Готовый перевод The Villainous Admiral Unexpectedly Became an Omega / Злодейский адмирал внезапно превратился в Омегу: Глава 25

Нань Хэюй смутно помнил, как дверь его каюты распахнулась. Кто-то стремительно вошел, в заднюю часть шеи впилась игла, и по венам разлился ледяной состав. После этого сознание окончательно погасло.

Когда он пришел в себя, под ним была жесткая постель.

Температура тела вернулась в норму, но голова оставалась наливной, тяжелой, а во всем теле гнездилась ватная слабость. Взгляд уперся в серый металлический потолок. Нань Хэюй помедлил, собирая мысли в кучу, прежде чем осознал: он все еще на борту звездного крейсера.

— Кхм...

Опершись руками о матрас, он сел. Туман в голове постепенно рассеивался, уступая место холодной ясности.

И в эту самую секунду Нань Хэюй пожалел о том, что вообще очнулся.

О том, что он Омега, во всей Галактике знал лишь один человек — он сам.

Прежний владелец этого тела был далеко не глуп. Выросший на подземном черном рынке, он с малых лет усвоил простые истины и прекрасно понимал, насколько смертоносен статус Омеги в жестоком межзвездном мире.

Поэтому, еще не зная, к какому вторичному полу придет во время вторичной дифференциации, он загодя запасался ингибиторами и маскирующими агентами. И эти меры предосторожности оправдали себя: едва почувствовав первые симптомы, он, пересилив боль, вколол себе блокиратор и маскирующий агент. В итоге даже Юй Аньгэ, его самый близкий друг детства, понятия не имел о настоящей природе Нань Хэюя.

Но теперь эта тайна перестала быть секретом одного человека.

«Стоп... Рано паниковать. Надо понять, сколько именно людей в курсе!»

Окончательно прояснив мысли, Нань Хэюй не стал вызывать медицинского дроида. Он сразу же активировал персональный коммуникатор и открыл главную страницу Межзвездной сети.

Забив в поиск собственное имя, он скривился. В оригинальном романе его персонажа постоянно величали «первым красавцем Галактики». Несмотря на звание адмирала Империи, поисковик в первую очередь выдал ворох скандальных сплетен и светской хроники, и только ниже шли официальные сводки.

Последняя новость в военном разделе датировалась днем его инспекционной поездки на планету Экевэнькэ.

Нань Хэюй облегченно перевел дыхание.

Худшего не произошло. Его вторичный пол не утег в сеть.

***

Пока адмирал пытался собраться с духом в тишине каюты, прямо за его дверью разворачивалась нешуточная драма.

— Я личный адъютант адмирала Нань Хэюя. У вас нет военных полномочий препятствовать мне, — произнес юноша в черном, глядя прямо в глаза Тань Чэньюэ.

Перед ним стоял высший офицер Империи, но в голосе и позе юноши не было и тени страха.

Тань Чэньюэ медленно качнул головой, с нескрываемым осуждением глядя на дерзкого кадета:

— Нань Хэюй тяжело ранен. Ему необходим полный покой.

— Тяжело ранен? — Юноша едва заметно повысил тон, моментально цепляясь за оговорку. — В таком случае почему вы не поместили его в медицинскую капсулу?

Получить ранение в бою — дело обыденное. По правилам любого раненого военнослужащего незамедлительно отправляют в медотсек и погружают в восстановительную регенерационную капсулу. Однако каюта, у дверей которой они стояли, явно не имела отношения к госпитальному крылу.

— Таково решение лечащего врача, — уклончиво бросил Тань Чэньюэ.

Будь Нань Хэюй здесь, он бы немало удивился происходящему. В романе «Возрождение Межзвездной Империи» адмирал Тань Чэньюэ был благородным, глубоко уважаемым фигурантом положительного лагеря. Даже переродившийся Цзянь Чэньсю относился к нему со всем почтением.

Однако сейчас Цзянь Чэньсю, казалось, ни во что не ставил заслуженного военачальника. Он вел себя вовсе не как зеленый выпускник академии... Более того, Тань Чэньюэ глаз за глазом ощущал исходившую от юноши тяжелую, властную ауру, присущую лишь истинным правителям.

Адмирал Тань явно не намеревался впускать юнца, но Цзянь Чэньсю не отступал ни на шаг, упрямо скрестив взгляды у самого порога.

