Готовый перевод My Fake Flower Girlfriend / Мой возлюбленный — фальшивый пион: Глава 9

— А ты — цветочный демон пиона? — только и спросил он.

— Угу-угу. — Лю Сюньшэн закивал, боясь, что если будет кивать медленно, Цинь Чжэн попросту свернет ему шею.

Нынешний Цинь Чжэн казался пугающе огромным. Лю Сюньшэн смотрел на него так, словно муравей глядел на слона, и перед лицом такого неодолимого исполина инстинктом любого существа мог быть лишь страх.

Цинь Чжэн кивнул и снова спросил:

— Как тебя зовут?

— Лю Сюньшэн… — Лю Сюньшэн опустил голову и со слезами на глазах пробормотал: — Лю — как от хрупкой ивы, Сюнь — как в поиске радости и развлечений, Шэн — как в песнях, что звучат каждую ночь.

Лю Сюньшэн.

Имя хорошее.

Но почему в устах Лю Сюньшэна при представлении оно звучало так несерьезно?

Цинь Чжэн приподнял брови:

— Ты…

— …Я? — Лю Сюньшэн поспешно поднял голову, с мольбой глядя на Цинь Чжэна. Он втянул шею, испугавшись, что сказал что-то не то и разгневал его.

Видя, насколько тот пуглив и плаксив, Цинь Чжэн не смог произнести ничего сурового. Какой он «демон»? Только и делает, что рыдает, хотя и носит гордое имя зловещей сущности.

А, ну еще тайком пробирается в чужие сны и строит из себя невесть что, заставляя его самого думать, не страдает ли он раздвоением личности.

Цинь Чжэн перестал ходить вокруг да около и прямо спросил:

— Тот «Бессмертный Лю» в моих снах — это ты, верно?

— Это я… — тихо признался Лю Сюньшэн. Он не решался смотреть Цинь Чжэну в глаза, отворачивался и прятался, повернувшись к нему спиной.

— Зачем ты пробираешься в мои сны? — снова спросил Цинь Чжэн. Это было именно то, что он хотел выяснить больше всего.

— Я хочу попросить тебя хорошо обо мне заботиться, — Лю Сюньшэн ответил честно, не пытаясь лгать. — Ты щипал мои листья, мне было больно.

В вопросе с листьями он был определенно неправ. Цинь Чжэн кашлянул, делая вид, что прочищает горло, и, не отвечая прямо, сменил тему:

— Послушай, я каждый день поливаю тебя, поменял горшок, покупаю разные виды фосфорных удобрений. Разве я к тебе плохо отношусь?

— Хорошо, правда хорошо, я ведь и сказал, что отблагодарю тебя… — Лю Сюньшэн перебирал пальцами перед Цинь Чжэном. — Я прихожу в твой сон только для того, чтобы ты перестал щипать мои листья и не выставлял меня на солнце. Я боюсь жары, мне неприятно на солнце.

— Тебе не нравится солнце? — Цинь Чжэн был озадачен. — Разве бывает Куньшаньское Ночное Сияние, которому не нравится солнце?

— А вот и бывает. — Лю Сюньшэн украдкой повернул голову, бросил робкий взгляд на Цинь Чжэна и покачал головой. Затем он указал на светодиодную лампу для растений, стоявшую на окне: — Мне нравится вот это.

— Это тоже свет, — ответил Цинь Чжэн.

— О-о, — Лю Сюньшэн сделал вид, что понял.

Хотя его глаза все еще были красными, он перестал плакать. Поболтав с Цинь Чжэном немного, он заметно расслабился, начав верить, что тот вовсе не собирается его убивать.

Но ради собственной безопасности Лю Сюньшэн все же хотел получить гарантии.

— Господин Цинь… пожалуйста, не убивай меня, хорошо? — он полностью развернулся, положил руки на колени и, чинно сидя на ладони Цинь Чжэна, робко продолжил: — Я владею магией, я обязательно отблагодаряю тебя.

