысли путаются. Кто-нибудь проголодался? Пойдемте вниз, съедим по тарелке горячей лапши, взбодримся.

"И это вы называете старостью? — мысленно хмыкнул Шэнь Сици. — Вы мало того что продержались до утра, так у вас еще и аппетит остался!"

У самого юноши не было ни малейшего аппетита — в его уставшем мозгу пульсировала одна-единственная мысль: «Спать. Срочно спать».

Помощник режиссера и главный сценарист, признанные ветераны ночных штурмов, дружно поддержали идею. Режиссер Вань Шань перевел взгляд на безмолвного Шэнь Сици:

— Сценаристы корпели над текстом всю ночь, а ты безропотно отыгрывал каждый новый вариант. Без партнеров, без реквизита — чисто на мимике и взглядах. Измотался, парень. Давай я велю выделить тебе свободный номер, выспишься хоть?

Шэнь Сици с трудом подавил зевок:

— Спасибо, режиссер, но мне тут близко, я лучше сразу домой поеду. — Он с затаенной надеждой заглянул режиссеру в глаза: — Ведь сегодня моих сцен больше не намечается? Насчет графика сюрпризов не будет?

Режиссер Вань добродушно рассмеялся, глядя на его измученный вид:

— Да иди ты уже, отсыпайся со спокойной душой. Эту сцену снимем позже, я сдвину ее в графике на несколько дней!

Шэнь Сици расплылся в благодарной улыбке, отчего на его щеках проступили очаровательные ямочки:

— Режиссер, вы просто гений!

Когда он спустился в вестибюль и вышел на улицу, над крышами уже брезжил первый робкий рассвет. Шэнь Сици застыл на углу пустынной улочки, где угасали неоновые огни, и стал оглядываться по сторонам в надежде поймать редкое в этот час такси.

В тишине послышался приближающийся шорох шин, катившихся по влажному асфальту.

— Шэнь Сици.

Юноша решил, что от переутомления у него начались слуховые галлюцинации. Но в следующий миг на его плечи легло тяжелое теплое пальто, а ноздри защекотал знакомый, едва уловимый аромат кондиционера для белья.

Шэнь Сици уставился на мужчину, возвышавшегося перед ним на полголовы, и заторможенно спросил:

— Ты... все это время ждал здесь? Не уезжал?

— Угу, — кивнул тот. — Залезай, поехали домой.

Предрассветный ветер обжигал прохладой. Отдав куртку, Шэн Шаоянь остался в одном черном лонгсливе, облегавшем широкие плечи и рельефную спину. Он уверенно держал руль, слегка повернув голову к Сици. Его точеный профиль в сумерках казался безупречным, без малейших следов усталости, а в глубоком, внимательном взгляде читалось нечто такое, что не требовало лишних слов.

Шаоянь слегка подался вперед, прерывая молчание:

— Чего застыл? Садись давай.

Растрепанные пряди, его теплое дыхание и идущий от тела ощутимый жар — все вдруг оказалось непозволительно близко.

—... Да, едем.

Шэнь Сици на мгновение действительно потерял дар речи. Ему вдруг показалось, что серая, унылая улица благодаря появлению этого человека расцвела яркими красками, а бледный, холодный серп луны в вышине стал излучать мягкое тепло.

Устроившись на заднем сиденье и плотнее запахнув полы пальто, он перестал чувствовать колючий ветер. Медленно, неуверенно Шэнь Сици опустил голову и прислонился лбом к надежной спине Шэн Шаояня.

На душе у него было неспокойно.

"Зачем ты так добр ко мне?.. Чем лучше ты ко мне относишься, тем сложнее мне будет уйти"

"Но ведь в конце концов нам все равно придется расстаться"

К моменту, когда они приехали, Шэнь Сици едва держался на ногах от усталости. По лестнице Шэн Шаоянь буквально тащил его, крепко сжимая за запястье. Стоило юноше переступить порог спальни, как он ничком повалился на постель и мгновенно провалился в глубокий сон.

Шэн Шаоянь плотно закрыл окно, отсекая утренний уличный шум, бросил взгляд на уютный кокон из одеяла, в который завернулся спящий, и тихонько притворил за собой дверь спальни.

Сам он успел лишь немного подремать, привалившись к рулю мотоцикла у гостиницы, но спать совершенно не хотелось. Перекусив на скорую руку упаковкой булочек, Шаоянь отыскал в сети свежие закадровые материалы с Шэнь Сици. Просмотрев ролики, он задумался над концепцией монтажа и решил сделать «нарциссический» эдит, объединив двух персонажей, которых играл юноша.

Чистый помыслами Сын горного божества, полюбивший коварного молодого жреца, далекого от всякой праведности.

Он долго искал подходящую музыку, экспериментировал с ритмом переходов и ракурсами. Когда сквозь щели в шторах комнату залил яркий солнечный свет, Шаоянь с удивлением обнаружил, что на часах уже десять утра.

Тем временем в Вэйбо Чэн Нинъюй выложила запись своего утреннего эфира, в котором запечатлела ранние сборы в аэропорт.

Поначалу в комментариях фанаты лишь восхищались ее безупречным внешним видом, засыпая комплиментами, и расспрашивали, как устроился Цзяцзя, как продвигаются съемки и не тяжело ли ему приходится в столь суровых условиях.

Однако вскоре среди хвалебных отзывов стали проскальзывать и другие реплики.

[— Погодите, там позади сестры Нинъюй, в конце коридора... это ведь тот новичок, Шэнь Сици? Качество видео так себе, но его лицо ни с кем не спутаешь! Вау, неужели они случайно попали в один кадр?]

[— Это же гостиница, где живет группа. Странно, четыре утра, а Шэнь Сици только возвращается откуда-то?]

[— Девчонки из фандома Вэнь Ягэ, гляньте-ка! Видите горшок с цветком у двери? Там еще три декоративных фонарика висят, один наполовину засохший. Это же то самое растение, которое наша Сестра Я вечно поливает недопитым чаем после съемок?]

[— Точно, один в один ее комната! Но бред какой-то... Четыре утра! Что ему делать у номера нашей Сестры Я?]

[— А может, он не заходил туда, а наоборот — только что вышел?]

[— Черт, ну у наших пользователей и зрение! Вы что, видео через микроскоп смотрите? Неужели мы стоим на пороге грандиозного скандала? Вот это жара!]

http://bllate.org/book/35153/4567599