Готовый перевод Can the Villain Be Coaxed Today? / Укрощение злодея: Как обезоружить безумца: Глава 12

— Ты купишь? — Ши Ваньтан нахмурился, с подозрением окинул его взглядом с ног до головы, выудил из рук Цзи Миня еще не согревшийся кошель и, подняв его перед собой, потряс. — У тебя вообще есть деньги?

Шэнь Янь: «...»

Честно говоря, денег у него действительно больше не было. Опустив ресницы и немного подумав, Шэнь Янь невозмутимо произнес:

— Подойдет ли долговая расписка? Как только вернусь во Дворец Куньлунь, я непременно отдам вдвойне. Но эти часы очень важны. Если ты не согласен, то давай так: деньги — товар, при условии, что ты оставишь их мне.

Ши Ваньтан спросил:

— ...Откуда ты знаешь, что это часы?

Шэнь Янь издал неопределенное «м-м», туманно ответив:

— Видел однажды. Это безделушка, привезенная из очень далеких краев. Она умеет точно определять время, хороша своей изящностью и радует глаз, но, кроме этого, особого толка в ней нет. Иногда их используют как маленькие подарки, чтобы кому-то угодить.

— ...Почему я о таком не слышал? — Он покосился на Шэнь Яня, подозрительно бормоча под нос. Увидев, что тот говорит искренне и не притворяется, Ши Ваньтан потер пальцами холодный, гладкий, словно нефрит, механический циферблат и наконец кивнул. — И правда, очень изящная вещь, для подарка лучше не придумаешь. Раз уж она тебе так нужна, забирай. Мой Дворец Царя Призраков не настолько лишен здравого смысла. Приму твой подарок в виде коробочки с фруктами и исполню это твое маленькое желание.

Сказав это, он протянул холодный черный каменный диск и, не удержавшись от любопытства, спросил:

— А кому дарить собрался?

— ... — Движение Шэнь Яня, который собирался убрать вещь, замерло. Он поднял невозмутимый взгляд на Ши Ваньтана. Не успел он и рта раскрыть, чтобы возразить, как Ши Ваньтан под его пристальным взором уже успел неверно истолковать смысл: — А, вспомнил! — Он хлопнул в ладоши и уверенно добавил: — Это тот младший шиди, которого в прошлом году привезли на Пик Линсюй? Родной сын старика Лин Юя. Я давно слышал, что у него с тобой хорошие отношения... А, нет, погоди... кажется, все старшие братья во Дворце Куньлунь его очень любят. Ха, вот это жизнь! Даже в отъезде о тебе пекутся старшие братья. У меня в свое время такого не было...

Он скривил губы в улыбке, в которой читались то ли насмешка, то ли напускное безразличие, а в глазах заплясали сумрачные, невыразимые и сложные тени.

*В его прошлом определенно что-то случилось*, — подумал Шэнь Янь.

До сих пор его понимание Ши Ваньтана оставалось поверхностным. Он знал о его прошлом, о возможном будущем, мог в общих чертах предположить исход и даже проанализировать причины его срывов, но все равно не знал его по-настоящему. Он знал, что тот был уличным хулиганом, порученцем, чернорабочим; знал, что после шести лет его семья погибла, оставив его в нищете, и он с трудом пробивал себе путь в жизни, чтобы выжить. Но почему его семья погибла? Какова была его жизнь до того, как всё рухнуло? Может, и его когда-то носили на руках и баловали?

Позже Бессмертный Владыка Лин Юй случайно спустился с гор, увидел в нем выдающийся талант и сделал своим последним учеником. Тогда восемнадцатилетний Ши Ваньтан был самым младшим в секте и по праву должен был наслаждаться тем же отношением, что и Ся Чжуцин. Но по неизвестной причине поползли слухи: говорили, что у него странный характер, он угрюм, вспыльчив и с ним невозможно ладить. Постепенно от него отвернулись. Спустя два года Ши Ваньтан открыто предал секту, а когда Бессмертный Владыка Лин Юй попытался его остановить, тот ранил учителя и сбежал. С тех пор имя Ши Ваньтана долго значилось в черном списке Дворца Куньлунь.

