Готовый перевод Даже если небо падёт: Глава 3. Ожоги от холодного огня

Ещё затемно пробил колокол. Юэмэй проснулась мгновенно и вышла на улицу первая. Она осмотрела домики, пытаясь угадать, кто из студентов сравнится с ней в собранности. Вторым вышел Ухань. Настроение было испорчено с самого утра.

Старательно держа лицо, она проследовала в центральный павильон под отвратительно радостные возгласы:

— Доброе утро, Пушистик! Брат Лун, сестра Ху, доброе утро!

Лунный серп клонился к западному горизонту, и небо медленно наливалось румянцем. Через минуту все были на местах. Линь Тай приняла поклон и дождалась, когда все сядут:

— Доброе утро, дорогие студенты. Поздравляю вас с завершением испытания земли. Далее вас ждут задания по сбору трав, созиданию, алхимии, преодолению иллюзий и охоте на подземных зверей. Я объясню, как к ним перейти, — она махнула рукавом, и перед каждым учеником появился свиток. — Это карта Острова Земли. Сейчас на ней отмечены только лагеря Блуждающей Долины и Дремлющей Чащи. Вы должны добраться до следующего лагеря самостоятельно — там вас ожидает Лун Яоше́н. Когда вы выполните её испытание, она отметит для вас следующий лагерь. У вас есть 4 дня, чтобы завершить экзамен полностью. Выполнять задания разрешено только днём.

Юэмэй заметила, что в павильоне недоставало двух учеников. Это были те, кто прибыл в лагерь уже после активации маяка. Она не знала их в лицо, но уже собрала коллекцию слухов, что они так и не научились читать непривычную ци острова и вымотались так, что путали юг с севером. Ей тоже сначала горчило в горле от местной энергии, но к вечеру она об этом уже забыла и сейчас чувствовала себя как на родной горе. Она заняла третье место в испытании земли, и хотя экзамен не вызывал у неё никаких волнений, она была крайне сосредоточена.

— Постарайтесь пройти испытания как можно быстрее — тогда у вас будет время на поиск особого предмета в последней зоне. Это семицветный цветок, принесённый специально для вас. Он добавит вам много баллов, а сам цветок вы сможете забрать себе.

Студенты задержали дыхание от изумления. Только те, кто сдавал экзамен не в первый раз, знали, что эти цветы ученикам не по зубам. В прошлом наборе, 2 года назад, никто так и не нашёл его.

— На этом всё, можете приступать.

Кто-то после поклона мгновенно взмыл в небо, кто-то внимательно изучал карту. Юэмэй держалась так, чтобы Юлань был у неё на виду и, убедившись, что он выглядит нормально и не ищет её, отправилась в чащу.

Полёт Лисы был подобен опадающему цветку персика: она плавно приземлилась на точку в воздухе, во все стороны ветер разметал розовые шелка. Ей было достаточно одного взгляда на карту, чтобы запомнить расположение лагеря, но она проверяла её снова и снова. Блуждающая Долина располагалась на северо-западе острова, Дремлющая Чаща — на востоке. Её путь пролегал над озером, зажатым между скал, а вдали под тяжёлым слоем тумана лежал Остров Воды со снежными шапками на нефритовом горном хребте. Юэмэй почувствовала поток холодной ци и снова оттолкнулась от воздуха, за один рывок преодолев сотню шагов.

В облаках на западе тонул тонкий месяц, а на востоке поднялся янтарно-золотой полукруг Солнца, когда она добралась до лагеря чащи. Несмотря на то, что она торопилась и не сбивалась с пути, её воздушная поступь была медленной, и она оказалась далеко не первой. Ученики собрались недалеко от ограды, ожидая захода Луны, рядом с ними стояла высокая широкоплечая женщина в чёрно-лазурных одеяниях. Юлань и Шуан тоже были здесь.

— Приветствую, учитель Лун, — поклонилась она.

Лун Яошен кивнула:

— У центрального павильона стоит доска с рецептами. Выбери один.

— Слушаюсь.

Учитель-Дракон был необычным явлением для Академии пяти стихий. Юэмэй отошла к павильону и ещё раз взглянула на неё. Её волосы вились во все стороны, прозрачные ленты и бусы из опала парили вокруг фигуры и оплетали обнажённые крепкие руки. Её изящество скорее было изяществом воина, чем учёного, как можно было бы ожидать от мастера созидания. Она не выглядела весёлой, как Фэн Июнь, не выглядела доброй, как Линь Тай, — её непоколебимая всеобъемлющая аура вселяла спокойствие совсем другого рода. Юэмэй не спешила им обманываться: «Какова вероятность, что Дракон из академии не помогает Драконам с Куньлуня? В чаще, скорее всего, нечем прикрыть потерю духовных сил, но тебе лучше не терять бдительности, Ху Юлань».

Она перебирала рецепты с доски: все они включали набор растений и один предмет, который может создать небожитель. Что в поиске трав, что в алхимии Юэмэй не была сильна. Одни снадобья были сложны в изготовлении, в других были растения, которые долго искать, третьи требовали неподходящие ей стихийные камни. На втором кругу она определила меньшее из зол: сонный эликсир, который по природе был близок лисьим иллюзиям, а из проблемных ингредиентов был только один цветок. Сняв рецепт с доски, Юэмэй подошла к остальным ученикам.

— Хорошо, приготовились, — хлопнула в ладони Лун Яошен, и студенты затихли. — Все растения из ваших рецептов находятся в пределах Дремлющей Чащи. Когда отыщете их, вы возвращаетесь в лагерь, показываете мне и создаёте последний ингредиент, — она казалась равнодушной, даже немного раздражённой. Её руки были сложены за спиной, но сжаты в кулаки, будто просились взяться за меч. — После этого вы получите отметку следующего лагеря, в котором пройдёт экзамен по алхимии. Подарки и обмены под запретом, свои навыки можете использовать как угодно. Начали.

Студенты поклонились, впрочем, Лун Яошен этого не дожидалась и уже направилась внутрь лагеря. Все разлетелись в разные стороны и скрылись за лесными шапками. Юэмэй прекрасно знала об особенности этого места: оно богато духовными травами, но также богато спящими дубами, которые при малейшем шуме или колебании земли просыпаются и поднимают тревогу, и травы прячутся под землю.

Она тихо ударила ладонью в бубен, колокольчики брякнули не громче птичьего пения. Со вспышкой розового призрачного пламени появились лисица и олень, сразу перенявшие осторожное настроение хозяйки. Они двигались медленно и бесшумно, останавливаясь, чтобы принюхаться. Юэмэй видела их глазами и слышала их ушами — они содержали часть её духа, при этом могли отходить очень далеко. Они втроём направились по разным сторонам.