— Владеешь магией?

В том, что цветочный демон владеет магией, не было ничего удивительного. Но он даже в человеческом облике оставался таким крошечным, а стоило его зажать двумя пальцами, как единственным способом спасения становились слезы, которыми он надеялся утопить врага. Цинь Чжэн глубоко сомневался в «магической силе» Лю Сюньшэна. К тому же, учитывая его статус, происхождение и положение в обществе, он как «человек» уже получил все лучшее, что можно было пожелать. Ему не нужны были никакие ответные услуги от Лю Сюньшэна.

И даже если бы он чего-то хотел, то только того, о чем говорил во сне: чтобы Лю Сюньшэн приходил в его сновидения и не позволял той мрачной грезе продолжаться — пусть все в ней навсегда замирает на моменте до посадки в машину.

Хотя бы где-то — в реальности или во сне — он обретет покой.

— Во сне ты говорил, что будешь приходить ко мне каждую ночь, — Цинь Чжэн насмешливо взглянул на него. — Но за эту неделю ты не появлялся ни разу.

Услышав это, юноша удивился:

— Прошло уже семь дней?

Видя, что он не лжет, Цинь Чжэн кивнул:

— Да.

— Я погрузился в медитацию и не знал, что прошло семь дней, прости… — Лю Сюньшэн чувствовал себя бесконечно виноватым. В любом случае, договор во сне был заключен, и хотя Цинь Чжэн свои обязательства выполнял, он сам — нет. — К тому же мой радиус проникновения в сны ограничен. Как только ты покинул этот дом, я больше не мог приходить к тебе.

Цинь Чжэн не удержался:

— И вот такой ты демон…

От него, кроме как плакать, действительно никакой пользы.

Но глядя на Пиончика, который сидел на ладони и завороженно смотрел на него снизу вверх, он не смог произнести эти слова вслух — он предвидел, что, услышав их, маленький цветок может натурально разрыдаться до обморока.

— Впредь не обманывай людей, — Цинь Чжэн решил его поучить. Тон был мягким, без намека на суровость. Он опустил взгляд, скользнув по фигурке Лю Сюньшэна. — И не ходи в непотребном виде.

Лю Сюньшэн никак не ожидал, что слова, которыми он когда-то сам отчитывал Цинь Чжэна, теперь будут обращены против него. Он хотел возразить, но факты были налицо: это даже нельзя было назвать непотребным видом, одежды на нем не было вовсе.

Обиженный до глубины души, Лю Сюньшэн нахмурился:

— В процессе трансформации что-то пошло не так, я смог принять только такой облик, магия исчезла, и я не могу сотворить себе одежду.

Сказав это, он снова с надеждой уставился на Цинь Чжэна.

Тот посмотрел в его глаза и мгновенно понял, что он хочет сказать: Господин Цинь, мне нечего носить, ты не поможешь мне? Я отблагодарю тебя.

Но только послушать, что этот малыш сказал чуть раньше — у него нет магии, как он собрался благодарить?

Видимо, он и правда завел себе маленького предка, которого нужно лелеять на ладонях, будь он цветком или человеком.

Ну да, еще и каменную статую в виде уродливого камня нужно содержать, и благовония возжигать.

***

Цинь Чжэн всегда считал, что в реальной жизни, помимо снов, его мало что может затруднить. Но с тех пор как Шэнь Тинсянь подарил ему горшок с Куньшаньским Ночным Сиянием, все изменилось.

Оставим в стороне трудности, с которыми он столкнулся, только начав выращивать цветок. Теперь Пиончик принял человеческий облик и подбрасывает ему одну проблему за другой. Будь Лю Сюньшэн обычного размера, пусть даже подростком или ребенком, он мог бы подобрать что-то из своего гардероба.

Но Лю Сюньшэн размером с большой палец.

Где посреди ночи взять подходящую одежду?

