Готовый перевод Can the Villain Be Coaxed Today? / Укрощение злодея: Как обезоружить безумца: Глава 7

Светлый дневной луч струился сквозь тонкую оконную бумагу, заливая спальню. Чисто-черные стол, стулья и кровать отливали металлическим блеском. От этого места весло тем же величественным и грандиозным духом, что исходил от главного зала. В застоявшемся воздухе стоял густой аромат древесной смолы, а на прикроватной тумбе даже успел осесть тонкий слой пыли.

Раздался скрип — деревянную дверь отворили. Полупрозрачное молодое привидение, свесив язык, вплыло внутрь, окинула комнату беглым взглядом и воодушевленно поманило кого-то за собой:

— Господин, господин, глядите-ка, это же ваше жилье!

Шэнь Янь переступил порог, вежливо кивнул ей и произнес:

— Благодарю, но у тебя снова выпал язык.

— А?

Привидение похлопало себя по лицу и, конечно же, нащупало влажный, ярко-красный кусочек нежной плоти. Виновато усмехнувшись, она торопливо уперлась кончиком языка и втиснула его обратно. Приведя себя в порядок, она с чувством отвесила Шэнь Яню поклон благовоспитанной незамужней девицы и застенчиво улыбнулась:

— Простите, молодой господин Шэнь, я — висельник, язык вечно норовит вывалиться сам собой. Я изо всех сил старалась сдерживаться, надеюсь, я вас не испугала?

Шэнь Янь учтиво ответил:

— Ничуть.

Привидение оказалось на редкость болтливым. По дороге она без умолку трепала языком обо всем на свете — впрочем, большую часть времени это было сольное представление, на которое Шэнь Янь лишь равнодушно отзывался сдержанным «мгм». Тем не менее, она ничуть не расстроилась; было очевидно, что при жизни эта женщина отличалась исключительной жизнерадостностью. Из ее одностороннего щебетания Шэнь Янь узнал, что ее зовут Цю Юй — довольно мягкое имя. Стоило расспросить ее о мирском прошлом, как она растерянно и в то же время как-то самозабвенно отвечала: «Да не помню я!». С самого обретения сознания она обитала в Горном хребте Шифан. Из-за тупости и ничтожно слабого уровня культивации она до сих пор не умела принимать человеческий облик, и даже для обычной речи ей приходилось следить, чтобы язык не выпал изо рта. За всю дорогу Шэнь Янь принял на себя бесчисленное количество таких лобовых ударов и постепенно начал привыкать.

Хотя призраки задерживаются в мире живых из-за глубокой привязанности и не желают перерождаться, случаи вроде Цю Юй были далеко не редкостью. Если долго не удается обрести человеческий облик, нестабильность души приводит к тому, что со временем память стирается. К тому моменту, когда дух наконец обретает способность принимать плотский вид, пережитое уже начисто смывается рекой времени. Подобное происходило сплошь и рядом. Исключение составляли лишь те, кто от рождения обладал невероятным талантом к призрачному Дао — они могли свести этот провал в памяти к минимуму или вовсе избежать его. У большинства же остальных призраков воспоминания так или иначе отсутствовали.

Шэнь Янь поинтересовался:

— Все эти комнаты обычно пустуют?

Спальня была отделана с изысканным вкусом, а освещение оказалось просто превосходным — с первого взгляда угадывалось высочайшее качество. И всё же в углах и прочих неприметных местах лежал тонкий налет серой пыли; нерадивый уборщик забыл протереть даже изгороди кровати, и стоило провести пальцем, как он тут же испачкался.