Первой нужное растение нашла лисица. Она откусила ветку с красными ягодами и разом проглотила её. За полупрозрачной сверкающей шкурой лисы было видно, как ветка прошла через шею и остановилась в середине живота. Когда траву нашёл олень, Юэмэй приказала ему ждать на месте. Его тело было не завершено и не могло хранить предметы внутри себя. По пути она продолжала читать ци леса и нашла ещё один ингредиент.

Когда были собраны все растения, кроме двух самых сложных, Юэмэй отозвала зверей. Следующим на очереди был жёлудь спящего дуба. Искать эти дубы не приходилось, а вот сорвать что-то прямо с их ветвей так напрямую нельзя. Юэмэй подошла к дереву: мощные корни выпирали из-под земли, а крона плотно закрывала небо. На него не садились птицы и не забирались белки. Она призвала жемчужину и приготовилась к созданию сложной иллюзии, скрывающей тело от всех органов чувств.

Но не успела она ничего сделать, как словно из ниоткуда со взрывным шорохом и стуком на ветку дуба приземлилась ученица в белом парчовом халате, в качестве финальной ноты звякнув металлическими ожерельями и подвесками. За одно мгновение она заметила Лису, сорвала жёлудь и исчезла, оставив Юэмэй наедине с разъярившимся деревом.

Дуб спрятал жёлуди и оглушительно загремел кроной. От его трясущихся ветвей поднялся ветер, всполошивший все растения в округе. Даже из-под земли донеслись гулкие удары, будто он бился корнями. Удары переросли в мелкую тряску, распространяющуюся через корни на большие расстояния. Юэмэй поспешила взлететь и увидела, как ветер внизу доходит до соседних дубов и пробуждает их тоже. Ощутив ауру небожителя, она подняла глаза и вдали на одном уровне с собой увидела Ху Юсинь, беззаботно склонившуюся над гремящей чащей. «Ты дура?! — чуть не прокричала Юэмэй. — Если я не успею за твоим братом, он может лишиться духовных сил!» Сжав кулаки и сцепив зубы, она улетела в другую часть леса.

Юэмэй сбавила скорость перед приземлением и бесшумно спустилась. Ей потребовалось несколько минут простоять с закрытыми глазами в неподвижности, чтобы перестать думать о том, как её бесят дети вроде Ху Юсинь. Она снова призвала жемчужину и начала заклинание. Её окутало пламя, после чего поочерёдно исчезли все признаки её присутствия: звук дыхания, запах персика, она стала полностью невидимой, и даже трава под её ногами выпрямилась — только её ауру всё ещё было можно ощутить. Она медленно подлетела к ветви дуба, протянула руки к жёлудю и махнула на себя, отчего жёлудь открепился и последовал за ней. Когда Юэмэй приземлилась и сняла иллюзию исчезновения, она смогла взять жёлудь и положила его в рукав.

Это оказалось даже проще, чем она думала. То ли её иллюзии стали настолько убедительными, то ли просто чуткость этих деревьев в книгах преувеличена. Теперь оставался только багровый шафран — редкое растение, которому и дубовая тревога не нужна, чтобы спрятаться. Он сам чувствует шаги поблизости, уходит под землю и появляется уже в другом месте. И что ещё хуже — он чувствует изменения ци, в том числе от иллюзий. Какой-нибудь мастер древесной стихии мог бы собирать их, как пастушью сумку, но для Юэмэй был только один вариант — обнаружить цветок издалека и вырвать его быстрее, чем он спрячется.

Она летала над лесом часами. Искать крошечный цветок с воздуха, когда он прячется под густыми зарослями, было слишком даже для глаз небожителя. Солнце перекатилось на западную половину неба, тени становились длиннее. Терпение Юэмэй иссякало: такими темпами она отстанет от Ху Юланя и толку от неё не будет никакого.

Вскоре звёзды услышали её негодование и сжалились. Внизу показалась яркая тёмно-красная точка в центре маленькой полянки, рядом с которой даже не было спящих дубов. «Подарок судьбы за мои страдания», — подумала Юэмэй и приготовилась к прыжку с такой скоростью, какую только могла развить. Она пригнулась и отскочила от воздуха, молниеносно оказавшись на земле, и схватила стебель цветка... Нет, чью-то руку, схватившую стебель цветка.

Перед Юэмэй приземлилась прекрасная девушка в жёлто-зелёном платье с воздушной накидкой, яшмовые бусы оплетали её причёску, словно лозы, небесно-голубые глаза с лёгким удивлением смотрели на невесть откуда взявшуюся Лису. «Как там её… — призадумалась Юэмэй. — Линь Сюэлю. Вот гадость».

— Мне жаль, сестра Ху, — её искренняя улыбка только больше раздражала. — Похоже, я поймала его первой. По правилам передавать растения запрещено, так что я не могу тебе уступить, как бы мне ни хотелось.

Юэмэй отпустила руку и встала. Она ещё немного посмотрела на шафран в руке Сюэлю отсутствующим взглядом и молча взлетела искать следующий. «Полюбуйся на это, Ху Юлань: все Небеса против тебя. Матушка, если что-то случится с этим неудачливым Тигром, пожалуйста, не вините меня. Здесь сам Владыка-хранитель ничего не сделает». Следующий шафран попался ей уже на закате, и она вернулась в лагерь, едва успев закончить испытание за день.

***

Юлань выбрал рецепт защитного камня. Травы — последнее, с чем его учили работать, но благодаря бесконечным прогулкам с луси он многое знал. Он бродил по чаще, обострив свои чувства. Это место оправдывало свою принадлежность к Острову Земли: огромные крепкие деревья, толстые лианы, бугристая почва, покрытая ковром сочной травы. От местной ци щипало в носу и хотелось прилечь.

Чем дальше он уходил от лагеря, тем больше вокруг становилось луси. Они тревожно оглядывались из-под листочков, но эти боялись меньше, чем луси из Блуждающей Долины. Вскоре Юлань нашёл первый нужный ингредиент — столетний гриб линчжи, растущий на шелковице. Считается, что только спустя век на этих грибах появляется луси, поэтому их собирают под Луной. Определить возраст гриба, не полагаясь на наличие луси, — это и задумывалось главной сложностью его поиска на экзамене, но что поделать — Юлань не может перестать их видеть.

