Готовый перевод The Canary's Amnesiac Counterattack / Амнезия «канарейки»: игра на опережение: Глава 3

Телефон завибрировал — экран засветился.

Линь Фэн выкроил свободную минутку, чтобы взглянуть на оживший телефон, а на том конце провода раздался возмущенный рев дворецкого:

— Молодой господин Чэн ведет себя странно! Он изволит острить! И язвит он в адрес вас, молодой господин!

Спровоцировать раздор вздумал?

Линь Фэн потер переносицу, мысленно отбросив всю эту чепуху, и остался абсолютно невозмутим.

— Он человек. И еще: о важных вещах докладывай отдельно.

В особняке дворецкий погрузился в раздумья: разве дела молодого господина Чэна — это неважно? Истинное сердце молодого господина — что дно морское.

Дворецкий убрал телефон и с солидным видом ответил:

— Хорошо.

С этими словами он направился на кухню и велел готовить завтрак из меньшего числа блюд.

— Насколько меньше?

Дворецкий призадумался и выдал:

— Снизим с десяти до девяти. Наш молодой господин больше не дорожит молодым господином Чэном, верно, завел новую пассию, а старую любовь вот-вот пинком отправит на помойку.

Чэн Тинъи не вовремя спускался по лестнице. Добравшись до дверей кухни, он от начала и до конца услышал этот разговор и зловеще протянул:

— Какую еще пассию? Кто эта пассия? Где она находится?

Дворецкий в ужасе обернулся:

— Молодой господин Чэн, вы расслышали не то! Я хотел сказать, что молодой господин дорожит вами и велел добавить еще одно блюдо...

Чэн Тинъи едва не задохнулся от ярости. Так вот оно что! Линь Фэн затеял ссору о расставании исключительно из злого умысла, чтобы их поссорить, мать его!

Шайка мелких людишек.

— Я позвоню твоему молодому господину, и ты сам у него спросишь, дорожит он мной или нет.

Дворецкий зажмурился:

— Э-э-э, да разве ж стоит?

— Стоит. Звони.

Дворецкий покрылся холодным потом и набрал номер.

— Что случилось?

Заметив, что звонят из особняка, Линь Фэн поднял руку, жестом приказывая приостановить совещание.

В особняке жил больной человек, не хватало еще каких-нибудь происшествий.

— Молодой господин, молодой господин Чэн просит узнать, беспокоитесь ли вы о нем?

Линь Фэн умолк, переглянувшись с людьми в переговорной.

Какую еще дурь он удумал?

А тем временем в особняке Чэн Тинъи приподнял бровь и беззвучно шевельнул губами:

— Ошибся, дорожу ли я им.

— Молодой господин, молодой господин Чэн хочет узнать, дорожите ли вы им, а не беспокоитесь ли о нем.

Линь Фэн крепко сжал телефон, встретившись взглядами с любителями сплетен.

Сидящие в переговорной мгновенно отвели любопытные глаза.

У Линь Фэна подскочило давление:

— Чэн Тинъи рядом с тобой?

На другом конце провода Чэн Тинъи решительно покачал головой.

Дворецкий пару секунд поизучал его лицо и в конце концов выдал уклончивый ответ:

— Молодой господин Чэн как раз собирается завтракать.

Судя по всему, его ручная канарейка находилась прямо тут же.

Желая избавиться от лишних хлопот, Линь Фэн бросил:

— Важен. Дорожу. Беспокоюсь.

Два вопроса, три слова — вполне достаточно для выражения его позиции.

С этими словами Линь Фэн сбросил вызов и взмахом руки велел продолжить совещание.

А в это время Чэн Тинъи самодовольно усмехнулся:

— Сегодня на завтрак подайте двенадцать блюд.

Опасаясь напрасной траты еды, он тут же передумал и добавил:

— Двенадцать блюд, но порции поменьше, лучше всего такие, чтобы я смог осилить всё в одиночку.

— ...

Словно павлин перед ним красовался. Расписной павлин.

— Слушаюсь, молодой господин Чэн.

Дворецкий почтительно поклонился, показывая, что приказ принят.

