Готовый перевод The Silly General Lost His Memory Again / Генерал-растеряша и его капризный император: Глава 2

— Сделано неплохо, заслуживаешь награды. — У Юйси поправил верхнюю одежду, убедившись, что выглядит опрятно, и его выражение лица заметно смягчилось. — Я и Великий генерал — супруги уже много лет, есть ли что-то такое, чего я не могу увидеть, или я стану брезговать им?

— Подать паланкин… Впрочем, не нужно, я справлюсь один. Ты оставайся здесь, что бы ни случилось, никого не пускай.

Услышав это, Дин Юань сразу понял, что задумал У Юйси. Он вздохнул, даже не пытаясь отговорить своего господина от столь своевольного поступка. Напротив, он привычным движением распахнул позолоченное окно, украшенное резными узорами веток персика, и посмотрел на светлеющий небосвод — чистый, ясный и прозрачный.

Напоследок он обернулся и сказал:

— Ваше Величество, возвращайтесь поскорее, я буду ждать вас здесь.

— Хорошо. — У Юйси хлопнул себя по рукавам и в тот же миг исчез, а на его месте осталась крошечная белая жемчужная птичка.

Длина её тела была едва ли больше десяти сантиметров, причём хвост составлял почти треть от этого размера. Она была совершенно белой, без единого тёмного пёрышка, лишь клюв и лапки отливали ярким киноварно-красным цветом. Оперение было пушистым и мягким, а пара глазок, похожих на обсидиан, светилась любопытством.

Дин Юань распахнул окно ещё шире.

— Берегите себя, Ваше Величество!

У Юйси слегка наклонил головку, захлопал крыльями и вылетел наружу. Он пронёсся над императорским дворцом, легко миновал охранявших ворота стражников и, не колеблясь, полетел прямиком к Поместью герцога-хранителя государства в южной части города.

Вчера прошел проливной дождь, и после грома с молниями воздух стал удивительно влажным. Летний ветерок был свежим и приятным, солнце ещё не успело подняться в зенит, и его лучи ласкали лицо.

Несколько пёрышек на макушке У Юйси колыхались на ветру, словно крошечная ленточка.

— Мама, посмотри на небо, это ведь жемчужная птичка? Куда она летит? — Маленькая девочка с двумя пучками на голове с любопытством указала пальчиком на летящего в вышине У Юйси и, склонив голову, обратилась к матери, державшей её за руку.

По преданию, народ Фэнлин был благословлен фениксом, поэтому представители императорской семьи могли по собственному желанию принимать облик птиц. В истории не раз случалось, что правители использовали эту способность, чтобы вести войска в бой и оттеснять врагов, поэтому простой люд относился к птицам с особой теплотой.

Да и нынешний Император сам был жемчужной птичкой.

— Похоже, в южную часть города, — ответила женщина, провожая взглядом птичку. В южном районе жили в основном столичные чиновники, и было неясно, в чей дом направился этот пернатый гость.

Не смотри на то, что не положено. Женщина потянула дочку за руку и перевела тему:

— Разве ты не хотела леденцы на палочке? Мама тебе купит.

Утреннее солнце залило всё вокруг золотистым светом, искрясь в потоках воздуха. Шум и суета несмолкаемого города продолжали течь по улицам, залитым солнечными лучами.

У Юйси пролетел бесшумно — звук его маленьких крылышек полностью растворялся в криках рыночных торговцев, не вызвав ни малейшего переполоха.

Он отлично знал дорогу и вскоре достиг поместья. Приземлившись и встав на лапки, он в мгновение ока принял свой истинный облик изящного юноши.

У него были нежные черты лица, напоминающие о весенних горах, черные волосы рассыпались по плечам, а крошечная нефритовая заколка немного съехала набок. Несколько прядей задорно торчали в стороны, белые мочки ушей выглядели словно отполированные жемчужины, а пухлые щеки придавали ему очаровательный вид.

У Юйси перевел дыхание, подошел к воротам и трижды постучал в дверное кольцо. Спустя мгновение послышались шаги.