Грибной луси был похож на гусеницу, только очень шуструю. Сначала он вздрогнул и заметался по сторонам, поняв, что Тигр из слухов идёт прямо на него, но потом встал прямо по центру самого большого гриба и принял боевую стойку. Веер пластинок, похожих на листики, поднялся у него на затылке и устрашающе задрожал с тихим звоном, его глаза налились жаждой крови. Юлань не мог сдержать улыбки:

— Я возьму только один. Не сердись, великий страж гриба.

Луси не дураки — они прекрасно распознают иронию в словах небожителей. Гусеница начала прыгать по грибам, следя, к какому из них потянутся руки Тигра, но лишь пролетала сквозь и ничего не смогла поделать. Она грозно топнула крошечными ножками вне себя от гнева, но внезапно в её сторону снова потянулась рука. Юлань похлопал неосязаемую гусеницу по голове со словами:

— Из твоего гриба получится очень полезная вещь. Ты молодец, что помогаешь им расти.

Луси изумлённо замер, но так ничего и не сказал. Юлань поднялся, и на расстоянии еле слышно раздалось:

— Видишь, я же говорила, что он хороший!

Этот голос был ему знаком. Он приблизился к кусту шиповника, из которого доносился звук.

— Ой! Он идёт сюда! — Мышка с другим голосом прыгнула в соседний куст и пролезла как можно глубже в заросли. Её совсем не было видно, Юлань лишь смутно ощущал её ауру.

Он сел перед шиповником и увидел знакомую мышку с коротким хвостом. Она замерла в ожидании, но больше не выдавала тревоги.

— Если тебе нравится следить за мной, можешь просто сесть мне на плечо, — Юлань подпёр щёку рукой. Мышка отнеслась к его словам скептически. — Луси Куньлуня всегда так делают.

— Эй… Давай уйдём, — шепнула ей вторая.

Юлань ещё немного подождал решения малиновой мышки и поднялся. В этот момент, когда он отвернулся и его плечо оказалось впритык к кусту, мышка незаметно запрыгнула на него.

— Что ты делае-ешь?! — отчаянно зазвенел голос из зарослей. Только тогда Юлань обернулся, чтобы проверить, что происходит, и обнаружил прозрачный пушистый комочек у себя перед носом. Комочек взглянул на него большими круглыми глазами, будто не собирался попадаться, но слезать не спешил. Юлань повернулся вперёд и мягко улыбнулся.

Они вместе обошли много красивых мест, собирая травы. Над лесом летали ястребы-наблюдатели, так что он старался не делать ничего более странного, чем благодарное похлопывание гриба. Мышка довольно сидела на лунном шёлке, время от времени звеня от возмущения, когда Юлань наклонялся и его плечо становилось недостаточно горизонтальным. Луси замечали их и всё больше поддавались любопытству, подходя ближе. Он слушал их бессовестные сплетни и иногда внезапно отвечал им, отчего они пугались и разбегались, а потом приближались снова.

Юлань управился за полдня. Он отчитался Лун Яошен, создал при ней стихийный камень, сжав свою ци в ладонях, и получил отметку следующего лагеря. Он располагался на юге, в Пепельных Скалах, а учителем, принимающим экзамен, была Хэ Цуй — алхимик, которая готовила порошок для испытания земли.

Юлань остановился высоко над чёрной каменистой долиной и крепко сжал карту. У него не было вещих снов этой ночью, да и изготовление защитного камня никак не может повредить духовные силы. Он долго думал и не находил способа что-либо провернуть в испытании огня, но всё равно между ним и лагерем словно выросла невидимая стена. Неожиданно он ощутил знакомую ауру небожителя. В воздухе остался мерцающий золотой шлейф от его воздушной поступи, и этот вид заставил Юланя немедленно спуститься следом.

Внизу было тепло и кружился пепел. Приземлившись на площадь, он почувствовал жар, исходящий от земли. Этот лагерь был значительно просторнее предыдущих. По одну сторону от центрального павильона стояли здания, по другую — столики с маленькими котлами, два из которых уже были заняты.

— Скорее подходи, я объясняю правила, — подозвала его Хэ Цуй.

Перед учителем стояли Журавль, которая говорила с Юланем в подготовительном зале, и Лун Шуан. Недолго думая, он встал со стороны Шуана.

— Вам уже известно, что для испытания огня нужно изготовить предмет по рецепту из лагеря Дремлющей Чащи, — она как будто избегала смотреть на Юланя, но вместе с тем пребывала в хорошем расположении духа. — Вы можете занять любой из котлов. Никаких вспомогательных ресурсов не будет, разрешено использовать только свою ци. Кроме того, все котлы разные. Они подходят для разных стихий, температур и предметов. Есть котлы, которые были испорчены специально для вас: как только они примут в себя хоть немного энергии, произойдёт взрыв. Поэтому будьте осторожны и как следует защититесь от неправильного выбора своих соучеников.

Хэ Цуй чем-то напоминала Фэн Июня, с удовольствием рассказывая, какой прекрасный экзамен она им приготовила. Её внешность была очень юной, а голос — звонким, что в голове Юланя никак не вязалось с участием в отравлении.

После объяснений трое учеников разошлись по сторонам и стали изучать ряды котлов. Юлань мог сразу отмести бо́льшую часть из них, потому что его ци в нужном количестве выдержит только нефритовый котёл, но он присматривался ко всем, чтобы понять, каким образом они могут быть испорчены. Оказалось, что самым разным: у одних были полые стенки, у других — воспламеняющиеся примеси в материале, третьи были обмазаны каким-то липким слоем сомнительного назначения, зато ярче всех блестели.

Первый нефритовый котёл, к которому подошёл Юлань, был слишком холодным для создания защитного камня. От следующего еле уловимо веяло мёртвой ци. Наконец, обойдя всё, что тут стояло, он подошёл к последнему нефритовому котлу,… и одновременно с ним к этому котлу подошёл Шуан.

«Вот тебе и удобный случай», — иронично подметил Юлань. Они неловко переглянулись. Ученики, занятые варкой своих предметов, переглянулись ещё более неловко. Хуже взрыва соседнего варева мог быть только взрыв от столкновения Молнии и Лунного Огня. Цилинь, которая заняла другой нефритовый котёл, была готова провалиться под землю.

— Сражения в лагере запрещены! — крикнула Хэ Цуй, а потом добавила: — можете подраться за барьером.

Немного подождав, Юлань сказал:

— Брат Лун, ты хочешь решить всё битвой?