Каюта, хоть и выглядела строгой, при необходимости могла выполнять функции изолированного бокса. Пока между двумя мужчинами нарастало напряжение, на металлической панели затвора вспыхнул зеленый индикатор.

Дверь ушла в пазы изнутри.

После долгих мысленных уговоров Нань Хэюй наконец решился встретить реальность лицом к лицу.

Однако не успел он переступить порог, как Цзянь Чэньсю, воспользовавшись моментом, прошмыгнул внутрь. Тань Чэньюэ помедлил секунду, но останавливать его силой не стал.

— Адмирал! Как вы себя чувствуете?

Внезапный визит застал Нань Хэюя врасплох, но, увидав искреннюю тревогу в глазах юноши, он почувствовал, как к горлу подступает теплая волна.

Пусть появление адъютанта грозило лишними осложнениями, Нань Хэюй не мог не оценить этот порыв: единственным, кто прорвался к нему, оказался этот парень. «Все-таки не напрасно я относился к нему как к родному младшему брату...»

— Все в порядке, не волнуйся, — качнул головой Нань Хэюй и перевел взгляд на стоявшего чуть отдаль Тань Чэньюэ.

Повернувшись к юноше, он мягко добавил:

— Цзянь Чэньсю, мне нужно обсудить с адмиралом Тань детали прошедшего боя. Повиси снаружи.

— Слушаюсь, — отозвался тот неожиданно легко.

Юноша послушно развернулся и покинул помещение. Проходя мимо Тань Чэньюэ, он даже вежливо улыбнулся и кивнул старшему по званию.

Его поведение разительно отличалось от той дерзости, что он демонстрировал секундой ранее...

За какие-то пару минут Цзянь Чэньсю преобразился до неузнаваемости. Наблюдая эту смену масок, даже умудренный опытом Тань Чэньюэ на мгновение лишился дара речи.

Если раньше в коридоре он лишь угадывал в парне недетский стержень, то теперь воочию увидал, что значит виртуозное лицемерие.

Тань Чэньюэ не покидало странное ощущение: этот юнец изображал шелкового шелкопряда исключительно ради Нань Хэюя.

Впрочем, предаваться размышлениям было некогда. Едва Цзянь Чэньсю вышел, тяжелая металлическая створка со скрежетом встала на место, опечатав каюту.

Дверь разделила пространство на два изолированных мира. И в то же мгновение, когда затвор защелкнулся, мягкая улыбка на лице Цзянь Чэньсю истаяла без следа.

Одетый во все черное юноша бросил на бронированную сталь ледяной, отстраненный взгляд и неспешно пошел прочь по гулкому коридору.

Нань Хэюй не знал одного. Перед тем как открыть дверь, он включил вентиляцию на полную мощность, пытаясь очистить воздух, однако чувствительность Цзянь Чэньсю к феромонам многократно превосходила человеческую норму.

За ту короткую минуту, что он пробывал внутри, обостренное чутье Альфы успело уловить едва заметную, еще не выветрившуюся ноту белого сандала.

Хотя аромат почти развеялся, в его остаточном шлейфе пробивалась тонкая горчинка. А это означало лишь одно: совсем недавно Нань Хэюй пережил сокрушительный всплеск феромонов...

***

Когда в каюте остались лишь двое, атмосферу сковала неловкость.

— Э-э... Ингибитор... — Нань Хэюй попытался осторожно выяснить, не Тань Чэньюэ ли вколол ему препарат, но не успел договорить.

— Не беспокойтесь, — перебил его собеседник. — Кроме меня, никто не знает.

Тань Чэньюэ никогда в жизни не говорил так быстро. Это совершенно не вякалось с его привычной аристократической вальяжностью. При этом кончики ушей адмирала заметно порозовели.

В оригинальном романе Тань Чэньюэ описывался как консервативный аристократ старой закалки. Для него вторичный пол являлся глубоко личной тайной, о которой не принято распространяться вслух.

Помявшись немного, он все же решился продолжить:

— Прошу прощения... Когда я вводил вам ингибитор, то случайно увидел данные на вашем коммуникаторе. Показатели вашего организма в критическом состоянии. Вам... гм, строго противопоказано дальнейшее использование блокираторов.

Оба они занимали высшие командные посты в Империи Ланьцзюнь, однако в отличие от Нань Хэюя, выросшего на подземном черном рынке планеты низшего класса, Тань Чэньюэ воспитывался в идеальных, стерильных условиях.