— О да, дворецкий! Старики часто говорят: лучше разрушить десять храмов, чем сломать один союз. Мы с твоим молодым господином просто балуемся, как парочка влюбленных, так что ты не лезь.

Сказав это, он стряхнул воображаемые пылинки и удалился.

Слуги замерли в оцепенении.

И это тот самый мягкий в общении молодой господин Чэн?!

И к тому же!

Молодой господин Чэн и впрямь сошелся с молодым господином!

Пэйринг стал каноном!

Ура!

Дворецкий повернулся и, заметив, что остальные бездельничают, помрачнел лицом и решил выместить на них недовольство:

— Слышали, что сказал молодой господин Чэн? Раз слышали, живо за работу!

— Есть!

— Побольше готовьте того, что любит молодой господин Чэн. Отныне он — наша молодая госпожа, марш выполнять!

— Есть!!

Голоса взмыли на октаву выше, и довольный дворецкий удалился.

Тем временем Чэн Тинъи вернулся в спальню. Ответ Линь Фэна пришелся ему по душе, и он принялся донимать его на расстоянии.

Апельсин: Господин Линь, сокровище мое Линь, Линька, ты тут? Ты занят?

На совещании громкий звуковой сигнал входящего сообщения прервал докладчика.

Все взгляды сошлись на Линь Фэне. Тот сохранял бесстрастное выражение лица, жестом показывая продолжать.

Доклад возобновился.

— ...Выручка за этот квартал превысила...

И снова: — Динь-дон.

Линь Фэн нахмурился, бросил «продолжайте, извините», после чего взял телефон и вышел из переговорной.

Стоило открыть экран, как на него посыпалась цепочка сообщений.

Апельсин: Сокровище мое Линь, ты скучал по мне?

Апельсин: Малыш, можно я приеду к тебе в обед?

...

Линь Фэн испытывал раздражение, но пальцы тем не менее послушно скользили по экрану, выискивая главное для ответа.

.: Идет совещание. Можешь приехать, еду с собой везти не нужно. Скучаю.

Чэн Тинъи на мгновение замер на полуслове. Глядя на лаконичный ответ, он расплылся в улыбке, затем стер набранный текст, поднес телефон ближе к губам и голосом с пониженными интонациями наговорил голосовое:

— Понял-понял, я тоже по тебе скучаю. Приеду в обед, не буду мешать твоей работе.

Линь Фэн перевел голосовое в текст, вник в смысл и ответил точкой: «.».

Затем перевел телефон в беззвучный режим, убрал его и вернулся в переговорную.

А в это время Чэн Тинъи во все глаза пялился на эту точку. Пялился долго, но так и не смог постичь ее глубокий смысл.

Интуиция подсказывала:

Тут кроется подвох.

В раздумьях он услышал стук в дверь.

Прислуга звала Чэн Тинъи обедать.

Отозвавшись, Чэн Тинъи убрал телефон и спустился вниз.

На обеденном столе уже красовалось ровно двенадцать блюд. Порции были в самый раз — не много и не мало, так что к концу трапезы Чэн Тинъи почувствовал приятное легкое насыщение.

А утром к нему заглянул врач — осмотреть раны.

Ссадины следовало вовремя мазать мазью, а кровоподтек на голове рассосался в два раза лучше, чем вчера, что было отличным знаком.

По прогнозам, примерно через неделю он исчезнет полностью.

Что же до памяти, тут все зависело исключительно от самого Чэн Тинъи.

Окончив осмотр, врач отправил результаты Линь Фэну, и примерно через пять минут получил уведомление о зачислении премии.

Поистине восхитительный опыт работы.

Врач сиял от радости.

Вечером Чэн Тинъи сидел в одиночестве в пустой столовой и отсутствующим взглядом пялился на заставленный едой стол.

Девять часов вечера.

Уже девять часов!

А его ненаглядный все еще на работе! Все еще задерживается сверхурочно! До сих пор не вернулся!

Умирающий с голоду Чэн Тинъи решил положить конец роли заботливого и кроткого пай-мальчика. Он взял лежавший рядом телефон и набрал номер, записанный под именем — Женечка.

Гудки шли секунд десять, прежде чем вызов приняли.