Он не видел других вариантов, которые позволили бы двум одногодкам-сыновьям Владык разрешить спор, и на самом деле был не против помериться силой, но постарался произнести это как можно мягче. Окружавшие их студенты этой мягкости совсем не заметили.

Ресницы Шуана слегка дрогнули, когда он услышал этот вопрос.

— Нет. Я должен уступить ученику хранителя.

Он отошёл от столов, не выражая никаких эмоций. Всё, чего Юланю сейчас хотелось, — немедленно закончить этот проклятый камень и освободить место. Он опустил в воду стихийный камень, грибы и травы и разогрел её, направив солнечную ци по стенкам. Вокруг кружился пепел, норовя то врезаться в лицо, то нырнуть в котёл, и концентрироваться из-за него стало ещё сложнее.

Постепенно Юлань добавлял свою энергию к формирующемуся предмету. Стихийный камень медленно поглощал в себя остальные ингредиенты, рос и менял цвет на каждом этапе. Это несложный рецепт, но долгий. За это время Цилинь завершила свою работу, и Шуан занял её котёл. Сосредоточившись на алхимии, Юлань не заметил, как опустилось Солнце.

— Внимание, студенты. Скоро закат. Все здешние котлы реагируют на лунную ци по-разному, но в любом случае вашим изделиям это не понравится. Забирайте их и продолжайте завтра… если, конечно, вы выбрали предмет, который не испортится при остановке.

Ухань вытащил из котла нечто бесформенное и заморозил его. Юсинь была вынуждена продолжать греть сосуд с эликсиром своей ци, и ей предстояло этим заниматься до завтрашнего рассвета. Юлань и Шуан успели закончить до восхода Луны.

— Учитель Хэ, — обратился Фэн Анье, — если предмет был испорчен, это означает провал экзамена?

— Нет, ты можешь взять травы в лагере Дремлющей Чащи. У Лун Яошен есть всё с запасом.

— В таком случае, пожалуйста, позвольте отправиться туда.

— Иди.

Феникс поклонился и поднялся в воздух. Ученики, которые берегли незаконченные предметы, как собственные золотые ядра, были несколько ошеломлены тем, что испытание огня можно так просто начать сначала.

Юланю не терпелось покинуть это душное место под надзором Хэ Цуй. Он взлетел и, только оказавшись высоко над Пепельными Скалами, наконец вдохнул полной грудью. Облака ещё были алыми, небо постепенно темнело. Он остановился, обернувшись на юго-восток: с одной стороны горела лазурным Полярная, а с другой поднимался огромный золотой месяц. Остров под ним укрылся лёгкой дымкой и выглядел безмятежным, будто на нём живут отшельники, а не учителя, использующие экзамены для собственного развлечения... Хотя это вполне забавно. Юлань немного посмотрел на него и признал, что, если бы не вмешательство Драконов, ему бы здесь нравилось. Он бы не боялся учителей, не распугал бы местных луси, не тревожил бы Юэмэй и Шуана.

Юлань медленно вздохнул и сказал себе: «Впереди ещё два испытания. Не время для подобных мыслей». Он не спеша направился в следующий лагерь на севере, наслаждаясь пейзажем и прохладным вечерним воздухом.

Лагерь Озера Сомнений находился на самом берегу. Здесь было холодно, на скалах уживались только сосны, мох и разноцветные шапки камнеломок. Пятеро учеников, успевших закончить испытания дерева и огня за вчерашний день, собрались в центральном павильоне.

— Рад всех приветствовать, — начал учитель-Лис. — Вы первые, кто добрался до четвёртого этапа, молодцы. Я Повелитель Ночного Цветения, Ху Хуалу́ — учитель иллюзий и вице-директор. Все дисциплинарные оценки и наказания проходят через меня, так что будьте осторожны. В испытании воды вы должны отправиться в пещеру под Озером Сомнений и принести из неё нефритовую вазу для сбора ци. Она понадобится вам в следующем испытании. В некоторых частях пещеры горят лисьи лампы, наполненные разными видами масел. Как только вы приблизитесь к ним, появятся иллюзии, которые будут защищать вазу. Помимо этого, Озеро Сомнений от природы способно вызывать видения и волновать сердце. Это испытание покажет, достигли ли вы внутреннего равновесия.

Как только в воздухе разлилась солнечная ци, Ху Хуалу вывел студентов на озеро. С его поверхности поднималась леденящая дымка, светящаяся в первых лучах. Они дошли до центра, распределились по разным сторонам света и нырнули.

Юлань быстро спускался ко дну, используя водную поступь. Свет постепенно тускнел, и чем тяжелее над ним становился слой воды, тем более неуютно он себя чувствовал. Вещих снов у него по-прежнему не было, поэтому он не боялся, но в его голове то и дело всплывали неприятные мысли. Он достиг отверстия в скале и заплыл внутрь.

Пещера выглядела как тесный тёмный лабиринт. Юлань встал ногами на дно и выбрал путь наугад. Он спускался всё ниже, поворачивая то влево, то вправо, стены становились всё выше и нависали над ним крупными грубыми выступами. Вместо сомнений и видений он заполнил свою голову расследованием причастности учителя Ху.

Юлань слышал о Повелителе Ночного Цветения. Говорят, цветы, которые закрываются на ночь, при нём снова раскрываются. Даже в Срединном мире, где ночи чернее морского дна, и даже мёртвые цветы Подземного мира снова расцветают в его присутствии. О нём отзываются с исключительным уважением, которое исходит не столько от трепета перед силой, сколько от восхищения моральными качествами. Юлань допускал, что масло для ламп выбирал кто-то другой. Если же Драконы пустили здесь корни так глубоко, что на них работает сам вице-директор, ему придётся ещё раз обсудить это с Седым Тигром.

Наконец за очередным углом показался розовый свет. Юлань без тени волнения направился в его сторону. Хоть Шуан предупреждал его, что в этом испытании виды иллюзий были подобраны специально для него, он не мог воспринимать всерьёз столь сомнительную идею. Иллюзии создаются из ци, уступающей в силе солнечной и лунной, поэтому Тигры и Драконы менее чувствительны к ним. Судя по тому, что учитель Ху никак не контролирует, какой ученик куда попадёт, все лампы приготовлены с учётом восприимчивости стихийных кланов.

Проход стал просторнее и ровнее. На стенах висели чаши с розовыми огнями. Юлань хотел поискать вазу с помощью духовного восприятия, но в этот же момент перед ним возникла фигура мужчины в расшитом чёрно-белом халате со стальными наплечниками и поясом. Его большие руки, подобные лапам хищника, были крепко сжаты в кулаки, а взгляд пылал злобой, но смотрел куда-то сквозь Юланя.

