Готовый перевод The White Moonlight and the Little Wolf / Белая луна и дикий волк: Игры шоу-бизнеса: Глава 4

Цзян Цяо из-за чрезмерного увлечения раками только усугубил свои старые травмы и заработал новые. Он вяло отдыхал целых три дня, и лишь после этого Тан Муфань с остальными ребятами отправились в путь.

Больше всего его поражало то, как эти подростки наслаждались каждой секундой своей суеты: пусть даже под палящим солнцем, пусть даже под окрики торговцев или когда местные бандиты требовали с них плату за защиту ещё до того, как они успели открыться, в их глазах по-прежнему не было и тени уныния.

Жар полуденного солнца стоял в самом разгаре.

Ослабевший Цзян Цяо не выдержал, нашёл теневой уголок возле какого-то кафе и опустился на стул.

Официант подошёл и поинтересовался, что он желает заказать.

— Можете дать мне лист бумаги и ручку?

Официант покрутил в пальчах меню, три секунды помедлил, а затем с улыбкой кивнул:

— О, ес.

Цзян Цяо успешно заполучил то, о чём просил, и попытался было начать писать, но быстро понял, что мысли в его голове спутались в тугой клубок и сочинить подходящий текст никак не получалось.

Перерыв.

Тан Муфань принёс из соседнего заведения два напитка и с глухим стуком поставил их перед ним.

Увидев, что парень сделал пару шагов с лучезарной улыбкой официанта на лице, но, заметив, что они пришли со своим, тут же с холодным выражением лица вернулся внутрь, Цзян Цяо тихо спросил:

— Тебе не кажется, что так… не совсем хорошо?

Тан Муфань зажал в зубах стеклянную трубочку, задумчиво посмотрел на него с полсекунды и кивнул.

— Пошли.

Они оба взяли по стакану и вернулись к тому кафе, где Цзян Цяо только что купил напитки. Лишь усевшись на место, он сообразил, насколько глупым был этот поступок.

Тан Муфань первым не выдержал и рассмеялся, схватившись за живот так, что были видны дальние зубы.

Цзян Цяо лениво сидел на стуле напротив, рассеянно блуждая взглядом по сторонам, пока наконец снова не остановился на Тан Муфане.

Подросток, покусывая соломинку, скосил глаза на снующих туда-сюда прохожих.

Большинство людей, прибывавших сюда, были туристами. Они шли неспешным шагом, с лицами радостными или печальными, безучастными или счастливыми наблюдая за всем происходящим вокруг.

Тан Муфань произнес:

— Смысл путешествия вовсе не в том, чтобы всё отпустить и сбежать, а в том, чтобы в незнакомой обстановке отыскать своё крошечное, но подлинное «я». Словно подёнка, затерянная между небом и землёй, словно песчинка в бескрайнем море, а оглянешься назад — и вся боль покажется до смешного ничтожной.

Пока он говорил, он от нечего делать крутил в пальцах прозрачный стакан. Его пальцы, лежавшие на стенках, были тонкими и белыми, с чётко очерченными суставами; ногти были коротко острижены, чтобы не мешать играть на гитаре, обнажая розоватые подушечки пальцев.

Цзян Цяо заметил, как Тан Муфань перевёл взгляд с путешественников и посмотрел прямо на него.

— На самом деле я несу чушь.

— В этом мире не существует такого понятия, как разделять чужую боль. Человек никогда не сможет вообразить, что именно творится на душе у другого. Все вокруг твердят, будто стоит перетерпеть этот момент и станет легче, будто время лечит любые раны, но на деле каждая секунда превращается в пытку, когда не можешь вынести даже мгновения.

— Тебе не стоит слишком сильно убиваться, твой друг просто решил освободиться.

Цзян Цяо почему-то не решался дольше выдерживать этот прямой взгляд чёрно-белых глаз Тан Муфаня. Он опустил голову и принялся рассматривать чужие пальцы — если приглядеться, на них можно было разглядеть мозоли от струн.

Тан Муфань легко постучал пальцами по стеклянному столу:

— Если хочешь выпустить пар, лучше придумай, как сравнять с землёй имущество этого подонка.