Он не стал допытываться, зачем адмиралу потребовалось выдавать себя за Альфу. Частью из уважения к чужой тайне, а частью потому, что искренне полагал: Нань Хэюй просто посчитал статус Омеги помехой для военной карьеры.

Нань Хэюй лишь тихо усмехнулся, не дав никакого ответа.

Заметив, что собеседник не намерен прислушиваться к совету, Тань Чэньюэ нахмурился:

— Сейчас вы — адмирал Империи. Ваше положение в армейской иерархии абсолютно прочно, и вам больше не о чем беспокоиться в бытовом плане. Ради собственного здоровья... не лучше ли совершить каминг-аут и раскрыть свой настоящий пол?

Нань Хэюй по-прежнему молчал. Он медленно опустился в кресло.

И лишь спустя пару минут тихо произнес:

— Как вы думаете, адмирал Тань... Солдаты Империи станут подчиняться приказу Омеги?

Как Альфа-аристократ, рожденный на самом верху социальной пирамиды Ланьцзюнь, Тань Чэньюэ никогда не задумывался о подобных вещах.

Хотя на дворе стояла эра космических перелетов, Империя сохраняла монархический уклад, а с ним — глубоко укоренившийся консерватизм.

— Девяносто процентов личного состава Императорского военного штаба — Альфы. Омеги не составляют и одного процента, — глядя прямо в глаза собеседнику, чеканил Нань Хэюй. — И этот ничтожный процент поголовно занят в тыловом обеспечении и канцелярии.

Тань Чэньюэ прекрасно знал эти цифры.

— Но... зачем тогда вы вообще... — Он хотел спросить, что заставило Нань Хэюя пойти в армию, но вовремя осекся, осознав бестактность вопроса.

Получив лучшее образование в Империи, благородный Тань Чэньюэ все равно нес в себе этот въевшийся стереотип: «Омегам не место на передовой».

— Низачем, — с загадочной улыбкой отозвался Нань Хэюй.

Он не пытался напустить туману — просто правду раскрыть было невозможно. Не объяснять же старшему офицеру: «Если бы я не поступил в военную академию, мне пришлось бы податься в космические пираты вместе с Юй Аньгэ»!

Почувствовав неловкость поднятой темы, Тань Чэньюэ поспешил сменить вектор разговора:

— К слову, я должен выразить вам глубокую признательность за помощь в бою. Без вашего финального удара я бы не ушел от атаки. — В его голосе звучала искренняя честность. — Если в будущем вам потребуется какая-либо услуга — только скажите.

Нань Хэюй поднялся с кресла и качнул головой:

— Того, что вы сохраните мой секрет, уже более чем достаточно.

— Это мой долг, — серьезно возразил Тань Чэньюэ. — К тому же, не приди вы мне на выручку, с вами бы не случилось этого сбоя.

Здесь он не погрешил против истины. Текущий рецидив Нань Хэюя был спровоцирован экстремальной нагрузкой. Не кинься он на спасение флота Тань Чэньюэ, с вероятностью в девяносто процентов приступа удалось бы избежать.

Слушая его, Нань Хэюй вдруг осознал, почему каноничный Нань Хэюй в поздних главах романа избегал личного управления мехами...

Обладая глубокими познаниями в физиологии и научившись глушить симптомы еще до первой дифференциации, прежний хозяин тела прекрасно отдавал себе отчет: длительное эмоциональное и физическое напряжение в кабине мехи — смертельный риск для Омеги. И с каждой новой дозой ингибиторов этот риск лишь возрастал.

И все же, будучи адмиралом, Нань Хэюй с трудом представлял, какою услугой ему мог бы помочь Тань Чэньюэ.

Но едва он собрался откланяться и сгладить тему вежливой дежурной фразой, как перед глазами всплыл эпизод, предшествовавший потере сознания.

Эмблема на обзорном экране флагмана. Точная копия ордена, оставленного его матерью.

Нань Хэюю безумно хотелось спросить напрямую, не знает ли Тань Чэньюэ, кому принадлежал этот геральдический знак. Однако разум подсказывал: действовать влобовую нельзя.

Поразмыслив пару секунд, он медленно заговорил:

— Адмирал Тань... Могу я попросить вас об услуге? Не могли бы вы достать для меня полный список погибших в Четвертой битве при Экевэнькэ?

Тань Чэньюэ состоял в близком родстве с правящей династией. Для него затребовать подобные архивы не составляло ни малейшего труда.