— Ты… — прогремел мужчина. Юлань отошёл и увидел, что за его спиной стояла ещё одна фигура. Вместе с этим стены пещеры обросли знакомым ему видом Тигриного дворца. — От кого ты принесла этого белого щенка?! Ты знала, что это невозможно скрыть, и всё равно шаталась с каким-то Лисом! Гуй Сюаньюань!…

Юланю в то время было меньше года, и он не застал этих сцен, зато воображал их чаще, чем о них шептались члены клана. Высокая гордая женщина молча смотрела в глаза главе Тигров с холодным гневом, а потом сказала спокойно, но твёрдо:

— Это твой сын. Почему он родился таким странным, спроси у самого себя.

— Не смей, ты всего лишь небожительница с повадками смертной!

Юлань смотрел, как Гуй Сюаньюань уходит, игнорируя все грязные слова, сотрясающие стены дворца, а потом резко ощутил на себе обжигающий взгляд:

— А ты!… — глава смотрел прямо на Юланя. Сначала его лицо было искажено презрением, но как только Юлань повернулся к нему, он неестественно быстро изобразил благосклонность. — Чей же ещё сын мог стать повелителем Молнии и следующим хранителем! Тебе неспроста была предсказана великая судьба!

Юланю стало настолько противно, что он вспомнил про вазу. Он мысленно посмеялся над собой, остановившимся при первой же иллюзии. Его ци была спокойна, он оставил отца упиваться своим величием в одиночестве и пошёл дальше. Но не успел он сделать и двух шагов, как в кого-то врезался.

— Простите, молодой господин, я не смотрела, куда иду.

Перед ним склонилась женщина с волосами до пят, изящная и утончённая, как хризантема. Даже будучи иллюзией, она не смела выказывать к нему неуважение. Этот образ немедленно заставил Юланя напрячься всем телом. Он невольно задержался взглядом на её несчастных глазах, но напомнил себе, что говорить с иллюзиями — себе дороже, и прошёл мимо.

— Простите, это моя ошибка! Умоляю, не говорите главе… Иначе он разлучит меня с дочерью… Прошу вас... — повторяла она ему вслед.

Он никогда не знал, как вести себя с ней, и просто заставлял себя идти дальше. Как из ниоткуда перед ним появилась девочка с широкой улыбкой и ямочками на щеках. Она пробежала мимо, крича:

— Матушка, смотрите, что я умею!

— Сколько раз я тебе говорила, — прозвучал голос Гуй Сюаньюань, — что ты не можешь называть наложницу матерью?!

Когда Юлань отдалился от иллюзий, они снова всплыли перед ним.

— Маленькая крыса, только попробуй повторить это на людях! — Гуй Сюаньюань неподвижно стояла на расстоянии, сложив рукава и высоко подняв подбородок, но девочка съёжилась у ног матери так, будто её избивали.

— Простите её, госпожа, она обязательно всё запомнит.

— Хэ Си, тебе стоит проводить с ней меньше времени. С твоим влиянием она точно не научится себя вести.

Юлань прошёл мимо, мельком поймав взгляд маленькой сестры, которая в том возрасте ещё не знала, как к нему относиться. По иллюзии стен пробежала рябь, и он узнал свои покои.

— Юлань, — нежно сказала Тигрица, ставя рядом с его столом горшок с маленьким деревцем. — Ты говорил, что хочешь выращивать лимон. Я принесла его для тебя.

Стоило ему приблизиться, как женщина вцепилась ему в плечи. Её одежда сменилась, лицо стало измождённым и заплаканным:

— Каким же сложным ребёнком вы были! Я проклинала каждый день, который была вынуждена проводить с вами!

«Такого она не говорила», — подумал Юлань и плавно отстранился.

Импульсивный отец, холодная мать, ненавидящая всех наложница и её дочь, вынужденная выгрызать место в клане для матери собственными зубами. Они все уже сидели у него в печёнках. Даже няню в своём сердце он давно отпустил, оставив лишь прохладную благодарность. Над тем, что Драконы пытались ослабить Юланя подобными иллюзиями, оставалось только посмеяться. Он думал об этом столько раз, он видел их во стольких снах, что они больше не могли вызвать у него волнение, даже когда он останавливался и смотрел им в глаза.

Юлань дошёл до конца прохода с лампами, но так и не обнаружил вазу. Он обернулся и посмотрел ещё раз: правее и левее, ближе и дальше стояли иллюзорные фигуры, беззвучно кричащие на него. Вазы не было.

Он перелез через крупные камни, лежащие между стенами, и спрыгнул на резко снизившееся дно. Пещера стала ужасно неровной и неудобной, а пройденные иллюзии оставили гадкое послевкусие, из-за которого в сколах и впадинах мерещились лица.

Спустя ещё какое-то время Юлань снова увидел розовое свечение впереди. Он заранее проверил пещеру духовным восприятием. До конца коридора он с лёту не достал, но вазу всё равно нашёл — в центре, внутри пола. Пока иллюзии не сформировались, Юлань рванул вперёд водной поступью, сразу приземлившись над вазой и разбив камень под собой. Лисьи лампы всколыхнулись и с края обзора кто-то появился, но Юлань не отвлекался и поторопился убрать раздробленные камни. Как только он бросил последний и потянулся к мерцающему нефриту, иллюзия резко атаковала его, и он рефлекторно призвал меч, блокируя удар.

В следующее мгновение он увидел перед собой золотой клинок с узорчатым рельефом. Шуан давил на него с огромной силой, его чёрные глаза, которые Юлань привык видеть глубокими и спокойными, наполнились абсолютно серьёзной угрозой. Эта иллюзия была ещё менее убедительной, чем предыдущие, но ци Юланя тут же хаотично заметалась по меридианам.

«С чего вдруг Лун Шуан?!» — поразился он сам себе. Он отступил, их мечи разомкнулись, проехав друг по другу с режущим уши звоном.

— Сначала порошок, потом котёл, теперь ещё и ваза? — холодно хмыкнул Шуан. Юлань был готов затоптать эту бесстыдную лисью лампу, которая сделала из благородного наследника Владыки такого грубияна. Тем не менее он не мог не признать, что именно этой его реакции он боялся в глубине души. Он не мог с уверенностью сказать себе, что такого никогда не случится в реальности, ведь совсем не знал Шуана. Иллюзия становилась всё реалистичнее, а хуже всего было то, что она защищала вазу боем.

