Готовый перевод The Cannon Fodder Eloped with the Protagonist / Пушечное мясо меняет правила игры: украсть главного героя: Глава 6

Не двигайся, дай мне перевести дух.

В этот момент голос Лу Сюнье звучал хрипло, низко и не допускал возражений; по сравнению с его прежними попытками прощупать почву и заигрываниями, он звучал куда более соблазнительно.

Сначала в уши хлынул привычный звук вперемешку со свистом ветра; когда всё стихло, послышался частый, подобный барабанной дроби стук сердца, отчего у Шэнь Юньцяня и собственное дыхание слегка участилось.

В конце концов Шэнь Юньцянь лишился сил и перестал сопротивляться.

[Поздравляем хозяина, задание выполнено.]

Время шло секунда за секундой, ветер постепенно усиливался. Лу Сюнье разжал руки и произнес спокойным голосом:

— Пойдем домой.

Помолчав, Шэнь Юньцянь отозвался:

— …Хорошо.

Дойдя до мощеной дорожки неподалеку от жилого комплекса, Шэнь Юньцянь нес лекарства, а у Лу Сюнье на плече висела холщовая сумка с принтом в виде масляной живописи — поля подсолнухов.

Всю дорогу они хранили молчание с каким-то молчаливым взаимопониманием, и от начала до конца между ними сохранялось расстояние в вытянутую руку.

Внезапно трое или четверо малышей с криками пронеслись мимо, преследуя друг друга и растолкав обоих в стороны.

Лу Сюнье подхватил за локоть едва не упавшего человека:

— Ты в порядке?

Шэнь Юньцянь выпрямился, убрал руку с его ладони и с некоторой зажатостью произнес:

— Всё в порядке, спасибо.

Лу Сюнье ничего не ответил. Опустив руку, он проследил за взглядом Шэнь Юньцяня и посмотрел на детей, убегавших с аллеи.

На них были надеты изящные дождевые сапожки, они прыгали, скакали, радостно кричали и хлопали в ладоши в лужах после дождя.

Лу Сюнье перевел взгляд на Шэнь Юньцяня, а в глазах Шэнь Юньцяня по-прежнему отражалась эта картина гармоничного веселья.

На детях была чистая одежда, заботливо подобранная родителями. Они прыгали по лужам, и грязные брызги покрывали их наряды пылью.

Их одежда точно так же покрывалась слоем пыли, как и у этих детей — точно так же, и в то же время иначе.

Шэнь Юньцянь отвлекся от мыслей и вернулся в реальность. Если смотреть на него сбоку, с позиции Лу Сюнье, его профиль выглядел благородным и отрешенным.

— Пойдем.

Голос прозвучал как прежде.

Пока Лу Сюнье замешкался, Шэнь Юньцянь уже ушел вперед. Раньше они шли бок о бок, поэтому Лу Сюнье не особенно приглядывался.

Но теперь, глядя на то, как Шэнь Юньцянь прихрамывает на одну ногу и делает неуверенные шаги, ответ стал очевиден.

— Когда ты ее повредил? — Лу Сюнье понизил голос и добавил: — Ногу.

В его памяти на мгновение мелькнула сцена на крыше, когда он затянул парня вниз.

— Это…

Не успел он договорить, как Шэнь Юньцянь остановился и, словно зная, что тот собирается сказать, наотмашь отрезал:

— Нет.

Слова застряли в горле, перекатываясь туда-сюда. Шэнь Юньцянь опустил взгляд:

— Я упал еще до сегодняшнего дня.

— Скажи… тебе только что было больно? — хотя Лу Сюнье шел не слишком быстро, раз уж у того была травма ноги, но он все же поспевал за ним и держал тот же темп, можно было представить, как это непросто.

Наверняка такая скорость была для него пределом.

Лу Сюнье и сам не понимал, что с ним творится. Словно помешанный, он почувствовал, как в нем закипает злость. Сдерживая гнев и укрощая норов, он постарался придать голосу как можно более беззаботный тон:

— Если болит, надо говорить. Кто тебя научил молчать, когда больно? Тебе травму нанесут — ты и слова не скажешь, а если ногу сломаешь, тоже будешь молчать в тряпочку?

Шэнь Юньцянь ответил неопределенно:

— Протяни руку.