— Что-то случилось? — Линь Фэн отложил телефон в сторону и продолжил изучать завтрашние договоры с правительственными структурами.

Хотя бумаги уже прошли многоуровневую проверку, ему требовалось лично все перепроверить: в таком деле нельзя допускать ни малейшей оплошности.

Звонок прошел, но Чэн Тинъи замер с открытым ртом. С чего это его объект воздыханий такой холодный?

Он молчал, крепко сдвинув брови.

Этот голос леденил сильнее Северного полюса!

В общих чертах изучив контракт, Линь Фэн так и не дождался ни звука с того конца и слегка удивился. Повернув голову, он убедился, что вызов все еще идет, и переспросил:

— Чэн Тинъи?

— Когда ты вернешься домой?

Гневные упреки Чэн Тинъи застряли в горле. Смешавшись с обидой, они вместо гневного допроса превратились в капризное нытье.

Чэн Тинъи сам опешил от себя и зажмурился.

И правда, подкаблучник.

Его тут так холодно принимают, а он все равно стелется.

— Поешь пока сам. Через полчаса буду.

Линь Фэн удивился. Он никак не ожидал, что тот звонил лишь ради того, чтобы узнать, вернется ли он к ужину. Раньше Чэн Тинъи вел себя так, будто между ними пролегла невидимая стена, и почти никогда не выходил на связь.

— Быстрее давай, я с голоду помираю.

Буркнув в ответ, Чэн Тинъи отключил вызов.

Впервые в жизни бросив трубку первой, Линь Фэн, впрочем, не разозлился. Он захлопнул папку с договорами, положил телефон в карман, поднялся, взял пальто и быстрыми шагами направился к выходу.

Сказал полчаса — значит, ровно полчаса, ни минутой больше, ни минутой меньше. Чэн Тинъи дождался Линь Фэна прямо у крыльца.

Завидев вышедшего из машины человека, он в два-три прыжка подлетел к нему, повис на шее и крепко обнял:

— Признавайся, у нас в отношениях трещина только потому, что ты вечно пропадаешь на сверхурочных?

Закончив вопрос, он чмокнул Линь Фэна в щеку, встал ровно и перехватил небольшой пакет, который тот держал в руке.

В груди шевельнулось странное чувство, и Линь Фэн сам не заметил, как уголки его губ дрогнули в улыбке:

— Никакой трещины. В следующий раз возвращайся раньше.

— Ладно уж.

Чэн Тинъи великодушно простил Линь Фэна и потащил его ужинать.

После ужина Линь Фэн позволил увлечь себя перед телевизором.

Шел какой-то мыльный сериал, и сидевший рядом Чэн Тинъи увлеченно таращился на экран.

Поглядывая на него, Линь Фэн подумал, что такой оживленный Чэн Тинъи — это даже неплохо.

Этой ночью, как и прежде, ничего не произошло.

Обычно влюбленные спят в обнимку после всего случившегося.

Но уже во второй раз они просто ложились спать без задней мысли.

Сидевший рядом Чэн Тинъи никак не мог угомониться, ворочаясь с боку на бок.

В темноте Линь Фэн подал голос:

— Чего тебе не спится?

Чэн Тинъи вздохнул, перекатился к Линь Фэну, закинул ногу на его бедро, прижался вплотную и зашептал:

— Мне завтра на работу... Ты ведь будешь скучать по мне?

На душе почему-то было скребков на сердце.

И все эти тревоги Чэн Тинъи списывал на проблемы в их отношениях с Линь Фэном.

— На работу?

— Я впрягся в одно шоу, завтра первый съемочный день, к девяти утра надо быть на площадке. Кстати говоря, брат Чжоу велел встать спозаранку, эх...

— Из-за чего ты переживаешь?

Из-за популярности? Или хейтеров?

Он легко мог со всем этим справиться.

— Переживаю... сам не знаю. Как-то боязно, знаешь ли. Хоть это и прямая трансляция, но от актерской игры все равно немало зависит, верно?

— Ерунда. Я просто профинансирую проект, спи давай.

Чэн Тинъи: ?

Разве можно было вот так решать вопросы?

— Линь Фэн, а от тебя исходит ослепительный свет.

http://bllate.org/book/34940/4311925