— Брат Лун, здесь слишком тесно. Пещера может обрушиться.

— И что теперь, велишь отдать тебе вазу, ученик хранителя?

Юлань помедлил, а потом опустил меч и сказал:

— Нет, забирай. Ты прав, теперь моя очередь уступать.

— Не смеши…

— Я серьёзно, — Юлань отозвал оружие и направился дальше по коридору.

Он почувствовал, как иллюзия позади рассеялась, и одновременно с этим перед ним появилась Юсинь и преградила ему путь:

— Я не собираюсь уступать тебе место на экзамене!

«Похоже, это масло соперничества», — решил Юлань.

— Хорошо, иди первой, — ответил он, развернувшись к вазе.

— Думаешь, меня так просто провести? Ты всегда смотрел на меня свысока! — Юсинь появилась рядом с вазой и наступила на неё.

Это испытание действительно было раздражающим. Юлань устало вздохнул и приготовился доставать вазу из-под завалов. Он подошёл к Юсинь и сказал:

— Сестра, может, отдашь вазу? Тебе она не нужна.

— Не тебе решать, что мне нужно, — она протянула руку вбок, чтобы призвать клинок. Но в памяти Юланя она закрепилась страшной воображалой, так что эта иллюзия была слишком медлительной. Он молниеносно взмахнул мечом, едва призвав его, и Юсинь отбросило далеко назад.

Юлань схватил вазу, бросил её в рукав и ринулся в противоположную сторону. В следующее мгновение он уклонился от рывка Юсинь и заодно сменил направление, решив, что надёжнее будет выйти знакомой дорогой. Он использовал водную поступь, но, так как это была иллюзия, она безошибочно целилась в него снова и снова. Мечи лязгали и расходились, после чего он успевал сделать ещё шаг и опять блокировал её меч. Под конец удары Юсинь ослабли, она стала прозрачной, и на следующий прыжок уже не дотянулась до него.

Юлань перевёл дыхание. Ему едва хватало места защищаться. Будь это Шуан, пещере действительно не поздоровилось бы. Он жалобно нахмурился, вспомнив, что ему снова предстоит пройти через липучих родственников, и запустил пальцы под волосы, погладив себя по макушке. «Ну всё, я просто пролечу водной поступью и испытание пройдено», — утешался он.

Едва найдя обратный путь и пару раз свернув не туда, он добрался до просторного прохода с лампами. Водную поступь ему использовать не дали — он постоянно в кого-то врезался. Хотелось просто лечь и доверить тело течению,... но здесь не было течения. С горем пополам он выбрался из пещеры и выплыл на поверхность.

Уже был вечер. Юлань остановился, наконец увидев ясный светлый пейзаж. Воздух был холодный, но теперь он был рад любому воздуху. «Велишь отдать тебе вазу, ученик хранителя?» — прозвучало в его голове. Он стряхнул с себя это противное воспоминание и взлетел в сторону лагеря. Но воспоминание возвращалось и возвращалось.

На озере Шуан старался держаться поближе к Юланю и нырял из соседней точки. Они за утро не раз переглянулись, и Юлань выглядел спокойным, только Шуан, плывя вглубь озера, волновался за двоих. Войдя в пещеру, он всегда выбирал повороты, которые ведут в его сторону. Он не видел в иллюзиях никакой угрозы, ведь его жизнь была безупречной от самого появления на свет до сего дня, его помыслы были чисты, его навыки были на высоте. Но перед глазами то и дело всплывал свиток с докладом о семье главы Тигров.

Чем глубже заходил Шуан, тем отчётливее вспоминал текст. Он прочёл его лишь раз, но, казалось, выучил наизусть. Он преодолевал первый проход с лампами без задержек: это было масло беспомощности, которое показало ему раненых Драконов и небесных зверей. Шуану было больно смотреть на это, но он следил за дыханием и шёл прямо, не отвлекаясь. И всё же краем глаза он увидел наставника.

Раны Лун Жунхэ не пугали Шуана: он был слишком силён, чтобы поверить в такое его состояние. Но его взгляд был таким же чужим, как когда он принимал свиток из рук помощника. По спине Шуана пробежал холодок, и он свернул за угол, где снова стало темно. «Не сомневайся, — сказал он себе. — Это всё озеро. Я учёл все риски. Это было взвешенное решение. Пересматривать его под влиянием озера бессмысленно».

Проход был узким и ломаным и, казалось, длился бесконечно. Шуан не раз сворачивал, но никак не находил розовых огней. Стены почти осязаемо сдавливали его и были сплошь покрыты словами из свитка. «То, что у Юланя не было снов об этом испытании, значит лишь, что иллюзии не доведут его до искажения ци. Но он ведь всё равно ослабнет? А что если что-то произошло, и его потеря духовных сил больше не ведёт к нарушению баланса? — Шуан остановился. — И что я в таком случае буду делать?» Он невольно всмотрелся в стену: «Когда ему было 8, он освоил солнечную ци, и глава Тигров признал его своим сыном».

«Я всерьёз должен позволить, чтобы с таким небожителем обращались, как с преступником? Но что если другого выхода правда нет? Даже если новый прорицатель повзрослеет позже, чем начнутся бедствия, что если такой расклад всё равно лучше?»

Он не мог перестать думать о том, что всё было зря. Он не понимал, в какой стороне пещеры находится, и потерял счёт времени. Наконец, словно спасительный маяк, впереди показалось розовое свечение. Издалека он увидел, что между лампами с потолка до пола протянуты цепи, а высоко в центре в них заковано что-то маленькое и сверкающее. Шуан прибавил шаг, но, стоило ему приблизиться, лампы жадно вспыхнули и перед ним появился Лун Гуань.

Глава Драконов обернулся на него через плечо, важно держа руки за спиной. Его взгляд был строгим — совершенно обычным для него на любой официальной встрече, но сейчас этот взгляд значил для Шуана отнюдь не формальность. «Масло раздора в семье, подобранное для Ху Юланя?» — нервно усмехнулся он в мыслях. От этого выражения лица ци Шуана словно превратилась в песок, царапающий меридианы по всему телу. Он застыл в ожидании, но Лун Гуань так и стоял, не обронив ни слова.

Это молчание было тяжелее свинцовой горы. В голове Шуана пронёсся миллион оправданий, но он так и не заговорил, напоминая себе, что это иллюзия. Он осторожно прошёл мимо, но Лун Гуань снова возник перед ним, на этот раз вместе с Лун Жунхэ. Старейшина рухнул на колени, и Шуан рефлекторно отступил на шаг, словно дно пещеры обожгло его ступню.

