Готовый перевод Are You Going to Fish or Not? / Ты вообще собираешься меня ловить?: Глава 18

В последний день марта с утра пролился короткий дождь. Он омыл каждый зеленый листок в горах, оставив их чистыми и блестящими.

К приезду Шэнь Сици все уже стихло. Лань Сяошань с оживлением делился свежими сплетнями:

— Помощник режиссера так и вьется перед Вань Шанем, хвастается! Говорит, что зажег три благовония и вымолил сухую погоду, мол, искренность растрогала небеса. — Сяошань показал скриншот в телефоне. — А ведь в прогнозе четко написали: в десять часов дождь сменится солнцем. И правда, распогодилось!

Шэнь Сици приложил палец к губам:

— Тсс, потише. Услышит — оставит тебя без обеда.

Лань Сяошань тут же зажал рот ладонью, но не успел опомниться, как из его пальцев бесследно исчез флакон с репеллентом. Он лишь молча проводил взглядом Шэн Шаояня, который методично принялся распылять средство вокруг Шэнь Сици.

«Опять не успел!»

Помощник удрученно хлопнул себя по лбу. Как он мог забыть? Вчера повторилось то же самое: стоило потянуться за спреем от комаров, как Шэн Шаоянь перехватывал его из-под носа. Разламывал одноразовые палочки, убирал занозы, подавал минералку — Лань Сяошань вообще остался не у дел.

Он считал себя опытным ассистентом, но ему еще не доводилось работать с такими неразлучными, приторно-сладкими парочками. Стоит ли в такой ситуации отвоевывать свои обязанности обратно?

Заметив, что Шэнь Сици ушел здороваться с группой, Лань Сяошань нерешительно подошел к Шэн Шаояню и негромко произнес:

— Брат, мне вообще-то зарплату за это платят. Может, я сам?

— Не нужно, я справлюсь, — ответил Шэн Шаоянь, поправляя черную маску. Вторую половину фразы он оставил при себе: «Шэнь Сици мне тоже платит».

Почувствовав угрозу своему профессиональному положению, Лань Сяошань решил проявить себя в другом. Он подскочил к актеру:

— Брат Шэнь, всего за пару дней число твоих подписчиков в вейбо перевалило за шестьсот тысяч! Я перед сном листал видеоплатформы — те снимки в образе Сына горного божества и записи со стримов разлетелись на фан-арты и нарезки. Просмотры просто космические! То ли еще будет!

Шэн Шаоянь уловил ключевые слова: «фан-арты и нарезки»?

— Брат Шэнь, а агентства на тебя уже выходили? — Лань Сяошань гордо выпятил грудь. — Я в этой индустрии не первый год. Знаю, какие компании выжимают из актеров все соки, у кого контракты почестнее, а у кого кормежка в столовой лучше.

После того как официальный аккаунт съемочной группы упомянул его в публикации, личные сообщения Шэнь Сици действительно завалили предложениями от агентств. Но поскольку все свободное время уходило на сценарий, он просто отдал телефон Шэн Шаояню, чтобы тот разбирался с почтой.

Он и подумать не мог, что в тот же вечер Шэн Шаоянь откроет ноутбук и составит для него аналитический отчет страниц на тридцать. Там было все: от способности компании выбивать ключевые роли в проектах до уровня коммерческих брендов, с которыми они сотрудничают; от пиара и кризисного менеджмента до профессионализма команды; от юридических споров прошлых лет до структуры акционеров и перспектив развития.

Пролистав пару страниц этого запредельно профессионального доклада, Шэнь Сици лишь покачал головой. Какая честь — сам вице-председатель совета директоров конгломерата Шэнхэ выступает в роли его личного консультанта!

— А-Шао уже отсеял все неподходящие варианты.

Лань Сяошань, снова оставшийся без работы, изумленно округлил глаза:

— И что, совсем никого приличного?

— Ни одного, — вмешался Шэн Шаоянь. — Все они хотят по-быстрому подписать контракт, пока твой брат Шэнь на волне популярности, в надежде, что он один будет кормить всю контору.

— Ну уж нет! Брат Шэнь не должен быть дойной коровой! — Лань Сяошань замотал головой быстрее, чем погремушка. Вдруг его осенило: — Брат Шао, ты ведь такой сообразительный. Почему бы тебе не стать агентом брата Шэня?

Тогда им не придется переживать из-за разлуки на съемках, и они смогут легально находиться рядом круглые сутки.