Тело Цинь Чжэна было горячим, в противовес его обычному холодному и отстраненному поведению. Лю Сюньшэн сидел на его пышущей жаром ладони и чувствовал, как от нагрева ему становится не по себе. Он на коленях переполз чуть в сторону, выбирая место попрохладнее.

И лишь проделав это, он вдруг осознал: он же совсем голый, сидит на ладони у Цинь Чжэна, прижимаясь к его коже… это же?..

Лю Сюньшэн замер.

Да и ладно, в такие времена не до приличий, главное — жизнь спасти.

Едва он успокоил себя, как Цинь Чжэн пошевелился. Мужчина встал с пола у панорамного окна, вернул Лю Сюньшэна на лепесток Куньшаньского Ночного Сияния и направился к гардеробной.

Цинь Чжэн достал из ящика пару белых перчаток, которые обычно надевал, когда осматривал антиквариат. Вернувшись к окну, он примерил пальцы перчаток к Лю Сюньшэну и решил, что средний палец подойдет лучше всего. Он отрезал его ножницами, проделал с двух сторон отверстия для рук, сделав некое подобие мешка.

Подумав, он отрезал кончик пальца перчатки и по той же технологии смастерил миниатюрные плавки.

Он протянул Лю Сюньшэну свой рукодельный комплект:

— Я не владею магией и не могу создать для тебя подходящую одежду, так что на сегодня надень это.

— Спасибо, господин Цинь.

Лю Сюньшэн послушно взял вещи, искренне поблагодарил, но одеваться не спешил, хлопая глазами и пристально глядя на Цинь Чжэна.

Тот все понял, хмыкнул и закрыл глаза, показывая, что подглядывать не станет.

Лю Сюньшэну хотелось бы, чтобы Цинь Чжэн отвернулся, но тот своими руками сшил ему одежду — как можно требовать большего? А вдруг он разозлится? Ведь сейчас Цинь Чжэн может раздавить его двумя пальцами. Лю Сюньшэн вздрогнул, отвернулся и поспешно натянул мешковатую одежду. Надеть ее было несложно, да и материал — чистый шелк — оказался приятным и прохладным к телу.

Однако с треугольной вещью возникли трудности. Лю Сюньшэн никогда не видел таких коротких набедренных повязок.

Он надел их как мог, но мешковатая одежда сверху, хоть и была велика, держалась на плечах, а вот плавки постоянно сползали. Лю Сюньшэну приходилось придерживать их рукой, чтобы они не упали.

Цинь Чжэн подождал немного, прикинул время и спросил:

— Бессмертный Лю, ты оделся?

— Да, я готов, — Лю Сюньшэн придерживал штанишки и, услышав обращение «Бессмертный Лю», которое сам же и выдумал, покраснел: — Господин Цинь, мои друзья зовут меня Шэн-шэн, ты тоже можешь звать меня так.

Цинь Чжэн открыл глаза и посмотрел на него сверху вниз.

Лю Сюньшэн был изысканно красив. Он — цветочный демон, а пион — царь цветов. Даже будучи Куньшаньским Ночным Сиянием, самым белоснежным и нежным из пионов, в человеческом облике он выглядел пугающе утонченным, словно не человек вовсе.

Теперь, в размере с большой палец, эта пугающая красота сменилась кукольной хрупкостью: он напоминал статуэтку из белого фарфора, которую так и хотелось подержать в руках.

Цинь Чжэну и правда хотелось.

Когда он только посадил Лю Сюньшэна на ладонь, у него возникло желание слегка его сдавить, чтобы услышать, как тот кричит: «Спасите!».

Цинь Чжэн усмехнулся, отгоняя эту мысль — иначе Пиончик точно расплачется. Он подошел к большой кровати, достал из ящика неиспользуемый смартфон, разблокировал его и, зайдя на торговую площадку, поманил Лю Сюньшэна:

— Шэн-шэн, иди сюда.