Цзян Цяо чуть склонил голову набок, отстукивая пальцами тот же ритм, что звучал под рукой парня.

Ему больше не хотелось слушать утешения от мальчишки, который был младше его на пять лет, и он постарался произнести как можно более ровным тоном:

— Мне просто нужно немного времени, и даже не так уж много.

— Ха.

Тан Муфань выдавил из себя предельно фальшивую усмешку, не менее фальшиво чокнулся с ним стаканом, после чего залпом осушил свой напиток и вернулся к уличным выступлениям.

Эта точка отняла у них ещё полдня.

Цзян Цяо сидел в кофейне и ждал, пока они закончат работу, чтобы поужинать. У подростков лет двадцати здоровье действительно было отменным: в обед они перекусили лишь парой пачек лапши быстрого приготовления, но отпрыгав целый день, даже не чувствовали усталости.

Время возвращаться домой настало ровно в шесть.

Тан Муфань созвал остальных ребят, затащил барабанную установку в магазин одежды своего знакомого владельца, закинул гитару за спину и качнул подбородком в сторону Цзян Цяо, который всё ещё сидел на прежнем месте.

— Пошли.

Цзян Цяо поднялся и направился к ним. Шагая по дороге домой в лучах заходящего солнца, он поймал себя на мысли, что это до боли напоминает школьников, которые кучкой возвращаются после уроков — на спортплощадку или в интернет-кафе.

В школьные годы большинство учителей приходили заниматься с Цзян Цяо на дом, а если нужно было ехать на экзамены в школу, его всегда возили на машине туда и обратно. У него никогда не было подобного опыта, и, глядя на то, как Сяо Цзю, покручивая барабанные палочки, пятится назад впереди всех, он находил эту картину невероятно свежой.

— Главарь, Иинъин говорит, что на следующей неделе в их школе будет выпускной вечер, мы могли бы выступить там, а?

Тан Муфань приподнял красивую бровь:

— Погнали.

Кто-то рядом тотчас подхватил:

— Обязательно!

— Во время этого выступления поставь свои барабаны в самый перед и сделай себе какую-нибудь крутую прическу, чтобы Иинъин могла с гордостью представить нас своим одноклассникам: этот симпатичный барабанщик — мой парень.

— А по-моему, отличная идея! — Сяо Цзю так возбуждённо замахал палочками, что чуть не выронил их, хотя тут же заронил и капельку сомнений: — Но наш главарь слишком хорош собой, да и вы остальные тоже не отстаёте. Может, вам всем спрятаться за ширмой, а спереди оставьте меня одного?

Тан Муфань недолго думая отвесил ему пинок:

— Иди к чёрту.

Цзян Цяо шагал по правую руку от Тан Муфаня, почти не отрывая глаз от профиля парня. Услышав эти слова, он слегка прикусил губу и, выбрав подходящий момент, осторожно вклинился в разговор молодёжи.

— Вообще-то у Запада и Востока разные эстетические взгляды. В их глазах вы все четверо можете выглядеть совершенно одинаково.

Тан Муфань посмотрел на него, Сяо Цзю посмотрел на него, Нюнай и Фэйфэй тоже уставились на него. Цзян Цяо с довольно неловким выражением лица слегка закусил губу: судя по всему, момент был выбран неудачно, и пятилетняя пропасть между ними оказалась поистине огромной.

— Мгм.

Никто ему не ответил, поэтому Цзян Цяо поддакнул сам себе, после чего сделал вид, что никакой неловкости не было, и спокойно перевёл взгляд вперёд.

Тан Муфань перекинул руку ему через плечо, придвинувшись совсем близко, так что горячее дыхание обожгло его шею.

— А ты?

Цзян Цяо ответил:

— Разве я не такой же?

Он-то думал, что гремлю на всю страну, а на деле всё ограничивалось лишь тем крошечным мирком. Не говоря уже об иностранных друзьях, даже четверо земляков не узнали его в лицо.

http://bllate.org/book/35028/4323217