Раздался скрип, и как только алые ворота приоткрылись, У Юйси зорким взглядом сразу выхватил лицо Сунь Юя, слуги Шэнь Цина.

Сунь Юй заметил его лишь долю секунды спустя. Выражение его лица мгновенно сменилось с глубокой тревоги на смесь страха, ужаса и отчаяния. В панике он с грохотом захлопнул ворота обратно.

Из-за двери донесся эмоциональный голос Сунь Юя:

— Император пришел! Что же теперь делать, господин!

Алые ворота оказались в паре дюймов от носа У Юйси — так близко, что он разглядел потрескавшуюся старую краску на дереве.

У Юйси: …

Кричать — кричи, пугаться — пугайся, но почему ты не пускаешь Меня внутрь?!

Глава 2

Главный зал Поместья герцога-хранителя государства.

Шэнь Шуюнь приносил извинения У Юйси, а рядом, понурив голову, стоял на коленях перепуганный Сунь Юй.

— Прошу прощения, Ваше Величество. Сунь Юй так разволновался, что случайно захлопнул дверь. Молю, простите ему это проявление неуважения, — Шэнь Шуюнь поклонился, и в его голосе слышалась усталость.

Герцог-хранитель государства был уже в почтенном возрасте, ему исполнилось шестьдесят. Когда человек столь высокого положения просит за слугу, сердце Сунь Юя дрогнуло, он сжал зубы, собираясь что-то сказать.

— Старый слуга уже приготовил скамью, сколько ударов прикажете нанести этому негодяю? — продолжал почтительно Шэнь Шуюнь. Он махнул левой рукой, и двое слуг внесли длинную лавку, а вслед за ними подошли двое дюжих молодцев, каждый из которых держал тяжелую доску толщиной в полпальца.

На досках лежал слой пыли — видно было, что их не использовали уже очень давно. Крепкие плечи молодцев напряглись под весом орудий наказания, мышцы на них отливали холодным блеском.

Сунь Юй: …Пощадите, господин!

— В этом нет необходимости, — У Юйси, опешив от такой картины, покачал головой. — Сунь Юй — человек Императрицы, к чему такие суровые наказания? Я не пострадал, а дверь он в конце концов открыл. Накажите его по обычаю — лишите жалованья за один месяц.

Сунь Юй был правой рукой Шэнь Цина, обычно он был суетлив, но в делах всегда проявлял осторожность и предусмотрительность. Если уж он так потерял самообладание, значит, в поместье действительно что-то произошло.

Да и я вовсе не тиран, подумал У Юйси, опуская взгляд на коленопреклоненного слугу.

На лице Сунь Юя на мгновение отразилась радость, но тут же сменилась мрачной тенью.

Он уже не решался смотреть на У Юйси и, отвернувшись, пробормотал:

— Лучше накажите меня строже, Ваше Величество. Если Великий генерал узнает, что я проявил к Вам такое неуважение, он отправит меня в армию, где из меня выбьют всю дурь.

— Тогда три месяца без жалованья, — небрежно бросил У Юйси и, повернувшись к герцогу, спросил: — Тесть, где Шэнь Цин?

Приезд Императора — событие важное, и то, что Шэнь Шуюнь вышел встретить его со всеми слугами, было в порядке вещей. Но того, ради кого он пришел, среди встречающих не было.

Цель У Юйси была проста: он приехал забрать Императрицу обратно в «родной дом».

Поняв, что тянуть время больше не получится, а Император — человек не из тех, кого легко обвести вокруг пальца, Шэнь Шуюнь дал знак Сунь Юю уйти.

Затем он сказал:

— Шэнь Цин сейчас не в том состоянии, чтобы показываться перед очами Императора, прошу Ваше Величество не гневаться.

У Юйси приподнял бровь и с усмешкой ответил:

— Тесть, неужели вы совсем выжили из ума? Если бы меня не устраивала внешность А-Цина, я бы не женился на нем три года назад.