Голос мужчины был низким и отстраненным, но стоило этим словам долететь до Лю Сюньшэна, тот замер. Он не знал, что его ушки, скрытые прядями волос, стали пунцовыми. Он знал лишь одно: хотя он сам попросил Цинь Чжэна так его называть, теперь, когда тот это сделал, ему стало не по себе.

Он чувствовал себя странно: боялся огромного, словно гора, тела Цинь Чжэна и одновременно стеснялся. Но с чего бы? Он ничего не сделал, и Цинь Чжэн тоже. Лю Сюньшэн долго лежал на лепестках своего цветка, не двигаясь. Цинь Чжэн решил, что расстояние до кровати слишком велико, и сам подошел, подхватил его, перенес на постель и положил на подушку. Установив рядом подставку со смартфоном, он сказал:

— Смотри, что тебе нравится, я куплю это для тебя.

— Правда? — глазки Лю Сюньшэна загорелись. Получив кивок, он с воодушевлением уставился в экран, бормоча: — Господин Цинь, это и есть «смартфон»? Я видел, как ты им пользовался.

— А ты много знаешь, — Цинь Чжэн сразу понял, что Лю Сюньшэн давно все осознавал, просто трансформировался недавно. Вероятно, пока был в кабинете, немало за ним подглядывал. Он приподнял бровь: — Ты, должно быть, часто тайком двигал горшок в кабинете, когда я не видел?

— Да, — кивнул Лю Сюньшэн. — Мне нужно было спрятаться от солнца.

Цинь Чжэн хотел его упрекнуть, но вспомнил кое-что и замолчал. Когда он был один в спальне, то не любил носить много одежды, а ведь Лю Сюньшэн, будучи цветком, все видел… Получается?..

Да ну, он же не человек, что с него взять? В конце концов, у него есть то же, что и у Лю Сюньшэна. Цинь Чжэн опустил взгляд — хотя все настолько крошечное, что почти не разглядеть, но оно там есть.

— Господин Цинь, только такая одежда есть? Кажется, она… мне не совсем подходит. — Лю Сюньшэн, как учил Цинь Чжэн, водил пальцем по экрану, но долго не мог выбрать ничего подходящего.

Цинь Чжэн искал одежду для кукол, а там были только современные модели: футболки да шорты. Лю Сюньшэн же привык к длинным струящимся одеяниям с широкими рукавами, и ему было трудно принять такую открытую одежду, обнажающую руки и голени.

Столь откровенные наряды… разве стали бы их носить даже демоны, танцующие в гостинице?

Хотя Лю Сюньшэн понимал, что времена изменились и теперь многие люди так ходят, его собственное воспитание не позволяло ему принять это.

Цинь Чжэн догадывался, что именно хочет Лю Сюньшэн — древние халаты. Такие тоже шили, но ему почему-то не хотелось их покупать. Он хотел видеть Лю Сюньшэна в чем-то другом.

И потому Цинь Чжэн соврал:

— Сейчас уже не твоя эпоха, люди носят такую одежду. Если наденешь то, что хочешь, люди сочтут это странным.

— О, тогда я буду носить эту.

Лю Сюньшэн не стал привередничать. Выбрав несколько моделей с чуть большим количеством ткани, он уселся на подушке, дожидаясь, пока Цинь Чжэн совершит покупку. Он внимательно наблюдал за действиями человека, стараясь запомнить порядок действий, чтобы влиться в современную жизнь. В конце концов, он не может вечно оставаться таким крошечным, однажды он сможет стать взрослым и жить среди людей, как его предки.

Правда, Лю Сюньшэн не задумывался о том, что сейчас он размером с палец, и любой, кто его увидит, сочтет монстром. Да и где, кроме как рядом с Цинь Чжэном, он мог встретить других людей?

— Готово. Оформил доставку, завтра получишь.

— Спасибо, господин Цинь. — Лю Сюньшэн снова поблагодарил его, а затем, опустив голову, смущенно пробормотал: — Сколько серебра я тебе должен? Когда я восстановлю магию и вырасту, я найду способ вернуть долг.