Гнев Лу Сюнье тут же увял. Ничего не поняв, он тем не менее подчинился, как вдруг, едва он вытянул руку, Шэнь Юньцянь перехватил ее и притянул его к себе.

Не успел тот опомниться, как одной рукой Шэнь Юньцянь крепко держал его за запястье, а другой потянулся к тому месту на его руке, куда он старался не давать себя тронуть. Кончиками пальцев сквозь одежду он точно нажал на самый край раны на его правом предплечье и задал вопрос, ответ на который и так знал:

— Больно?

Лу Сюнье был так потрясен, что даже не заметил, когда рука на его плече исчезла.

— Почему ты не завязал рану в больнице? — сначала Шэнь Юньцянь заметил синяк в уголке его губ, а затем поднял взгляд на его темные глаза.

Их взгляды встретились, и Лу Сюнье, словно от удара током, отвел глаза и забормотал:

— Э-э… ну… понимаешь…

— Ай, да я…

Лу Сюнье внезапно осенило, и он с самым серьезным видом заявил:

— Это же доказательство! Раз уж мне выпал редкий шанс совершить подвиг во имя спасения красавца, надо же было как следует им насладиться!

— Это медаль героя! Красавицам и красавцам этого не понять.

В глазах Шэнь Юньцяня мелькнуло какое-то непонятное чувство, которое тут же исчезло, сменившись прежним спокойствием.

— Зачем ты меня спас? Откуда ты знал, что я там? Какова твоя… цель?

— Я-то… — подумал про себя Лу Сюнье: не могу же я сказать, что Системы выдала мне задание на выживание и заставила спасать тебя. Твоя жизнь теперь — это наши общие две жизни.

— Вообще-то я приготовил побольше еды, одному мне было не осилить, вот и подумал занести тебе немного, только дома тебя не оказалось. А когда я увидел, что идет дождь, то догадался, что ты наверняка ушел искать вдохновение.

— Вот я и испугался, что ты промокнешь, и пошел искать. И как раз вовремя тебя увидел…

Лу Сюнье не договорил до конца и легко улыбнулся уголками губ:

— Можно сказать, представилась возможность вмешаться в несправедливость и обнажить меч на благо других?

— Правда, в итоге ты всё равно вымок. — Лу Сюнье отряхнул свою полусухую куртку. — Считай это компенсацией.

Шэнь Юньцянь уже собирался заговорить, но Лу Сюнье снова его перебил.

Он легкомысленно сменил тему:

— Признаю, я очень красив, но только не вздумай в меня влюбляться. Совершать благородные поступки — это обязательное прекрасное качество пылкой молодежи, к тому же ты мой сосед по принципу деления еды во имя общего выживания.

— Если ты и вправду хочешь меня отблагодарить…

Лу Сюнье на мгновение замолчал, протянул руку вперед и лучезарно улыбнулся:

— Тогдавай станем друзьями?

Шэнь Юньцянь опустил взгляд на протянутую руку, но не стал отвечать на рукопожатие, а просто развернулся и ушел.

Фигура юноши стала постепенно уменьшаться между растопыренными пальцами, и Лу Сюнье медленно сжал пустую ладонь в кулак.

Он горько скривил губы, как вдруг донесшийся впереди голос, звучавший подобно колыхаемым ветром серебряным колокольчикам, вернул его к реальности.

Шэнь Юньцянь остановился, слегка повернулся, но тело его по-прежнему было обращено вперед:

— Ты собираешься покупать лекарства или нет?

Лу Сюнье в изумлении поднял голову, прыснул со смеху, быстрым шагом догнал его и весело произнес:

— Господин сосед, давай я тебя поднесу на спине?

Шэнь Юньцянь:

— Не нужно.

Над тропинкой среди широких газонов разносился детский смех, перемежаясь с настойчивыми просьбами одного человека и каждый раз решительными и холодными отказами другого.

— Цзинь!

— Цзинь!

Женщина средних лет отложила сканер, вытянула из-под кассы прозрачный пакет и сложила туда йод, медицинские ватные палочки и бинт:

— С вас тридцать в сумме, есть карта постоянного клиента?

— Нет. — Шэнь Юньцянь протянул экран телефона с кодом для оплаты. — Отсканируйте меня.

Продавщица уже собиралась поднести сканер, как Лу Сюнье оттолкнул руку Шэнь Юньцяня обратно.