— Почему план не был выполнен? — Грозно приблизился Владыка. — Это было дело мирового значения. Второй старейшина… именем главы Драконов я изгоняю тебя из клана.

Шуан согнулся от боли в груди, бездумно выпалив:

— Нет, отец! Это моя… — но тут же остановил себя.

— Лун Шуан, — повернулся глава, — за целенаправленное обречение мира на гибель я приговариваю тебя к лишению духовных сил и изгнанию в мир смертных.

Шуан остолбенел. Он говорил себе, что готов к любому наказанию, но такой жестокости от отца он представить не мог. «Такого ведь не может случиться в реальности? За тысячу лет правления отец ни разу не выносил подобного приговора. Или это я настолько ужасен?»

— Глава, прошу вас пересмотреть решение, — обратился к нему Лун Жунхэ. — Дело провалилось исключительно из-за самовольных действий Шуана. Я об этом ничего не знал.

«Верно… Наставник не должен быть наказан из-за меня», — подумал Шуан. Однако в этом иллюзия ошиблась: Лун Жунхэ никогда бы не позволил себе выглядеть так жалко. Он всегда нёс ответственность за ошибки подчинённых и не просил поблажек. Шуан попытался сосредоточиться. Он никогда прежде не видел свою ци в таком беспорядке и боялся, что водная поступь может нарушить его внутренний баланс ещё сильнее. Он оторвался от земли и подплыл к узлу цепей, держащих вазу.

— Думаешь, ты это заслужил? — возник перед ним Лун Гуань.

«Забудь об этом. Воинов перед войной не изгоняют». Шуан закрыл глаза и нашёл узел на ощупь.

— Зачем тебе проходить экзамен? — зазвучал знакомый женский голос, и мягкие ладони накрыли его руки. — Ты всё равно будешь сослан. Или ты сомневаешься в справедливости суждений Владыки?

Эти цепи получилось бы расплавить или разорвать, будь состояние Шуана стабильнее, но голоса продолжали сбивать его:

— Даже если начнёшь учёбу в академии, как долго ты протянешь? Ты в Срединный мир спуститься не успеешь, как тебя исключат за неподобающее поведение.

Всё, что ему оставалось, — это плавить цепь постепенно, не высвобождая много ци за раз. Металл под его ладонями начал размягчаться, и тут же он почувствовал колющую боль, пронзившую руки насквозь. Его ци жалила его собственное тело, будто он зажал горсть разъярённых ос. Шуан то концентрировался на дыхании, то снова поддавался ядовитым речам:

— Спасти Драконов, сохранив их карму? Нет, Шуан, всё, что ты сделал, — это предал Драконов. Мы были готовы подставиться катастрофам, чтобы защитить мировой порядок, а ты предпочёл разрушить мир, чтобы немного продлить благополучие своих близких. Ты не достоин называться небожителем.

Как только цепь истончилась и соскользнула с узла, Шуан медленно развязал оставшиеся петли и взял вазу. Иллюзии хватались за его руки и тянули на себя, но, так как они были созданы для убеждения словами, Шуан был сильнее. Он положил вазу в рукав, вырвался и открыл глаза, спускаясь к концу прохода.

Когда он встал на дно и приблизился к выходу, перед ним возникли ещё две фигуры. Седой Тигр и Ху Юлань.

— Молодец. Наследник Драконов будет хорошей фигурой.

В груди как будто хрустнула кость.

«Да-а… С чего я взял, что за предложением дружбы стояла цель предотвращать будущее? С чего я взял, что Ху Юлань вообще предвидел своё отравление?» — Шуан опёрся руками на колени. — «Нет, подумай трезво. Он мог прикидываться хорошим сколько угодно, но он выдал Ху Юэмэй. Что это вообще за масло? Оно показало и наставника, и Тигров… Масло предательства».

Шуан поднял глаза на иллюзию Юланя. Он стоял, обернувшись, и не сводил с него равнодушного, высокомерного взгляда. Шуан глубоко вдохнул и выдохнул: «Неважно. Я с самого начала решился на это, чтобы сохранить карму Драконов. Ещё до того, как впервые увидел его, я принял то, что это будет расценено как предательство. И что личность Ху Юланя может оказаться сколько угодно отвратительной. Что будет дальше — решать не лисьим лампам».

Шуан проскочил мимо Юланя и Седого Тигра водной поступью. Лампы остались позади. Он неровно приземлился и схватился за бок, стиснув зубы от боли. Резко направленная на поступь ци сломала ему ребро. Его ладони были покрыты ожогами, похожими на пятна ржавчины, всё тело горело от лихорадки и мёрзло от ледяной воды. Он сел медитировать прямо здесь, чувствуя, что уже не в силах ступить ни шагу. Озеро продолжало навевать ему сомнения, но он железно схватился за мысль: «Это было взвешенное решение. Думать об этом в озере бессмысленно».

Постепенно его дыхание успокоилось. Меридианы всё ещё пылали, но Шуан не понимал, сколько времени провёл в пещере, и спешил выйти. Он намеренно избегал коридоров с лампами. Если он видел розовый свет, то возвращался к развилке и выбирал другой путь. Он устал настолько, что даже мысли больше не тревожили его.

Спустя время он увидел отверстие в потолке, через которое проникал широкий луч света. «А теперь соберись, — сказал себе Шуан. — Никто не должен увидеть, что тебе поплохело от жалких иллюзий». Он стремительно всплыл, будто был в порядке. Озеро было алым под закатным небом. От яркого света прояснилось в голове. Он отправился шагом по поверхности, не решаясь снова использовать поступь. Теперь он мог позволить себе ещё раз переосмыслить все свои решения.

— Отличная работа! В центральный павильон уже принесли чай. Когда приведёшь себя в порядок, можешь отправляться в следующий лагерь, — Ху Хуалу осмотрел вазу Шуана и сделал отметку на его карте. — Ну а мне пора отправляться вылавливать опоздавших учеников из пещеры.

Шуан не позволял боли в теле сковывать его движения, и всё же учитель с одного взгляда всё понял. Лис покинул лагерь, а Шуан присоединился к чаепитию.

Вокруг павильона росли белые ирисы, качаясь на холодном ветру. На их лепестках постепенно налились золотые капли. Позади клумб открывался вид на розовато-пурпурную водную гладь, рассечённую лунной дорожкой. Шуан не хмурился и не напрягал руки, но даже так ученики смутно ощущали тяжёлую ауру вокруг него и не решались подсаживаться. Он застыл взглядом на ирисах, медленно отпивая чай.