Этот малыш еще и возвращать собрался?

Цинь Чжэну стало смешно. На содержание Пиончика он потратил меньше, чем на Весеннюю Кинжальную Орхидею — те триста тысяч, что ушли на покупку цветка, оплатил Шэнь Тинсянь, сам он не потратил ни гроша.

— Фосфорные удобрения, горшки, светодиодная лампа — все это стоило денег, — Цинь Чжэн решил подшутить над ним. — Слишком много, уже не упомню.

— Т-тогда я что-нибудь придумаю. — Лю Сюньшэн нахмурился, озабоченно думая, что они с Цинь Чжэном друг другу никто, и Цинь Чжэн не может вечно кормить его бесплатно. Хватит ли его благодарности после восстановления сил, чтобы покрыть долг?

— Ты еще можешь проникать в сны? — спросил Цинь Чжэн.

Лю Сюньшэн, виновато сжимая пальцы, ответил:

— Магии нет, сейчас, наверное, не могу.

Цинь Чжэн и не ждал денег, это была просто шутка. Он вернулся к главному:

— Тогда, как восстановишь силы, будем придерживаться нашего договора: я забочусь о тебе, а ты не даешь сну продолжаться.

— Хорошо. — Лю Сюньшэн улыбнулся, украдкой взглянул на Цинь Чжэна и тихо прошептал: — Господин Цинь, ты правда хороший человек, воздастся тебе сторицей.

Воздастся?

Раньше Цинь Чжэн не верил в призрачные сказки о духах и богах. Даже теперь, имея перед глазами живого демона, он в это не верил.

— Этот смартфон тоже дарю тебе, — он забрал телефон. — Поздно уже, пора спать, завтра поиграешь.

— Хорошо.

Лю Сюньшэн только успел согласиться, как вдруг ощутил, что летит по воздуху. Цинь Чжэн подхватил подушку, на которой он сидел, перенес ее на пол и протянул ему маленький платочек.

Лю Сюньшэн сжал край платка и ошарашенно спросил:

— Господин Цинь, я должен спать на полу?

Цинь Чжэн указал на окно:

— Можешь спать на подоконнике, как хочешь.

— …Лучше на окне, — пробормотал Лю Сюньшэн. На полу он боялся, что утром Цинь Чжэн случайно наступит на него.

Цинь Чжэн согласился и переставил подушку к окну. Лю Сюньшэн улегся, укрывшись платочком, и с завистью посмотрел на большую кровать, где спал Цинь Чжэн. Ему тоже хотелось на кровать.

Хорошо бы господин Цинь купил ему маленькую кроватку.

***

Лю Сюньшэну снилось, как он спит на маленькой кроватке.

Наверное, каждый демон, столько усилий тратящий на то, чтобы стать человеком, мечтает именно так жить.

Иначе зачем в эти долгие тысячелетия все эти духи и демоны так усердно практиковались? Лю Сюньшэн не был исключением — пусть и старался не очень сильно.

Он тысячи лет спал в земле, лишь во снах мечтая о том, каково это — лежать на кровати. Ощущение, будто лежишь на облаке — мягко! Хотя подушка, которую дал Цинь Чжэн, тоже была мягкой, но не было той торжественности момента.

Помимо сна на кровати, у Лю Сюньшэна было еще много планов. Он хотел попробовать все, что делают люди.

Но первое же желание — поспать на кровати — потерпело крах. Цинь Чжэн не разрешил.

Пришлось Лю Сюньшэну смиренно спать на подоконнике.

На следующее утро, когда Цинь Чжэн проснулся, Лю Сюньшэн еще спал. Он подошел к окну и увидел крошечный пион — меньше половины его ладони — мирно спящий на подушке.

Маленький цветок лежал лицом к окну, обеими ручками вцепившись в край подушки так, что ткань натянулась.