Шэнь Юньцянь удивился:

— В чем дело?

— Ничего, — ответил Лу Сюнье, доставая из кармана брюк мелочь. — У меня как раз есть наличные.

Он расплатился одной двадцатирублевой и двумя пятирублевыми купюрами.

Продавщица приняла деньги, пощелкала по клавиатуре компьютера и между делом бросила:

— Сейчас молодежь редко пользуется наличными.

Лу Сюнье улыбнулся:

— Наверное, я просто испытываю ностальгию.

Вдруг из ладони Лу Сюнье выскользнуло что-то холодное, со звонким стуком ударившись о пол, и этот резкий звук заставил всех троих устремить туда взгляды.

Шэнь Юньцянь наклонился, протянул руку, а затем выпрямился — на его кончиках пальцев зажата была желтая, с налетом старины пятимаовая монета. Он вернул ее Лу Сюнье:

— Держи.

Лу Сюнье сглотнул слюну, швырнул монету обратно на приссованную кассу и наугад вытащил чупа-чупс из банки с леденцами, стоявшей у компьютера.

— Э-э… возьму конфету.

Когда он уже собирался уходить, тетка-продавец окликнула его:

— Постойте, парень! Конфета стоит один юань.

Лу Сюнье невозмутимо вернулся, снова достал из кармана рассыпанную мелочь, невозмутимо доплатил, невозмутимо толкнул дверь и вышел.

Оставив Шэнь Юньцяня в полном недоумении смотреть на оставленные на прилавке лекарства.

— Ну, тогда не смею задерживать.

Шэнь Юньцянь взял лекарства и выбежал следом. Человек на улице шел быстрым шагом, а лодыжка отчаянно ныла, и он окликнул его:

— Стой.

Лу Сюнье повернулся назад и виновато встал перед Шэнь Юньцянем:

— Прости.

— Твои лекарства. — Шэнь Юньцянь протянул ему пакет и вложил монету прямо в руку.

Лу Сюнье посмотрел на тихо лежавшую в ладони пятимаовую монету — она была теплой и еще хранила чужое тепло.

Его пальцы дрогнули. Сунув ее в карман, он отрешенно произнес:

— Спасибо.

Шэнь Юньцянь слегка кивнул:

— Пойдем.

Когда они подошли к подъезду, к ним подбежал небольшой полосатый котенок, стал крутиться возле ног Шэнь Юньцяня и тереться о них, издавая утробное, довольное урчание.

Увидев эту трогательную сцену, Лу Сюнье молча отошел в сторону.

Шэнь Юньцянь не обратил на него внимания, присел на корточки и принялся гладить котенка. Шерстка у того была сухой — судя по всему, под дождь он не попал.

Почесывая котенка за ушком, он мягким тоном о чем-то с ним договаривался:

— Принести тебе завтра чего-нибудь вкусненького, м?

Котенок, казалось, все понял, ласково боднул его руку головой, и Шэнь Юньцянь легко коснулся его макушки:

— Умница.

Котенок с неохотой потерся о него еще пару раз, мяукнул и скрылся в кустах.

Когда кошка исчезла из виду, Шэнь Юньцянь поднялся и повернулся к Лу Сюнье, который незаметно вернулся на прежнее место:

— Поднимаемся.

Лу Сюнье с любопытством спросил:

— Тебе нравятся кошки?

Рука Шэнь Юньцяня, только что гладившая котенка, чуть шевельнулась, и он дал уклончивый ответ:

— Не сказал бы.

Врутишь тут, еще как нравятся.

Лу Сюнье ни капли не поверил, но сделал вид, что поверил:

— Ох, а я уж думал, если тебе нравятся, помочь тебе поймать ее и забрать домой.

Вспомнив свои многочисленные и безуспешные попытки заманинить кошек, Шэнь Юньцянь помолчал:

— Наверное… я ей не нравлюсь.

Лу Сюнье поднял глаза и увидел, что тот уже скрылся в подъезде.

Оба разошлись по домам.

Лу Сюнье положил вещи на журнальный столик и, снимая холщовую сумку, запоздало о чем-то вспомнил.

Повернувшись к закрытой двери, он пробормотал сам с собой:

— Ладно, в следующий раз.

Как раз в тот момент, когда Лу Сюнье после душа вытирал волосы.

http://bllate.org/book/34908/4307787