Шэнь Сици поспешил пресечь эту идею:

— А-Шао это не подходит.

Учитывая астрономическое состояние Шэн Шаояня, Шэнь Сици пришлось бы безвылазно сниматься несколько десятилетий, чтобы просто оплатить его услуги. К тому же до возвращения памяти Шаояня оставалось всего полмесяца.

«Логично», — подумал Шэн Шаоянь. Шэнь Сици прав: служебные романы вредят командной работе. Будучи ключевой фигурой, он может столкнуться с обвинениями в предвзятости, что повредит его карьере в долгосрочной перспективе.

За две недели съемок группа успела сплотиться. Попутно затачивая карандаш для бровей, гример поинтересовалась:

— Видели горячие новости? Сюй Линцзя последние пару дней красится исключительно в гримерке Чжун Юэ. Во время утренней трансляции учитель Чжун случайно попал в кадр и заодно поприветствовал зрителей. Кто бы мог подумать, ведь еще недавно Цзяцзя безуспешно пытался напроситься к нему на консультацию по сценической речи.

Лань Сяошань тут же вклинился в беседу:

— Да-да, я видел! Учитель Чжун до этого выложил всего одно фото, чтобы успокоить публику, фанаты с ума сходили от беспокойства. А тут он показался на стриме, и все бросились на канал к Сюй Линцзя. В вейбо уже три хэштега в топе!

Гример натянула маску повыше и понизила голос:

— А про «Обреченных на любовь» слышали?

— Про кого? — не понял Сяошань.

— «Обреченные на любовь»! «Сюй» от Сюй Линцзя и «Чжун» от Чжун Юэ. В комментариях под трансляцией уже вовсю шипперят, моментально название для пары придумали. Правда, на площадке шепчутся, что Сюй Линцзя просто примазывается к авторитету Чжун Юэ ради пиара...

Гример вовремя прикусила язык, сообразив, что сболтнула лишнего. Пытаясь загладить неловкость, она быстро перевела тему, но Шэнь Сици лишь спокойно улыбнулся:

— Должно быть, это преданные фанаты учителя Чжуна так говорят?

Шэнь Сици не сомневался, что за этим стоит холодный расчет Сюй Линцзя.

Если он правильно помнил, мода на продвижение мужских дуэтов начнется только со следующего года, когда в этот тренд вцепятся все сериалы и фильмы. Выгорит — отлично, нет — никто ничего не теряет. Он смутно припоминал, что во время рекламной кампании следующей картины Чжун Юэ пиарщики тоже раскручивали его дуэт со вторым актером, и это принесло колоссальные охваты.

Попытка привязать свое имя к Чжун Юэ на съемках фильма «Резня в Божественной столице» действительно была самым коротким путем к славе.

— Вот именно, поэтому его поклонники в ярости, требуют оставить их кумира в покое, — поддержала гример. — А вот сестра Вэнь просто невероятная. Вчера на церемонии взяла Премию Золотого листа за лучшую женскую роль. Я сейчас шла сюда, видела, как к площадке подъехало несколько фургонов с едой — празднуют!

На съемочной площадке их уже ждала Вэнь Ягэ. Держа в пальцах незажженную ментоловую сигарету, она о чем-то беседовала с режиссером Вань Шанем. Заметив Шэнь Сици, она ярко улыбнулась ему одними губами в знак приветствия.

Шэнь Сици ответил мягкой улыбкой и беззвучно одними губами произнес: «Поздравляю».

Природа сама выступила в роли лучшего осветителя. Под лучами полуденного солнца немой юноша в простом белом одеянии из домотканого полотна неторопливо шел во главе отряда. Тени колышущихся ветвей ложились на его плечи, создавая на ткани изысканные узоры, напоминающие традиционную китайскую живопись гохуа.

Он остановился у отвесной скалы, откуда сквозь каменистую расщелину пробивался чистый горный ключ. Юноша наклонился, зачерпнул ладонями воду и умылся — казалось, будто родниковая вода омывала чистейший белый нефрит.

Ду Юй, которую играла Вэнь Ягэ, заметила, что он бережно опустил в холодную воду букет собранных по дороге полевых цветов.

— Те цветы в глиняных кувшинах у тебя во дворе — ты тоже сам их собираешь? Нравятся?

Немой юноша кивнул, а затем покачал головой.

Ду Юй, все еще не доверявшая ему до конца, пристально вглядывалась в его лицо:

— А кому тогда? Твоей матери? Или сестре?