Легкий ветерок, ворвавшийся из окна, растрепал несколько прядок на его голове. Лю Сюньшэн нахмурился, недовольно причмокнул и перевернулся, оказавшись лицом к Цинь Чжэну.

Платок, служивший одеялом, от движения сполз, и Цинь Чжэн увидел, что плавки, которые вчера никак не хотели держаться, сползли до щиколоток, зацепившись лишь за белые пальчики ног.

— Ну и поза.

Однако кожа маленького демона была белее снега, носик — точеный, губы — алыми, и на серо-синей подушке он выглядел как драгоценная фарфоровая статуэтка. Поистине, лишь фраза «лицо как цветок, красота как луна» подходила ему в полной мере.

Цинь Чжэн подцепил край платка, небрежно набросил его на Лю Сюньшэна и оставил записку: он уходит на работу, а тому следует сидеть в комнате тихо. Тетя Фань без разрешения в спальню не войдет, никто его не обнаружит. Если бы Лю Сюньшэн умел пользоваться смартфоном, Цинь Чжэн не стал бы прибегать к такому устаревшему способу.

Но он забыл об одном: Лю Сюньшэн вряд ли умеет читать то, что он написал.

И, по правде говоря, он действительно не умел.

Лю Сюньшэн был современным неграмотным цветочным демоном.

Тысячу лет назад в гостинице демоны-Маньмань научили его петь и немного читать, чтобы понимать слова пьес. Но демонические письмена той эпохи отличались от нынешних, а от современных упрощенных иероглифов Цинь Чжэна — и подавно.

Проснувшись, Лю Сюньшэн вертел записку в руках, но смог разобрать лишь пару иероглифов, а связать их в предложение было невозможно.

Тем не менее, он прекрасно понимал, что Цинь Чжэн запретил ему бегать по дому.

Лю Сюньшэн это осознавал. Как бы он ни любопытствовал насчет внешнего мира, ему придется ждать, пока он вырастет и станет хотя бы похож на обычного человека.

А пока — сидеть тихо-мирно в спальне Цинь Чжэна.

Остальные прячут в золотых палатах красавиц, а он теперь запирает в темной комнате цветок, — неграмотный Лю Сюньшэн снова принялся путать слова. Покрутившись возле панорамного окна, он сообразил, что хотя до земли отсюда было недалеко и он вполне мог бы спрыгнуть, гарантий того, что удастся забраться обратно, не было никаких. Так что эта затея отпала сама собой, и ему оставалось лишь усесться под светодиодной лампой и заниматься культивацией вместе со своим истинным телом.

Применять заклинания он сейчас не мог лишь потому, что принятие человеческого облика истощило всю его духовную энергию. Стоило ему снова собрать в теле циркулирующую между небесами и землей духовную энергию, как он вновь обрел бы способность творить заклинания и смог бы окончательно закрепить свой человеческий облик, избавившись от нынешнего крошечного размера с большой палец. Впрочем, даже несмотря на не до конца удачное перевоплощение, имелись и другие преимущества — например, его истинное тело могло культивировать самостоятельно.

А сам он, находясь в образе человека, мог преспокойно слоняться повсюду, и на темпах роста его уровня культивации это никак не сказывалось.

Кроме того, Лю Сюньшэн заметил, что каждое утро, едва солнце полностью показывалось из-за линии горизонта, в его истинное тело вливался поток чистейшей, лишенной малейших примесей духовной энергии. Откуда бралась эта сила, оставалось загадкой: порой это был один поток, порой два, да и появлялись они вовсе не по расписанию. Иногда их задерживало до полудня, до вечера или даже до ночи.

Стоит отметить, что сама суть культивации заключалась в том, чтобы отыскать в бушующей мировой энергии самую чистую духовную ци и вобрать ее в свое море сознания, обратив на пользу собственным нуждам.