— Я пришел не для того, чтобы устраивать разбирательства, я просто хочу знать, что произошло. Он мой Императрица, и я имею право знать всё.

Раз дело лишь в поврежденном лице, значит, ничего страшного не случилось. У Юйси успокоился, убедившись, что жизни Шэнь Цина ничто не угрожает, и неспешно сделал глоток ароматного чая.

*

Получив тайный знак, Сунь Юй помчался в гостевой флигель. Не заботясь о приличиях, он ворвался в комнату и зашептал человеку на кровати:

— Великий генерал, ваша… Ваше Величество прибыл! Умоляю, не выдайте себя!

— Вы сами просили не говорить ему, когда были без сознания, но мы же не могли его остановить! Пожалуйста, поправляйтесь скорее, я прошу вас, просто притворитесь спящим и ни слова!

Этот дворик в поместье был тихим и уютным: бамбук отбрасывал изящные тени, повсюду зеленели побеги, а в маленьком пруду журчала вода.

На стенах висели картины, мебель выглядела старинной, но тщательно отполированной временем. У стены стояла кровать с пологом из грушевого дерева, за которым угадывался чей-то силуэт.

Длинные, узловатые пальцы отодвинули полог. Шэнь Цин поднял взгляд — его глаза на мгновение стали острыми, как лезвия, но, узнав вошедшего, он нахмурился:

— Тише, не разбуди Сяо Си.

Шэнь Цин был широкоплечим, с суровым, резким лицом, от которого веяло холодом. Его привычка постоянно хмуриться внушала трепет окружающим.

Однако сейчас его могучая голова, привыкшая отдавать приказы войскам, была обмотана слоями бинтов, а сверху красовался большой бант, что мгновенно лишало его вид всякой суровости.

Даже несмотря на это, Сунь Юй невольно понизил голос:

— Великий генерал, в таком виде вам и правда нельзя предстать перед Императором. Господин уже сто раз просил вас вернуть яйцо из резиденции Жэнь-циньвана. Это же не Император, почему вы не хотите его вернуть и настаиваете на том, чтобы самому его высиживать?

— Притворитесь спящим, господин не сможет долго его задерживать! — Сунь Юй в отчаянии ходил взад-вперед.

— Не верну. Это явно Сяо Си. Как он выживет в этом императорском дворце, где съедают людей, не оставляя костей? Я с таким трудом его оттуда выкрал, — пробормотал Шэнь Цин, прижимая маленькое жемчужное яйцо к себе.

— Раз ты мой подчиненный, не маячь перед глазами, у меня голова кружится.

Воспользовавшись тем, что герцог отвлекся, У Юйси обернулся птичкой и как раз подлетел к окну комнаты, успев услышать признание своего супруга. Голос, звучавший низко и властно, сейчас был пропитан тяжелой обидой.

У Юйси захлопал крыльями и приземлился на письменный стол. В нос тут же ударил резкий запах лекарственных трав, а рядом, в маленькой пиале, дымился густой черный отвар.

Он посмотрел на Шэнь Цина, который устроился на кровати, словно наседка, перевел взгляд на белоснежное яйцо, а затем снова на супруга — и на большой бант на его голове.

— Ваше Величество! — Герцог, обнаружив пропажу гостя, поспешно прибежал в комнату. Увидев эту сцену, он побледнел. Ему показалось, что на него смотрит пушистая мордочка У Юйси, и на него тут же навалилось небывалое давление.

У Юйси, крошечная жемчужная птичка размером меньше ладони, сидел на столе. Несмотря на миловидный вид, от него исходила такая тяжелая, подавляющая аура, что все присутствующие боялись даже вздохнуть.

Все, кроме Шэнь Цина, который тихонько напевал песенку, называя это «внутриутробным воспитанием».

— Тесть, может, объяснитесь? Это вы называете «ничего страшного»? — Голос У Юйси прозвучал холодно и чисто, словно капли воды, упавшие в сердце герцога, отчего того пробрал ледяной озноб.

http://bllate.org/book/35095/4333041