Но почему он стал таким — своенравным, замкнутым, беспокойным? После того как он покинул секту и основал Дворец Призраков Десяти Сторонам, он ни разу не задирал никого первым. Казалось, стоило ему покинуть то место, где сплетались интриги, как весь его гнев в одночасье угас. Почему?

Здесь определенно что-то кроется, но он не знал правды, а нынешний Ши Ваньтан не стал бы ему рассказывать. Шэнь Янь лишь опустил голову, развязал Мешок Вселенной, отыскал горячий бумажный сверток и протянул его Ши Ваньтану, чтобы хоть как-то его утешить.

— ...Что это? — Ши Ваньтан вздрогнул от неожиданности, с минуту таращился на него, а затем нерешительно перевел взгляд на маслянистую бумагу. Под безмолвным натиском собеседника он осторожно заглянул внутрь, словно ожидая, что в источающем жар свертке окажется бомба замедленного действия. — Я всего лишь пару раз съязвил, не обязательно же сразу убивать меня...

— ...наверное, — медленно закончил он последнюю часть фразы.

В пакете была не бомба и вообще не какой-либо опасный предмет, который он себе навоображал, а стопка аккуратно уложенных сладких лепешек из клейкого риса. Шэнь Янь держал пакет на вытянутой руке, глядя на него спокойно и мягко, словно без слов говоря: о тебе тоже пекутся, видишь, я о тебе помню.

Ши Ваньтан внезапно лишился дара речи. Тепло, которое он все эти дни старательно подавлял, хлынуло через край, стремительно распространяясь из потаенных уголков сердца по всему телу. От этого тепла у него ослабели руки и ноги, заныло сердце, а в горле застрял ком — он не мог издать ни звука. Перед глазами остались только Шэнь Янь, пакет со сладкими лепешками и взгляд Шэнь Яня, полный снисходительной заботы.

Еще с цукатов он почувствовал, что готов сдаться. Если кто-то говорит тебе: «Ты любишь сладкое», — это значит, он знает твои вкусы и запомнил их. Если он говорит: «Я спросил у кое-кого, и мне сказали, что ты любишь сладкое», — это значит, он всерьез интересовался твоими предпочтениями и отвел тебе важное место. Ши Ваньтан не знал, был ли Шэнь Янь настолько внимателен ко всем окружающим, но чувство, когда тебя ценят и держат в мыслях, было слишком приятным. Это не имело отношения к романтике, он просто не мог отказать человеку, который так мягок и добр к нему. К тому же этот человек, черт возьми, был таким красивым и так пришелся ему по вкусу — двойной удар. Сейчас, если бы Шэнь Янь попросил его жизни, он бы отдал ее добровольно... А, нет, жизнь нельзя.

Господин Призрачный Ван не может быть таким легкомысленным.

Ши Ваньтан силой прервал поток своих размышлений, тихо уставился на маслянистый пакет и, совсем без напора, проворчал:

— Ты что, хочешь откормить меня до смерти, чтобы унаследовать мой Дворец Призраков Десяти Сторонам?

У него на руках уже было две коробки, а этот человек достал еще и третий пакет — кто знает, сколько еще всякого хлама лежит в этом его Мешке Вселенной? Он любит поесть, но не настолько, чтобы быть голодным призраком в прошлой жизни, в конце концов, не так же нужно задабривать людей.

Шэнь Янь спокойно улыбнулся. На мгновение Ши Ваньтану показалось, что тот хочет сказать что-то трогательное и приятное, но Шэнь Янь помедлил и промолчал. Он просто вложил пакет с лепешками в руки Ши Ваньтану и напутствовал:

— Не ешь слишком много сладкого, это вредно для желудка, плохо переваривается.

Затем он поднял ладонь и, заметив, что тот не сопротивляется, покровительственно похлопал его по плечу.