— Только один нюанс: запрос должен быть сделан не от моего имени, — добавил Нань Хэюй.

Со стороны просьба выглядела более чем странно. Тань Чэньюэ на мгновение задумался. Раньше он безоговорочно отклонил бы подобные происки: в его глазах каждое действие Нань Хэюя отдавало тайным заговором.

Но сейчас, помедлив, он кивнул:

— Четвертая битва при Экевэнькэ была трагической вехой. В ней погибли многие члены августейшей фамилии и высшей знати. Доступ к этим делам закрыт, требуется личное разрешение Императорского дома.

Нань Хэюй подтвердил понимание кивком, и Тань Чэньюэ закончил:

— Хорошо. В ближайшие дни я подам официальное прошение. Как только материалы будут у меня, я переправлю их вам.

***

Спасение Тань Чэньюэ сыграло Нань Хэюю на руку. По его стратегическому плану он в любом случае намеревался порвать с фракцией антагонистов и переметнуться под крыло Клана Императора — на сторону главного героя.

Однако вмешательство в битву произошло спонтанно и выходило за рамки первоначальных расчетов.

С самого момента попадания в этот мир Нань Хэюй планомерно собирал и структурировал улики, доказывающие измену герцога Пэй Цзинтуна. Но собранных материалов все еще не хватало, чтобы нанести сокрушительный удар и обрушить влияние герцога.

Действуя за спиной союзников, Нань Хэюй рисковал вызвать подозрения. А потому адмирал, не ведавший страха на поле боя, принял единственный разумный тактический ход — продолжить изображать тяжелую болезнь.

Впрочем, это нельзя было назвать чистым блефом. Вернувшись на Столичную планету, Нань Хэюй завуалировал детали происшествия и отправил подробный отчет о своем состоянии врачу с подпольного рынка.

Вскоре перед ним возник голографический аватар женщины. Едва связь установилась, доктор с ходу перешла на повышенные тона:

— Ты совсем из ума выжил?! Как ты смеешь принимать препараты в таких дозах без контроля?!

Нань Хэюй всю жизнь прожил в статусе авторитетного лидера, и обычно одного его взгляда хватало, чтобы повергнуть окружающих в трепет. Но под шквалом ругани лекаря он невольно потер кончик носа, почувствовав себя провинившимся школьником.

— Обстановка была критической... — попытался оправдаться он. — Вокруг кипели Альфы. Ради собственной безопасности у меня не оставалось иного выхода.

— Тогда почему ты не вколол стандартный ингибитор?! В твоей метрике написано, что он был под рукой! — Врача явно не устраивали его отговорки.

Нань Хэюй поднялся с дивана, налил себе чашку черного кофе и сделал небольшой глоток:

— Ингибитор удалось достать слишком поздно.

— Ладно...

Женщина знала: у людей, годами применяющих маскировочные агенты, всегда найдутся свои скелеты в шкафу. Поняв, что пациент не намерен углубляться в подробности, она не стала настаивать.

Помолчав, врач вздохнула:

— Скажу честно: за всю свою практику я не встречала более безумного Омеги, чем ты. Если подобное повторится еще раз, даже самые сильные блокираторы окажутся бессильны.

Она не единожды предупреждала его о последствиях, поэтому не стала повторяться. Но ее последняя фраза заставила сердце Нань Хэюя пропустить удар.

— Что вы имеете в виду? — спросил он, надеясь, что ослышался.

— Поможет только метка, — отрезала доктор.

«Метка... Быть помеченным?!»

От этого слова по спине Нань Хэюя пробежал ледяной холод. Словно над головой грохнул разряд грома.

— А если... удалить железу? Это сработает? — цепляясь за последнюю соломинку, выдохнул он.

— Тебе жить надоело? — Выражение лица женщины на экране сменилось полной безнадежностью. — Сделай ты операцию лет пять назад — шанс бы был. Но после стольких лет непрерывного глушения химией резкое удаление железы — это прямой билет на тот свет.

Пережив одну смерть и возрождение, Нань Хэюй не испытывал панического страха перед гибелью. Но это не означало, что он искал легкой смерти. Услышав вердикт, он мгновенно отбросил мысль о хирургическом вмешательстве.

Собеседница, судя по всему, куда-то спешила. Дав еще пару коротких указаний, она разорвала соединение.

