Готовый перевод The Cold CEO's Love Sacrifice / Холодный босс и его нежданный прокол: Глава 7

Всё было в точности так, как он и представлял: Шэнь Циньюй идеально подошла созданная для него одежда.

Его природный, неподдельный темперамент сквозил в каждом движении, излучая кипучую энергию.

Гримёрша, только что подправлявшая ему пудру, уже смотрела на него во все глаза, полные сердечек, и битых полчаса шушукалась с кем-то, изредка срываясь на крик, и обрывки фраз долетали до Шан Му.

Ты знаешь, он ведь даже не подкладывал поролон!

Правда? Да не может быть...

Шан Му услышал это, поднял глаза и снова посмотрел на Шэнь Циньюй.

Обычно ради красоты фотомодели подкладывали под одежду поролон или носки для пущего эффекта, но Шан Му впервые слышал, чтобы кто-то обходился без этого.

Всегда говорят, что у качков там маленькое, но тут явно не тот случай!

Он же говорил, что мышцы сами накачал...

До чего же он стильный!

...

Эта щебетня действовала Шан Му на нервы. Тань Чэн, заметив это, подошёл, тихо сделал парочку замечаний, и сплетницы тут же разбежались.

Съёмки рекламы прошли успешно. Шан Му проводил взглядом Шэнь Циньюй, возвращавшегося в гримёрную, но на этот раз заходить внутрь не стал.

Вместо этого он отправил ему сообщение: Ассистент ждёт тебя в гримёрной. Переоденешься — выходи, я жду в машине.

Шэнь Циньюй: Понял, братец Му, я постараюсь побыстрее. Прости, что заставляю ждать, спасибо.

Получив это сообщение, Шан Му слегка замер.

Перечитав собственное послание, он понял, что оно снова вышло каким-то ледяным.

Если с трудом найденный кандидат в мужья вдруг в последний момент передумает, неприятности посыплются одна за другой. Поразмыслив с минуту, он набрал другую строку.

Не спеши, я купил тебе напиток, переодевайся спокойно, береги поясницу.

Шэнь Циньюй: Спасибо, братец Му! [милая_мордашка.jpg]

Так-то намного лучше.

Он напомнил себе, что на работе можно сохранять сугубо деловой тон, но наедине Шэнь Циньюй — человек, который вскоре должен стать его супругом, так что нужно проявлять хоть какое-то тепло в общении.

Вилла Наньшань.

Служанка подала им две чашки кофе.

Шэнь Циньюй помешал кофе в чашке и спросил:

— Ты чем-то расстроен?

— Нет, просто немного устал.

Цзоу Ли как раз осматривала цветы, выращенные ею в саду, и, услышав, что приехал Шан Му, не спеша направилась в дом.

Раньше свахи подбирали ему дочерей из именитых в деловых кругах семей: пусть те и уступали богатством корпорации Шан, но в случае непредвиденных обстоятельств смогли бы оказать поддержку.

Кто бы мог подумать, что Шан Му окажется настолько никчёмным и упустит каждую из них? Сейчас он исчерпал последние крохи её терпения.

И теперь, кого бы он ни нашёл — пусть только скорее женится и держится от их семьи как можно дальше!

Едва войдя в гостиную, она увидела сидящих рядом Шан Му и Шэнь Циньюй. Она узнала в последнем близкого друга Шан Цзяня и поинтересовалась, не забыл ли Шан Цзянь что-то дома, раз Шан Му пришлось заехать.

Затем она перевела взгляд на Шан Му и нахмурилась:

— Разве у тебя не было девушки? И где она? Ты что, отца обманываешь?

В следующее мгновение она заметила руку, обвившуюся вокруг локтя Шан Му.

Шэнь Циньюй прижался к нему и с улыбкой произнёс:

— Тётя Цзоу, а кто сказал, что у брата МУ девушка?

Шан Чжисюн потратил два часа, чтобы принять этот факт.

Пока его мысли ещё трепетали, Цзоу Ли спокойно произнесла:

— В наши дни брак между двумя мужчинами уже никого не удивляет. Главное, что он наконец женится, а мы сможем заняться подготовкой к свадьбе Сяо Цзяня.

С явной радостью она велела служанке подавать на стол.