Юноша обмакнул пальцы в воду и быстро набросал на влажном камне силуэт маленькой девочки с забавными хвостиками, после чего с улыбкой посмотрел на Ду Юй.

Та больше вопросов не задавала.

Они двинулись дальше. Юноша сорвал с ветки зеленый лист, на мгновение замялся, но все же прижал его к губам. Чистый свист листовой свирели нежным эхом раскатился по лесной чаще.

***

Следующая сцена.

Густые кроны вековых деревьев почти не пропускали солнечный свет, погружая лес в полумрак. Немой юноша вел группу вперед. Внезапно позади него молодой полицейский Сяолинь вскрикнул:

— Командир! Засада!

Крик оборвался. Нога Сяолиня угодила в силок, веревка резко взмыла вверх, и парень повис на дереве вниз головой. Командир группы Чжан Сюнь, Ду Юй и работающий под прикрытием А-Чжэн оказались зажаты в тяжелой маскировочной сети, лишившись возможности двигаться.

Немой юноша замер спиной к ним. В его глазах промелькнуло чувство вины. Он медленно повернулся. Сяолинь, раскачиваясь в воздухе, отчаянно кричал:

— Не двигайся! Там могут быть еще ловушки!

Но юноша остался стоять на месте. Он лишь поднял голову и посмотрел на Сяолиня с той же чистой, лучезарной улыбкой, которой встречал их на рассвете.

Тревога на лице полицейского постепенно сменилась леденящим осознанием.

Он не мог поверить своим глазам:

— Это ты... Ты специально заманил нас сюда. Тот свист... — До него наконец дошло. — Ты не птицам подражал. Ты подавал сигнал банде! Зачем? Зачем ты это сделал?

Немой юноша молча посмотрел на Сяолиня, снова поднес лист к губам и тихо свистнул два раза.

Лицо Сяолиня на миг окаменело, он яростно стиснул зубы.

Запутавшаяся в сетях Ду Юй крикнула:

— Сяолинь, что он говорит?

— Он говорит... — Сяолинь с трудом сглотнул слезы обиды, заставил себя зажмуриться и выкрикнул: — Он говорит, что мы просто кучка приехавших из города дураков!

— Снято! — раздался громкий голос Ван Шаня. — Замрите, держите эмоции. Снимем крупные планы. Шэнь Сици, превосходная мимика, давай еще раз точно так же!

***

Спустя некоторое время пиар-служба смонтировала короткий ролик и выложила его на официальной странице фильма.

В полуминутном видео юноша в белом одеянии с мокрым лицом тепло улыбался в объектив камеры, прижимая к груди охапку ярких полевых цветов. В следующем кадре он, держа в руке сухую ветку, с тоской и нежностью смотрел на исчезающий влажный рисунок девочки на скале.

За считаные минуты количество комментариев перевалило за тысячу.

«— Боже, какая хрупкая красота! Мое сердце разбито, почему он такой грустный? Кажется, он вот-вот рассыплется на осколки! Обожаю этот типаж, просто эстетический экстаз...»

«— Какая чистая улыбка! Этот персонаж невероятный. Он улыбается мне с цветами в руках... Ладно, я согласна, забирай меня замуж!»

«— Кто-нибудь, остановите меня, я пересматриваю это по кругу! Потрясающе. Каждый раз Шэнь Сици открывается с новой стороны — то возвышенный, то порочный, то невинный и ранимый. Срочно открываю программу для монтажа!»

В своей съемной квартире Шэн Шаоянь зашел на видеоплатформу, о которой говорил Лань Сяошань, вбил в поиск имя актера и посмотрел несколько роликов, чтобы разобраться, что такое фан-арты и нарезки.

Однако, за исключением работы пользователя под ником «Задумавшийся ягнёнок» под названием «Эстетический шок: у шоу-бизнеса еще есть шанс» и видео с заголовком «Три минуты под гипнозом этой красоты», остальное выглядело довольно посредственно.

Кроме того, несколько популярных бьюти-блогеров с миллионной аудиторией уже попытались повторить ритуальный макияж Шэнь Сици.

Шэн Шаоянь не разбирался в тонкостях косметики, но результат явно не шел ни в какое сравнение с оригиналом.

Шэнь Сици всегда берег здоровье и не ложился поздно, поэтому к этому времени уже крепко спал. За окном покачивалась деревянная птица на цепочке. Шэн Шаоянь нашел пару инструкций по видеомонтажу и сам сел за работу.