Помимо партии нелицензированных экспериментальных медикаментов, еще не прошедших регистрацию в Империи Ланьцзюнь, доктор оставила ему жесткое предписание: «Полный покой и никаких нагрузок».

Так адмирал Нань Хэюй, оказавшись в четырех стенах своего дома, вынужденно вкусил все прелести досрочного выхода на пенсию.

Впрочем, безмятежные дни не бывают долгими. Как бы Нань Хэюй ни старался уйти в тень, статус высшего военачальника Империи не позволял полностью отгородиться от внешнего мира.

Спустя неделю на его имя прибыло особое послание. Тисненые золотом буквы и пышный, замысловатый герб на плотной бумаге не оставляли сомнений: приглашение исходило от Императорского Дома Ланьцзюнь.

В прежние времена, когда в Империи еще сохранялся порядок, правящий род держал упряжь власти в крепких руках. Начиная с той эпохи, каждый год устраивался пышный прием в честь празднования годовщины династии.

Торжество делилось на две части. Днем на парковых лужайках проходил открытый прием для лидеров промышленности, науки и культуры. Члены правящей семьи там не появлялись, но число гостей исчислялось тысячами.

Вечерняя же часть закрытого типа проходила под эгидой монарха. Туда допускались исключительно высшая аристократия и верхушка армейского командования.

И хотя в наши дни авторитет короны пошатнулся, традиция продолжала жить — пусть сам повод для праздника теперь выглядел скорее горькой иронией.

Больничный лимит Нань Хэюя исчерпался до дна. Дальнейшее отсутствие грозило парализовать работу всего штаба Легиона Красного Феникса.

И вот, под пристальным вниманием миллионов глаз, давно потерявших адмирала из виду, Нань Хэюй наконец готовил свое возвращение на публику.

***

Исполинский черный крейсер поднялся с космодрома на одном полушарии Столичной планеты и взял курс на противоположную сторону материка. На борту, помимо самого адмирала, находился командный состав Легиона Красного Феникса и личный адъютант высшего офицера.

Взамен привычного строгого кителя черного цвета Нань Хэюй облачился в свободную шелковую рубашку оттенка топленого молока. Нежный струящийся материал мягко облегал тело, придавая образу утонченность и едва уловимую чувственную элегантность.

Болезнь не прошла бесследно: и без того не склонный к полноте адмирал еще сильнее осунулся. В глубоком вырезе шелкового воротника отчетливо прорисовывались изящные линии ключиц.

Изучая на экране коммуникатора последние сводки о боевой подготовке легиона, Нань Хэюй беззвучно опустил фарфоровую чашку на столик.

За панорамным иллюминатором показалась земля. Крейсер заходил на посадку, и перед взором адмирала развернулся величественный ансамбль кремово-белых дворцов, выстроенных в старинном архитектурном стиле.

Главный дворец Империи Ланьцзюнь ждал гостей.

Аристократы Империи свято чтили помпезность. Едва корабль коснулся платформы, офицеры «Чилэнь» первыми сошли на тартан, выстроившись по обе стороны от аппарели в ожидании своего командира.

Собравшиеся на парковой эспланаде гости мгновенно устремили взоры к трапу.

При всей своей скромности и нелюбви к публичности Нань Хэюй неизменно оставался объектом всеобщего внимания. Редкая, завораживающая красота в сочетании с реальной военной властью — подобный синтез будоражил умы знати.

Спустя пару минут под прицелом сотен глаз на пороге шлюза появился адмирал в белоснежной рубашке.

— Нань Хэюй прибыл... Похоже, слухи о тяжелом ранении были сильно преувеличены, — послышался сдержанный шепот в толпе.

Стоявший неподалеку аристократ прикрыл губы бокалом с красным вином и тихо заметил спутнику:

— Поговаривают, это была разыгранная им драма, дабы усыпить бдительность Тань Чэньюэ. И, знаете, я готов в это поверить.

Пока адмирал отлеживался в своих покоях, столица полнилась самыми дикими домыслами.

В отличие от рядовых граждан, искренне переживавших за здоровье героя и радовавшихся его альянсу с Тань Чэньюэ, верхушка общества относилась к происходящему со здоровым цинизмом. Мало кто верил, что Нань Хэюй действительно сидел на больничном.

Над парком стояло ясное утро. В тот самый миг, когда Нань Хэюй сделал первый шаг по трапу, из-за облаков вырвался сноп мягкого золотистого света.