Шэнь Циньюй вёл себя исключительно учтиво: дождавшись, пока старшие положат себе еду, он левой рукой взял палочки, подцепил куриное крылышко и положил в тарелку Шан Му:

— Брат Му, поешь этого. Тебе нужно мясо с кости срезать?

Шан Чжисюн замер и вскинул взгляд.

Они сидели так близко, что их плечи почти соприкасались, а друг на друга они смотрели с такой нежностью, словно растопленный мёд.

Ладно ещё положить еду в тарелку, но зачем предлагать срезать мясо с кости?

— Вы что, всегда так едите?

Шэнь Циньюй посмотрел на него с искренним недоумением:

— Да, а что такое, дядя Шан?

Цзоу Ли поинтересовалась:

— Сяо Шэнь, тебе привычнее есть левой рукой? Говорят, левши очень умные.

— Нет, я обычно ем правой, — оживленно ответил Шэнь Циньюй и, подняв руку, положил её вместе с рукой Шан Му поверх обеденного стола.

Оказалось, что всё это время их руки были крепко сцеплены под столом, и даже когда Шэнь Циньюй неудобно было орудовать палочками левой рукой, он всё равно не разжимал пальцев.

Заметив это, служанка поспешила принести ему ложку. Поблагодарив её, Шэнь Циньюй сказал:

— Пожалуйста, принесите ещё одну.

С этими словами он сначала опустил ложку в пиалу с супом Шан Му и, не обращая внимания ни на кого вокруг, произнёс:

— Это суп из чёрной курицы, брат Му, пей пока горячий. Мы оба в последние дни не высыпались, этот суп отлично восстанавливает силы.

На этот раз даже Шан Му не смог сдержаться: с окаменевшим выражением лица он повернул голову и встретился взглядом с его сияющими глазами.

У Шэнь Циньюя были крупные руки — сказывалось прошлое баскетболиста. Длинные, тонки пальцы крепко обхватили его ладонь, грубоватые подушечки пальцев слегка погладили кожу, и он подмигнул, намекая не выдавать себя.

Шан Му понял намёк, помешал ложкой в пиале и выловил пару ягод годжи, положив их в тарелку Шэнь Циньюя:

— Я не люблю их, поешь сам.

От этого атмосфера за столом мгновенно стала натянутой до предела.

Шан Чжисюн отложил палочки и чашку:

— Поднимись со мной наверх.

Обращался он к Шан Му. Тот только поднялся, как Цзоу Ли поспешно вмешалась:

— Разве это удобно...

— Что тут неудобного?! — голос Шан Чжисюна звучал уверенно. — Мой сын зашёл в мой собственный кабинет, и что здесь такого?!

Цзоу Ли прикусила губу, бросила взгляд на часы и обронила:

— Только не засиживайтесь надолго.

Атмосфера в кабинете разительно отличалась от столовой: массивная мебель из тёмно-красного дерева придавала комнате торжественный и давящий вид.

К тому же Шан Чжисюн обладал тяжёлым нравом и подавлял одним своим присутствием. Он восседал в широком кресле руководителя, пристально глядя на сына.

Спустя мгновение он тяжело вздохнул:

— Ты не хочешь жениться, вот и притащил какого-то парня, чтобы отделаться от меня.

Шан Му спокойно выдержал его взгляд:

— Я хочу жениться.

Он пояснил:

— Брак поможет моему делу. Ведя переговоры в статусе женатого человека, я не стану мишенью для чужих интриг, да и голову ломать придётся меньше.

Шан Чжисюн возмутился:

— И ради женитьбы ты решил отделаться сопляком у меня за спиной?

— Он уже совершеннолетний, а не сопляк, — ответил Шан Му.

Шан Чжисюн холодно хмыкнул:

— Других можешь обманывать, но не меня!

Он положил обе руки на стол:

— Ты с детства не умел лгать. Помнишь, как ты случайно разбил вазу? Это была твоя первая ложь, твои глаза бегали туда-сюда, ты боялся посмотреть на меня. Получив тогда пощёчину, ты ещё полмесяца боялся показаться мне на глаза, а после и вовсе зарекся лгать.

— Скажи-ка, за сегодняшним обедом сколько раз ты на меня посмотрел? — гневно бросил Шан Чжисюн. — Ни разу!

Наступила короткая тишина.