Он увлекся и закончил только к четырем часам утра.

За окном чернели силуэты деревьев, тускло горели желтые уличные фонари. В темной гостиной единственным источником света оставался экран компьютера. Шэн Шаоянь расслабленно откинулся на спинку старого дивана, не чувствуя усталости. Его длинные ноги в черных домашних брюках были небрежно вытянуты, в пальцах он лениво держал баночку с холодным напитком.

Он сосредоточенно пересматривал получившийся ролик.

Свет монитора отражался в его глазах глубокими синими искрами.

На экране сквозь листву деревьев пробивались солнечные блики, напоминающие озерную рябь. Шэнь Сици стоял посреди этого великолепия — ослепительно белый, затмевающий своей красотой лесные цветы.

Прозрачная капля воды медленно скатилась по его скуле, оставив на бледной коже влажный след.

Шэн Шаояню невольно захотелось протянуть руку и стереть ее.

Не отрывая взгляда от монитора, он сделал глоток, чувствуя, как покалывают язык ледяные пузырьки газа.

Тихо работала музыка на повторе. С улицы доносился редкий гул проезжающих мотоциклов и тележек. Шэн Шаоянь сжал пустую жестяную банку и точным движением отправил ее в мусорное ведро.

Вдруг из спальни донесся глухой стук.

Шэн Шаоянь замер и повернул голову к закрытой двери.

Через пару секунд звук повторился.

Он бесшумно подошел к комнате в темноте и, не решаясь войти без стука, негромко позвал:

— Шэнь Сици?

В ответ тишина. Шэн Шаоянь уже собирался уйти, как вдруг в звенящей ночной тишине послышался слабый, едва различимый голос:

—... А-Шао.

Он тут же нажал на ручку двери. В спальне царил полумрак, лишь первые предрассветные лучи слабо очерчивали контуры мебели.

Шэнь Сици больше не отзывался, словно это имя Шэн Шаояню послышалось, но, прислушавшись, он уловил его прерывистое, тяжелое дыхание.

По памяти нащупав выключатель, он зажег настольную лампу. Мягкий свет залил угол комнаты. Одеяло на кровати было скомкано, из-под него виднелась тонкая, изящная щиколотка.

Шэн Шаоянь подошел ближе:

— Шэнь Сици?

— А-Шао, — хрипло и тихо выдохнул тот. Он перевернулся на спину и убрал руку с лица. Лоб и виски блестели от пота, влажные темные волосы прилипли к бледной коже. На щеках горел лихорадочный румянец, губы казались темнее обычного, а ворот шелковой рубашки съехал в сторону, обнажая ключицу.

Шэнь Сици с трудом сфокусировал взгляд на лице вошедшего:

— Кажется, у меня жар.

— Я принесу лекарство. — Шэн Шаоянь помнил, что в аптечке помимо бинтов лежали жаропонижающие средства.

— Погоди. — Шэнь Сици тяжело дышал, перед глазами все плыло. Он прикрыл веки. — Спине как-то не по себе. Посмотри, пожалуйста, нет ли там ран.

Странная просьба для человека в бреду, но Шэн Шаоянь после секундного колебания согласился:

— Хорошо.

Шэнь Сици, одетый в темно-синюю шелковую пижаму, уткнулся лицом в подушку. Из-под растрепанных волос тускло поблескивала серебряная серьга в ухе.

Шэн Шаоянь коснулся прохладного шелка. Ткань легко скользнула вверх под его пальцами, обнажая спину актера.

Гладкая кожа Шэнь Сици словно светилась мягким лунным светом под тонкой пеленой пота. Он был очень худым, и аккуратные лопатки отчетливо двигались в такт его неровному дыханию.

Шэн Шаоянь аккуратно опустил ткань обратно:

— Никаких ран. Наверное, просто вспотел. Принести чистую одежду?

Спустя минуту из подушки донеслось тихое:

— Да, спасибо.

Поднимаясь, Шэн Шаоянь вдруг вспомнил эпизод в гримерке, когда он рассматривал след на губе Шэнь Сици. Тот послушно позволил взять себя за подбородок, даже не шелохнувшись.

Словно кто-то посмел посягнуть на его личное сокровище, Шэн Шаоянь внезапно почувствовал глухое, удушливое раздражение к самому себе — тому, из прошлой жизни.

http://bllate.org/book/35153/4549126