Тихо, почти на ухо, он прошептал:

— Ши Ваньтан, на южном небосклоне сияет самая яркая звезда — это ты. Ты рожден, чтобы окружать себя подданными, и твое сияние никогда не угаснет. Однажды к тебе прилетит феникс, и в тот миг, когда он пронзительно закричит, ты взойдешь на вершину, став самой ослепительной фигурой в этом мире. Пойми, все несправедливости, которые ты перенес, все недопонимания окружающих — это не потому, что ты недостаточно хорош. Это оно, — Шэнь Янь указал пальцем в небо и улыбнулся, — оно тебя закаляет!

Сын необычайной судьбы обречен на необычайный путь. Это были последние слова Шэнь Яня.

Ши Ваньтан, прижимая к груди цукаты и лепешки, стоял у входа во дворец и смотрел в пустоту, неясно, о чем он думал. Шэнь Янь уже давно ушел. Сбитые с толку Цзи Минь и Ся Батянь стояли по бокам от него. Глядя, как он машинально достает из пакета угощение за угощением, запихивает в рот и жует с отсутствующим видом, словно потеряв душу, они не на шутку встревожились. Цзи Минь осторожно спросил:

— Господин? Господин Ван? Вы... Господин Шэнь сказал, что лепешки из клейкого риса тяжело перевариваются, просил не налегать. Может, на сегодня хватит? Мы прибережем остальное...

Рука Цзи Миня потянулась к пакету, но Ши Ваньтан ловко увернулся вправо. Есть он перестал, но душа, казалось, все еще витала где-то далеко. Он плотно сжал губы, нахмурившись так, что между бровей залегла глубокая складка.

— ...Цзи Минь.

— Да?

Ши Ваньтан долго подбирал слова и наконец задал странный вопрос:

— Как по-твоему, что за человек Шэнь Янь?

Кошель господина Шэня все еще грел карман, Цзи Минь машинально погладил его и ответил не раздумывая:

— Хороший!

Ши Ваньтан подозрительно повернул к нему голову и спросил у Ся Батяня:

— Батянь, а ты как думаешь?

— А? Я? — Ся Батянь был в полном недоумении. Он только что вернулся, откуда ему знать? Но, встретившись с пристальным взглядом господина Вана, он некоторое время растерянно хлопал глазами, потом покосился на Цзи Миня и простодушно усмехнулся: — Хороший! Раз Цзи Минь говорит, что хороший, значит, так и есть!

Ши Ваньтан закатил глаза.

Он с важным видом поднял палец и, назидательно покачивая им перед ними, произнес:

— М-м, я имел в виду... вам не кажется, что он не такой, как о нем говорят? Разница просто огромная.

— Ой, — махнул рукой Ся Батянь, — господин Ван, я думал, вы что-то серьезное скажете! Разве слухам можно верить? По слухам, у вас три головы и шесть рук, и по ночам вы пьете человеческую кровь. Только дураки принимают это за чистую монету... — Цзи Минь больно ткнул его под ребра и прошипел: — Заткнись.

Ся Батянь моргнул, встретился взглядом с господином Ваном и послушно замолчал.

— Подойдите ближе. — Ши Ваньтан сделал таинственный жест. Оба подчиненных послушно наклонили головы. Тогда он постучал пальцем по своему виску и с самым серьезным видом предположил: — Мне кажется, у него тут... непорядок. Скорее всего, во время того самого, ну, когда он был там-то, он повредил голову. Он только что сказал мне, что я — это некая... нет, этого я вам сказать не могу. В общем, он сказал, что я — вот то самое, и добавил, что однажды я стану тем самым. Я подозреваю, что он где-то встретил какого-то гадателя и тот на него повлиял. Короче, он несет какую-то околесицу, из десятка слов я не понял ни единого. Как думаете, он болен?

Цзи Минь: «...»

Ся Батянь: «...»

Что за «то самое» и что за «некая»?

Ши Ваньтан смотрел на них в упор, ожидая, что они поддержат его анализ. Цзи Минь, выдержав под его горящим взглядом долгое молчание, наконец честно признался:

— Господин, вы произнесли больше десяти слов, но мы не поняли ни одного.

Ши Ваньтан: «...»

http://bllate.org/book/34868/4302982