Если бы какой-нибудь другой ёдзюн узнал о подобной сказочной удаче — получать чистейшую духовную энергию просто так, не прикладывая ни малейших усилий, — он непременно докопался бы до истины, выведал бы источник этой силы и стал бы искать любые способы заполучить ее в еще больших количествах.

Но у Лю Сюньшэна и в мыслях не было ничего подобного. Обретение им разума само по себе стало случайностью, к тому же в нем изначально таилось дыхание истинного небожителя. Прочие творения нечистой силы при культивации сначала обращались людьми и лишь затем бессмертными, а вот Лю Сюньшэну повезло: едва обретя разум, он уже одной ногой ступил на путь бессмертия. Стоило ему лишь не совершать дурных поступков и не обрастать кармическими долгами, как в день достижения вершины мастерства, успешно преодолев небесную Кару, он смог бы напрямую подняться на Девять небес и войти в сонм бессмертных.

Вот только с присущим Лю Сюньшэну легкомысленным и плывущим по течению нравом тот день, когда он займет свое место среди бессмертных, и впрямь отдалялся на неопределенный срок.

Чему тут удивляться?

Обнаружив, что может накапливать духовную энергию и без совместных тренировок с истинным телом, Лю Сюньшэн тут же принялся отлынивать. Он забросил культивацию и переключил свое внимание на смартфон, которым Цинь Чжэн перед уходом придавил записку.

В результате Цинь Чжэн, сидевший в своем офисном кабинете, то и дело слышал, как лежавший на столе телефон дважды вибрирует, предупреждая, что кто-то пытается разблокировать второе электронное устройство, однако пароль введен неверно, и вопрошая, не следует ли заблокировать устройство насмерть.

Сомнений в том, кто творит подобные безобразия, не было: наверняка это Пиончик, только он и мог добраться до телефона.

Однако у Цинь Чжэна на этот час дня была назначена важная встреча, поэтому сорваться домой он не мог и лишь выкроил минутку во время обеденного перерыва, чтобы позволить себе позвонить Лю Сюньшэну — в конце концов, оставлять всё как есть было нельзя.

К счастью, хотя телефон не удавалось разблокировать и пользоваться остальными функциями было нельзя, принимать звонки он по-прежнему позволял.

И вот едва прозвучал первый гудок вызова, который Цинь Чжэн адресовал Лю Сюньшэну, как связь оборвалась. И верно — пожалуй, лишь Пиончик и впрямь осмеливался сбрасывать его звонки.

Цинь Чжэн сжал волю в кулак и напомнил себе: Пиончик — древний цвечный ёдзюн, он ничегошеньки не смыслит в устройстве мира и пользоваться смартфонами не умеет, а сброшенный звонок — чистая случайность.

Однако после десятка отклоненных вызовов подряд остатки ангельского терпения Цинь Чжэна начали испаряться. Когда вызов наконец прошел, Цинь Чжэн даже не успел раскрыть рта, как Лю Сюньшэн снова нажал на клавишу отбоя, оборвав звонок.

Цинь Чжэн замер с телефоном в руке, погрузившись в тяжелое молчание, а в конце концов предпочел последовать совету искусственного интеллекта и заблокировать электронное устройство намертво, превратив его в кусок бесполезного железа в руках Лю Сюньшэна.

В мире наконец воцарился покой.

Цинь Чжэн тронул губы в усмешке и продолжил разбираться с текущими делами, пока ровно в шесть вечера не настало время уходить с работы.

Когда он вернулся на Виллу у озера, тетя Фань уже приготовила для него ужин.

Бросив на стол взгляд, Цинь Чжэн заметил, что вечернее меню выдалось на редкость разнообразным: тут были и птица, и рыба, и овощи, и суп, а от расставленных тарелок поднимался густой пар и плыл аппетитный аромат. Съев в обед порцию из офисного контейнера, он с тех самых пор во рту ничего не держал, и пища в желудке давно переварилась. Учитывая, сколько сил взрослый человек тратит за рабочий день, организм Цинь Чжэна отчаянно нуждался в еде. Однако, глядя на это изобилие, он подумал вовсе не о себе — первой его мыслью стало: а ведь Пиончик наверняка тоже еще не ужинал?