— Ах, — коротко взвизгнула Цю Юй. Уставившись на черную пыль на кончике пальца Шэнь Яня, она хлопнула себя по лбу и с досадой произвела: — Мы-то, духи, обычно здесь не живем. Окна выходят на юг, и фэн-шуй нам не слишком благоволит. Эту заднюю пристройку изначально возводили для приезжих гостей или друзей великого вана, но потом выяснилось, что никаких гостей здесь отродди не бывает, да и у нашего вана, похоже, вообще нет друзей… Вот она и пустует по сей день. Но мы регулярно наводим порядок! Не беспокойтесь, я сейчас же скажу управляющему, и он пришлет людей всё убрать, это не займет много времени, подождите немного!

С этими словами она бросила Шэнь Яня в одиночестве, и ее полупрозрачное тело упорхнуло прочь так быстро, будто к ногам были привязаны огненные колеса.

Шэнь Янь постоял какое-то время на месте, извлек из пазухи платок и неторопливо вытер испачканные пальцы. Затем он достал из Мешка Вселенной сменную одежду и переоделся в чистое, сбросив запыленный наряд, в котором провел больше десятка часов. Поколебавшись мгновение, он аккуратно сложит грязные вещи и временно оставил их у кровати. Справившись с этим, он с облегчением распустил волосы, собрал сложную прическу в аккуратный и лаконичный высокий хвост, огляделся по сторонам и, убедившись, что делать больше нечего, толкнул дверь и неспешным шагом вышел из комнаты.

Во всем огромном Дворце Призраков Десяти Сторонам он был знаком только с Ши Ваньтаном. Кроме как отправиться на его поиски, заняться вроде бы было нечем. Проходя мимо какой-то беседки, он поймал за рукав проплывавшего мимо духа и поинтересовался, где находится Ши Ваньтан. Тот с любопытством оглядел его с ног до головы, указал направление, а напоследок спросил:

— Так это ты та самая призовая супруга, которую привел великий ван?!

Шэнь Янь:

— …?

Заметив его молчание, призрак принял это за знак согласия, радостно закружил вокруг него и захлопал в ладоши:

— А я-то думал, матушка Цю Юй нас обманывает! Но она чистую правду говорила: мадам ван — красавица неописуемая, просто идеальная пара для нашего вана! Когда же вы с великим ваном сыграете свадьбу?! Вино для невесты нужно начинать готовить за три месяца! Если времени не хватит, вкус получится уже не тот!

Цю Юй… мадам ван… свадебное вино…

Шэнь Янь молчал добрую половину дня, пока наконец безмолвно не опустил ладонь на лоб.

Он явно недооценил ту девицу. Он-то думал, что у нее просто проблемы с языком, но никак не ожидал столь бурной фантазии и способности к сюжетным построениям. Если бы такой талантливый человек не писал сценарии для театральных пьесок, это было бы просто преступлением.

Призрачный парень всё еще с надеждой ждал ответа. Шэнь Янь вовсе не сердился: он уже собирался было объясниться, но, подумав, оставил эту затею. Слухи — такая вещь: стоит им стать слишком нелепыми, как со временем они разрушатся сами собой. Вместо того чтобы тратить силы и красноречие, лучше пустить всё на самотек.

Он не сказал ни да, ни нет, лишь слегка приподнял руку под сияющим взглядом призрачного парня и с непроницаемым лицом обронил:

— Благодарю.

После чего неторопливо удалился.

Дворец Дучуань.

Ши Ваньтан сидел прямо на полу, а его черные как смоль одежды резко контрастировали с белоснежной кожей. Видимо, ради удобства рукава были высоко засучены до самых плеч, и фарфорово-гладкие руки мелькали в воздухе, выделяясь на черном фоне с такой яркостью, что от них слепило глаза.

Ши Ваньтан перелистывал свиток за свитком, издав громкое шуршание, а меж его бровей залегли три складки крайнего раздражения:

— Пурпурный дракон и золотой зверь… что за хрень? Уберите, немедленно уберите!

Одним взмахом руки он швырнул свиток далеко в сторону и тут же схватил со столика по соседству другой.