«Ху Юлань никогда не требовал жертвовать чем-либо ради него. Но и я никогда не отказывал. Что бы он сказал, если бы я при всех попросил уступить мне котёл?» — Шуан вспоминал осторожный взгляд Юланя на испытании огня и вспоминал взгляд иллюзии холоднее озёрной воды. Эти сомнения были более чем оправданы, но, когда Шуан задумался, как бы он поступил теперь, если бы время вернулось к началу экзамена, он понял, что всё ещё не хотел ничего менять.

«Если он правда предвидел потерю духовных сил, если это правда привело бы к худшим последствиям, отец должен узнать об этом и обдумать план ещё раз. Моё предательство ещё ничего не испортило. Ху Юлань несомненно пройдёт экзамен и будет в руках академии круглые сутки, так что я не сделал ничего непоправимого».

Допив чай и залечив внутренние раны, он немедленно отправился в лагерь Леса Лезвий на западе. Ему не терпелось оказаться как можно дальше от этого озера и от всего, что он в нём оставил.

Лес Лезвий был ближайшей зоной к Острову Металла — скалистым и сухим. Здесь приживались только хвоя и грубые колючие кустарники. Металлическая ци отлично подходила, чтобы отсечь лишние мысли. Шуан дал знать о своём прибытии Фэн Июню и отправился на высокий холм медитировать.

Ночью ему всегда становилось легче. Золотой месяц поднялся к звёздам, рассеяв по жёсткой траве росу. Одинокая сосна длинными иглами вонзалась в небо, отбрасывая на Шуана узорчатую тень. Он закрыл глаза и сосредоточился на внутреннем потоке ци. Меридианы всё ещё покалывало, но теперь его энергия текла ровно, и он быстро восстанавливался. Без мыслей о совершённом, об увиденном и о предстоящем было так спокойно, что хотелось остаться в этом состоянии на годы.

Созвездие Ковша указывало на вторую половину ночи, когда Шуан открыл глаза и снова почувствовал на лице сухой, но успокаивающий ветер. В терновнике внизу мелькнул маленький пушистый луси. Спящий Лес Лезвий ощущался словно клинок, вернувшийся с поля битвы, очищенный и отполированный, положенный на подставку в парадном зале. Шуан ещё немного насладился пейзажем и вернулся в лагерь.

Он бродил по белоснежной галерее в поисках своей комнаты, хотя на самом деле находить её пока что не хотел. Его немного клонило в сон, но виды в этом лагере были слишком красивы. Вокруг жилых зданий росли колючие кустарники с крупными белыми цветами. Они почти не пахли, но не позволяли отвести от себя глаз. Галерея повернула по прямому углу, и Шуан увидел, как впереди между колоннами на балюстраде развевается чей-то широкий белоснежный подол. После этого он заметил рукава и белые волосы. Эта картина вернула его в вечер после испытания земли, когда они говорили у реки, и ему непреодолимо захотелось подойти. В памяти ещё раз всплыла иллюзия из озёрной пещеры, но он уже не верил, что увидит нечто подобное.

Как только из-за колонны стало видно лицо Юланя, он тоже заметил Шуана, но тут же перевёл взгляд обратно на свои колени. Казалось, он что-то писал. Шуан неспешно подходил ближе, его сомнения отступали, и вместе с тем подступало чувство вины. Он подошёл почти впритык, но ничего не говорил, ожидая, когда Юлань закончит записи. Он понимал, что тот чувствует его безотрывный взгляд, но ничего не мог с собой поделать: больше всего на свете он хотел увидеть, что небожители, образы которых исказили лисьи лампы, в реальности были совсем не такими. Нежные очертания профиля Юланя, обрамлённые звёздным светом, вселяли даже бо́льшую безмятежность, чем прекрасный сад. Шуану показалось, что его лицо выдавало лёгкую неловкость, и это было так прекрасно — никакого раздражения и надменности. В конце концов, Ху Юлань был его временным союзником и будущим хранителем. Шуан искренне желал, чтобы он оказался хорошей личностью.

Наконец он опустил кисть и повернулся к Шуану. Пожалуй, впервые они оказались так близко друг к другу. Его ясные глаза нефритового цвета с золотой росинкой под зрачком смотрели немного сверху вниз с тихой озадаченностью.

— Брат Ху… У тебя всё нормально? — Шуан говорил почти шёпотом.

— Всё нормально. Я просто проснулся от видения и нужно было сразу записать его.

Юлань выглядел немного растерянным. Как только в их диалоге появилась пауза, он сразу о чём-то задумался.

— Извини, что отвлёк. Я могу помочь?

— Честно говоря, мне нужна твоя помощь. Сестра Ху ещё не дошла до испытания металла. Но, боюсь, тебе снова это навредит.

— Нестрашно. Видения прорицателя важнее экзамена.

Юланю было горько это слышать, но он и сам всё понимал.

— В одной из пещер Леса Лезвий запечатан зверь-поедатель луси. Сам по себе он слаб, потому что луси не могут пройти через барьер, но перед экзаменом кто-то принесёт их целенаправленно. В моём видении последние из них погибнут в полдень, и без них этот лес постепенно станет враждебным к остальному острову. Нужно убить зверя как можно быстрее, но если он успеет съесть достаточно, я вряд ли с ним справлюсь.

Шуан, нахмурившись, всмотрелся в заросли. За листьями выглядывали мышки и восьмикрылки, подслушивающие предсказание.

— Хорошо. В испытании металла разрешена парная охота. Хотя это будет очень странно, но по крайней мере легально. Объединимся сразу и будем постепенно двигаться к пещере.

Юлань кивнул.

— Я могу спросить,.. как ты прошёл испытание воды? Иллюзии не слишком навредили тебе?

— Совсем нет. Тебе не стоит переживать из-за этого, семейные проблемы давно не трогают меня.

Шуан не знал, что на это ответить. Он был рад, что Юлань в порядке, но одновременно с тем не мог вообразить, как было возможно смотреть на подобную семью и оставаться спокойным. Жёсткие листья кустарника зашелестели от ветра, нахлынувшего волной, и стихли.

— Я собираюсь попросить луси, чтобы они проследили за небожителем и заранее нашли нам дорогу, — сказал Юлань, — хорошего отдыха, брат Лун, — и спустился с балюстрады на клумбу.

Шуан попрощался с ним и вернулся к поискам комнаты. Но и двух шагов ступить не успел, как увидел дверь с вырезанным цветком орхидеи. Они оказались соседями.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/34970/5013082