От долгого заточения его кожа приобрела фарфоровую бледность, и в лучах утреннего солнца адмирал казался окруженным нежным, теплым ореолом. На фоне строгих военных и пышно одетых вельмож он выглядел неземным созданием, сошедшим со старинного полотна.

Гости, пытавшиеся разглядеть на его лице следы недомогания, замерли, забыв обо всем на свете.

— Черт возьми... А ведь Нань Хэюй чертовски хорош, — выдохнул один из аристократов после затянувшейся паузы. Его приятель даже не подумал возразить.

Лишь через пару секунд второй вельможа тяжело вздохнул и с едва уловимой желчью добавил:

— Жаль только, что он — Альфа.

В этом тоне сквозила надменная спесь. Пусть в глазах простолюдинов Нань Хэюй являлся могущественным адмиралом, для стародворянских родов он оставался выскочкой, чужаком, не имеющим права на место в их элитном клубе.

Нань Хэюй спустился к гостям. Он выглядел бодрым и даже обменялся несколькими светскими фразами с давними знакомыми, безупречно отыгрывая роль светского льва.

В числе тех, кому он уделил внимание, оказались и двое только что шептавшихся дворян.

До Нань Хэюя не долетели их слова, но, услышь он их, ничуть бы не удивился. В конце концов, фраза «Жаль, что он Альфа» преследовала его с первых дней появления в высшем свете. Именно это отношение и заставило прежнего владельца тела цепляться за маскирующие агенты.

Однако, окажись ты хоть трижды адмиралом, в самом сердце империи расслабляться не приходилось.

Его адъютант, Цзянь Чэньсю, тенью следовал за своим командиром.

В отличие от прочих кадетов, жадно глазевших по сторонам в надежде вкусить роскоши императорского приема, взгляд юноши был прикован исключительно к фигуре Нань Хэюя. К пышному убранству дворца он оставался абсолютно равнодушен.

В его поведении ощущалась странная, почти неестественная хладнокровная выдержка.

Черный крейсер плавно поднялся с газона, открывая панораму грандиозного парка.

Не успел Нань Хэюй оглядеться, как перед ним возник мужчина в безупречном синем фраке. Наклонив голову, он произнес:

— Господин адмирал, его светлость герцог просит вас подойти.

«Чему быть, того не миновать...» — внутренне натянулся Нань Хэюй, хотя внешне его лицо озарила непринужденная улыбка.

— Разумеется. Ведите, — легко отозывался он.

Перед уходом Нань Хэюй вполголоса бросил своим офицерам:

— Оставайтесь здесь.

Голос его звучал абсолютно ровно, а выражение лица оставалось невозмутимым, словно речь шла о рядовом разговоре.

И лишь крепко сжатый кулак, скрытый в складках шелкового рукава, выдавал крайнее напряжение.

***

В отдаленном уголке парка, сгруппировавшись вокруг герцога Пэй Цзинтуна, стояла группа влиятельных лиц с бокалами в руках. Со стороны эта компания казалась неприступным замкнутым кругом, излучавшим ауру отчуждения.

Любой, кто хоть немного разбирался в раскладах Ланьцзюнь, знал: здесь собралась верхушка заговорщиков — личная гвардия и доверенные лица герцога Пэй.

При появлении Нань Хэюя оживленный разговор мгновенно стих. Пэй Цзинтун, стоявший в центре круга, медленно опустил хрустальный бокал и с ядовитой полуулыбкой уставился на прибывшего.

Шумный прием словно накрыло куполом тишины. Находящиеся неподалеку гости украдкой переглянулись, уставившись на адмирала.

К этому моменту Нань Хэюй уже разжал пальцы. Встретив взгляд Пэй Цзинтуна, он непринужденно взял с подноса проплывавшего мимо официанта бокал бордо и салютовал герцогу:

— Доброе утро, ваша светлость.

Он держался абсолютно естественно и открыто.

Нань Хэюй благожелательно кивнул приведшему его слуге и сделал шаг к группе аристократов. Те на секунду замешкались, а затем расступились, освобождая ему дорогу.

— Вы свободны, — бросил Пэй Цзинтун окружению. — Мы с адмиралом Нань давно не виделись. Нам есть о чем побеседовать.

Едва прозвучал приказ, застывшие было вельможи мгновенно пришли в движение и рассредоточились по лужайке.

В мгновение ока на площадке остались лишь Нань Хэюй и герцог.