Вокруг него громоздилось целое море канцелярских бумаг. Множество развернутых свитков валялись повсюду, раскинувшись в беспорядке. Они гроздьями расходились во все стороны, образуя хаос с Ши Ваньтаном в самом центре. Восседая среди этой макулатуры, он вел себя развязно и грубо — вылитый предводитель демонов, посланный небесами с единственной целью разрушать книги.

Цзи Минь стоял рядом, тяжело вздыхая, и добросовестно подбирал один за другим выброшенные свитки, аккуратно складывая их стопкой у края. Завершив работу, он обратился к Ши Ваньтану:

— Послушай, великий ван, что именно ты ищешь? Сказал бы всем, мы бы стали искать вместе! При таком количестве свитков ты до каких пор будешь копаться в одиночку?

Ши Ваньтан отмахнулся:

— Ступай, ступай, не мешай. Принеси всё, что вы записывали раньше и собирали до этого — всё, что хоть как-то касается Горного хребта Шифан. Сюда неси! Не поверю, что я не найду то, что нужно.

Цзи Минь скривил губы, мысленно сокрушаясь, что ребенок вырос и теперь даже собственной матушке не верит. Того послушного и покладистого Тан-эр, который когда-то ждал кормления с ложечки, больше было не сыскать. В те далекие дни, когда Тан-Тан только появился в Горном хребте Шифан, он ведь вытирал ему сопли и слезы, растил своими руками; ради того чтобы тот рос крепким и здоровым, едва не пожертвовал собственной честью! А теперь поди ж ты…

Закрыв лицо руками, будто собираясь заплакать, Цзи Минь с полным скорби сердцем покинул это горестное место.

У дверей он столкнулся с Шэнь Янем, который как раз шел навстречу в безупречных белых одеждах.

— Ох, ты это…

Цзи Минь, разумеется, не мог обсуждать с посторонним человеком свои материнские чувства к Ши Ваньтану. Под пытливым взглядом собеседника он смахнул слезу у уголка глаза и изрек с благородным видом:

— Пустяки. Мы тут с великим ваном предавались воспоминаниям о прошлом, прониклись глубокими чувствами. Великий ван выразил величайшую трогательность по поводу моей неизменной преданности, отчего мы на мгновение потеряли рассудок и прослезились. Я тоже не смог сдержать эмоций, вышло несколько неуклюже. Прошу молодого господина Шэня не взыскать.

Шэнь Янь:

— …

Потеряли рассудок и прослезились? И это — про Ши Ваньтана?

Кого ты пытаешься обмануть?

Впрочем, расспрашивать дальше он не стал, а лишь предельно вежливо посочувствовал:

— Слишком сильная скорбь или радость вредят здоровью, берегите себя.

Цзи Минь:

— Хорошо, молодой господин Шэнь, я буду беречь себя, молодой господин Шэнь.

Побув еще немного вдвоем и перебросившись парой дежурных фраз, Шэнь Янь наконец смог войти в главный зал.

Едва он переступил порог, как прямо ему в лицо со свистом метнулась желтая тень, рассекая воздух сокрушительным порывом ветра! Закаленные годами рефлексы и острое чутье спасли Шэнь Яня: толком не разглядев, что за предмет летит на него, он инстинктивно подался в сторону —

Хлоп! На пол упал старомодный свиток. Шэнь Янь присмотрелся, слегка нахмурился, наклонился, чтобы поднять его, а затем перевел взгляд на напавшего на него господина Призрачного Вана. Не успел он и рта открыть, как слова застряли у него в горле при виде учиненного вокруг разгрома и залихватской позы хозяина.

— Это…

— Шэнь Янь? — Ши Ваньтан поднял голову и, заметив его, заговорил так, будто они были старыми знакомыми: — Садись где удобно, я занят, некогда с тобой возиться.