Скорее всего, не ел. Лю Сюньшэна продержали в спальне взаперти целый день, а Цинь Чжэн прекрасно знал, как выглядела эта комната: никаких развлечений там не было и в помине, к тому же он собственноручно заблокировал единственный способ развлечься, доступный Лю Сюньшэну.

Поразмыслив об этом, он счел, что и впрямь перегнул палку.

В итоге Цинь Чжэн присел за стол, но не стал брать палочки для еды. Вместо этого он обратился к тете Фань: Тетя Фань, сегодня вечером мне хочется побыть одному, так что можете идти домой, а посуду уберете завтра.

Хорошо, господин Цинь. Тетя Фань сразу же согласилась, однако затем бросила на Цинь Чжэна испытующий взгляд: Вы случаем не приболели?

Ничуть. Цинь Чжэн улыбнулся и пояснил: Просто захотелось посмотреть фильм.

В столовой на вилле действительно имелся проекционный экран — в обычные дни его сворачивали, а стоило собраться за просмотром кино, как полотно опускали вниз. Цинь Чжэн предпочитал смотреть фильмы в одиночестве и раньше частенько коротал так время прямо здесь.

Убедившись, что дело вовсе не в недомогании, тетя Фань успокоилась: Ну хорошо-хорошо, тогда завтра утром приду и всё уберу.

Уходя, она вручила Цинь Чжэну курьерскую доставку, которую забрала сегодня: Кстати, господин Цинь, вам опять посылка.

Хотя он и предупреждал продавца о необходимости соблюдать конфиденциальность при отправке, стоило Цинь Чжэну увидеть в руках тети Фань коробку, в которой лежала купленная для Лю Сюньшэна новая одежда, как сердце всё равно пропустило удар — когда он выписывал книги по выращиванию пионов, и то вел себя куда проще.

Оглядываясь на всё, что он сотворил с тех пор, как завел Пиончика: и тайная доставка через курьера, и прятание цветочного духа в спальне от чужих глаз, и вранье Му Хэ насчет того, будто цветок ему вовсе не принадлежит — все эти действия выглядели так, словно он не цветок выращивал, а крутил тайный роман на стороне.

И это ощущение лишь усилилось, стоило тете Фань переступить порог, как Цинь Чжэн тут же поднялся наверх, чтобы позвать Лю Сюньшэна ужинать.

Сложным выражением лица встретил он момент, когда толкнул дверь собственной спальни.

Едва створка подалась назад, Цинь Чжэн увидел, что Пиончик вовсю прыгает туда-сюда по подушке у панорамного окна, превратив ее в настоящий батут: после каждого приземления на мягкой поверхности оставалась глубокая ямка, а затем малыша вновь подбрасывало вверх пружинящим толчком. Он был так увлечен забавой, что даже не заметил появления хозяина комнаты.

В конце концов Цинь Чжэн сам подошел к окну, остановился прямо перед Лю Сюньшэном и сверху вниз отбросил на макушку крохи тень, которую тот просто не мог игнорировать. Только тогда проказник прекратил прыжки, уселся на подушке и медленно задрал голову.

Завидев гостя, Пиончик мгновенно засиял глазами и, не отрывая от него взгляда, радостно пропищал: Ой, господин Цинь, вы вернулись?

Даже сам Цинь Чжэн не понимал, как ему удавалось считывать все эти эмоции по паре глаз размером с маковое зернышко, но он точно знал: Пиончик искренне рад его появлению.

Цинь Чжэн медленно улыбнулся уголкакми губ: Шэн-шэн, ну как, понравился телефон?

Судя по тому, что за один только полдень тот умудрился сбросить его звонки с десяток раз, забава должна была прийтись по душе.

http://bllate.org/book/34956/4313997