Шан Му заговорил:

— Тот случай с разбитой вазой я тоже помню. И перестал я лгать тогда вовсе не потому, что испугался вашей пощёчины. Просто мама сказала мне больше не врать, иначе папе будет очень больно.

Шан Чжисюн нахмурился:

— Выходит, сегодня ты сотворил это осознанно, надеясь причинить мне боль?

— Я не лгу, — твердо стоял на своём Шан Му.

Шан Чжисюн парировал:

— Ты мой сын, неужели я тебя не знаю?

Шан Му чуть приподнял брови:

— В детстве я безумно любил жареный сельдерей с креветками. В шестнадцать лет я переел его и меня вытошнило, с тех пор я к нему не притрагиваюсь. Моей детской мечтой было стать художником, но в старшей школе у меня проснулся огромный интерес к математике, и с той поры кисти в нашем доме больше никто не доставал...

— И тому подобного было ещё очень и очень много... — продолжил Шан Му. — Вы знали, что я когда-то любил сельдерей? Знали, что в детстве грезил стать вторым Ван Гогом?

Губы Шан Чжисюна шевельнулись, но слова застряли в горле.

Шан Му заметил это выражение лица и улыбнулся:

— Вы меня не знаете.

Шан Чжисюн беспомощно вздохнул:

— Как ты мог привести в дом мужчину...

— Любовь не делится по полу, к тому же, — он усмехнулся, — нечто подобное случалось и в вашей жизни, ведь вы исповедуете принцип, где первенство не имеет значения.

Шан Чжисюн, только что пылавший гневом, мгновенно лишился дар речи.

Шан Му поднялся и перед уходом бросил:

— В любом случае, я всё же надеюсь, что вы сможете поздравить меня с тем, что я нашёл любовь всей своей жизни. А если не поздравить, то хотя бы принять — точно так же, как я в свои шесть лет безропотно принял изгнание из собственного дома.

Шан Чжисюн тяжело вздохнул:

— Тогда не было выбора...

— Ладно, — не дав ему договорить, поправил Шан Му. — Я просто ушёл из дома.

Едва спустившись на лестницу, он увидел Цзоу Ли: та с тревожным выражением лица всматривалась наверх, и, заметив его, явно с облегчением выдохнула.

Шан Му не стал задерживаться, подошёл к сидевшему на диване и лузгавшему семечки Шэнь Циньюю и протянул руку:

— Пойдём.

Шэнь Циньюй швырнул горсть только что зачерпнутых семечек обратно в пакет, стряхнул шелуху с ладоней и вложил свою руку в его ладонь:

— Брат Му, время ещё раннее, куда мы отправимся?

Шан Му глухо ответил:

— Куда захочешь, туда и отвезу.

Цзоу Ли сегодня была в прекрасном расположении духа — она даже проводила их до самых парадных дверей, а напоследок с улыбкой бросила:

— Вы так привязаны друг к другу, я очень рада. Дату свадьбы я выберу сама.

Шэнь Циньюй кивнул:

— Тогда побеспокоим тётю Цзоу!

Больше никуда заезжать они не стали и прямиком вернулись в отель.

Всю дорогу Шан Му хранил молчание.

Едва Шэнь Циньюй рухнул на кровать, как к нему в номер постучал массажист — передать, что господин Шан прислал его размять ему поясницу.

Уходя, специалист добавил:

— Господин Шан велел передать вам: съёмки завтра назначены на вечер, так что весь день вы абсолютно свободны.

Шэнь Циньюй озарил порог безобидной улыбкой и проводил массажиста до двери:

— Спасибо вам.

Вернувшись в комнату, он тут же написал Шан Му: Спасибо брату Му за то, что вызвал мне массажиста, стало намного легче.

Шан Му получил это сообщение спустя два часа, только закончив видеоконференцию. Сделав глоток кофе, он взял телефон и коротко ответил: Не за что.

За секунду до отправки он стёр это сообщение и переписал: Не стоит благодарить. Сегодня ты сильно устал, как следует отдохни.

С этими словами он заблокировал экран и принялся за письма от сотрудников.

В одном из писем как раз содержались фотографии Шэнь Циньюя, сделанные днём. Гримёр писал, что снимки господина Шэнь практически не нуждаются в ретуши — стоя перед объективом, он выглядел как самое безупречное творение творца.

http://bllate.org/book/35069/4329927