Как ни странно, хотя сутки назад они стояли по разные стороны баррикад, теперь они беседовали с такой непринужденностью. Вернее, дело было даже не в том, что они так быстро сошлись — просто этот Ши Ваньтан вообще не умел держать людей на расстоянии, особенно таких с виду безобидных типов, как Шэнь Янь, за спиной у которых скрывались целые подводные течения.

Шэнь Янь мысленно взвесил эти слова, и движение его руки, поднимавшей с пола книгу, невольно замедлилось.

— Ищешь для меня чудодейственные лекарства?

Вся странность момента промелькнула лишь легким движением мысли; внезапно поднявшееся странное чувство даже не успело как следует укорениться в его сердце. С предельной трезвостью и самообладанием он вернулся к реальности, отряхнул поднятую книгу и небрежно перелистнул пару страниц:

— …Мм? — Ши Ваньтан, судя по всему, был основательно оглушен переизбытком информации. Услышав вопрос, он остолбенел на секунду, запоздало поднял голову и пару секунд с сомнением вглядывался в лицо гостя: — А, точно, тебе же искал… Так чего стоишь, иди помогай давай!

Шэнь Янь молча посмотрел на него и, не выдержав, процедил сквозь зубы:

— Ты совсем дурной?

Ши Ваньтан выкатил круглые глаза и грозно воззрился на него:

— Это как разговариваешь?! Еще хоть одно слово насмешки, и я брошу! Ищи тогда по всему горному хребту сам!

Разбросанные повсюду свитки один за другим возвращались на свои места. Шэнь Янь скрупулезно раскладывал их по категориям: у него имелась легкая форма перфекционизма — его одежда и обувь всегда должны были сиять чистотой, он на дух не выносил беспорядка и потому не любил, когда к его вещам прикасались чужие руки. В отличие от многих других страдающих этим недугом, он относился к числу тех пациентов, кто активно и охотно лечился. Последние два года дела обстояли еще сносно, но в прежние времена, в самый разгар болезни, он мог часами напролет сидеть запертым в ванной, до бесконечности моя руки. Если кто-то в лаборатории застегивал пуговицу не на ту петлю, а он случайно замечал это, то образ злосчастной пуговицы преследовал его целый день, неотступно требуя немедленно всё исправить.

— Не разбрасывай прочитанные книги, складывай их ровно на вон тот столик. Если не знаешь, куда что определить, отдай мне, я сам сделаю, — не отвечая на его выпады, он молча собрал стопку свитков в объятиях и принялся аккуратно распределять их по местам после быстрой проверки содержимого. Профиль его лица казался высеченным из камня, а во взгляде словно застыли тысячелетние льды. Это было лицо Молодого господина Яочжоу — подобно самой холодной ледяной глыбе на вершине Дворца Куньлунь, его немногословность лишь усиливала отчужденность. Даже самые мягкие белые одежды не могли поколебать этот суровый нрав: он казался холодным, острым и яростным.

…Но стоило ему чуть повернуться, стоило заглянуть ему в глаза, как открывалась совершенно иная палитра. Ши Ваньтан не мог толком описать это ощущение, но с вчерашнего дня он уже не раз замечал: в этих темных, блестящих зрачках таился отсвет отчуждения, и в то же время в нем сквозило нечто теплое, готовое вместить любую причуду. Если попытаться подобрать сравнение, это напоминало плодородную почву, способную взрастить благоухающий сад роз, которая тем не менее выглядела бесплодной лишь потому, что хозяин из страха не вырастить их должным образом отказался принимать любые семена.

Он невольно задумался: неужели Шэнь Янь прежде… и вправду был таким? Или же он просто позволил незнакомой никому другой стороне своей натуры проявиться лишь после встречи с ним?

Его гнев ударил словно в подушку из ваты, но сейчас у обоих уже не оставалось мыслей на подобные мелочи. Сложный взгляд Ши Ваньтана был прикован к Шэнь Яню, и долгое время в тишине зала раздавался лишь едва слышный шелест переворачиваемых страниц.

http://bllate.org/book/34868/4302977