— Как ваше здоровье, адмирал? — Пэй Цзинтун окинул собеседника ледяным, осклабленным взглядом. — Вы продемонстрировали поистине трогательную заботу о государстве... Махнуть в такую глушь, рискуя жизнью ради спасения Тань Чэньюэ! Признаться, я недооценивал глубину вашего альтруизма.

В словах герцога сквозила откровенная желчь, однако Нань Хэюй отреагировал так, словно не заметил выпада:

— Чистая случайность, ваша светлость.

— Случайность?! — Пэй Цзинтун отличался скверным нравом и привык к беспрекословному подчинению.

Раньше он еще делал скидку на военную силу, стоящую за Нань Хэюем, но текущее поведение адмирала окончательно вывело его из себя.

Сбросив маску вежливости, герцог процедил сквозь зубы:

— Какого черта вы устроили?! Вы решили пойти против меня?

Нань Хэюй даже глазом не моргнул. С абсолютным спокойствием он пояснил:

— Подчиненные Тань Чэньюэ преданны ему до мозга костей. Сгинь Тань Чэньюэ в той стычке, его легионы никогда бы не перешли на нашу сторону. Более того, они развязали бы полномасштабную войну на уничтожение. В текущей ситуации подобный хаос нам невыгоден.

Эти доводы не были сугубой ложью.

Офицеры Тань Чэньюэ действительно питали лютую ненависть к клану Пэй, и лишь железная дисциплина их адмирала удерживала армию от открытого столкновения.

Пэй Цзинтун раздраженно потер переносицу. В военных тонкостях он разбирался слабо, а потому в свое время и пошел на альянс с «Чилэнь». Логика Нань Хэюя звучала убедительно, и герцог невольно проглотил наживку.

— Ладно... А что с Цзянь Чэньсю? Почему ты до сих пор от него не избавился?

Услышав, что тема Тань Чэньюэ закрыта, Нань Хэюй внутренне перевел дух.

Мгновенно включив актерское мастерство, он нагнулся к самому уху герцога и шепнул:

— Цзянь Чэньсю еще пригодится. Что до ключа от мехи... Вы ведь не думаете отказываться от него так рано?

В отличие от Пэй Цзинтуна, чьей конечной целью была ликвидация Цзянь Чэньсю, каноничный Нань Хэюй охотился исключительно за реликвией правящего дома. Для него личность хозяина престола не имела принципиального значения.

В свое время офицер, переправивший юного принца на планету второго уровня, не успел оставить на нем биологическую метку, и ребенка зачислили в приют как сироту.

Однако при нем осталась Императорская реликвия. Внешне он выглядел как неприметная серебряная цепочка с кулоном, но лишь единицы во всей Галактике знали: эта безделушка являлась электронным ключом к легендарной императорской мехе.

По мере роста ментальной силы владельца ключ начинал излучать едва уловимый радиосигнал. Нань Хэюй и Пэй Цзинтун перехватили этот импульс раньше спецслужб двора, благодаря чему и вышли на след Цзянь Чэньсю.

— Ты уверен, что этот мальчишка способен активировать боевую машину? — сомнением проговорил Пэй Цзинтун.

Речь шла о вершине инженерной мысли золотого века династии. Конструкция, материалы, вооружение — машина опережала текущий уровень технологий на столетия.

Каждый ее узловой агрегат представлял собой бесценный научный клад.

Однако из-за сложности системы для полного запуска требовался уровень ментальной эссенции не ниже «100». До активации ключ оставался лишь красивой ювелирной игрушкой.

За всю историю освоения космоса людей с подобным потенциалом еще не рождалось.

Не сумев запустить боевой комплекс, Императорский дом превратил ключ в династическую реликвию и передал её новорожденному наследнику.

— Можете быть уверены, — кивнул Нань Хэюй. — Во время недавнего тестирования мехи показатели Цзянь Чэньсю были сняты с предельной точностью. Вы наверняка слышали сводки?

— Хм... — медленно проговорил герцог. — Говорят, его потенциал уже превзошел твой?

Нань Хэюй перевел взгляд на изумрудную зелень лужайки:

— Именно. Притом Цзянь Чэньсю все еще находится в фазе активного роста ментальных сил. На сегодняшний день он — единственный человек в Галактике, способный разбудить эту машину.

— Он понятия не имеет о настоящем назначении кулона. Как только его ментальный уровень достигнет сотни и меха активируется, я заберу ключ, — озвучил Нань Хэюй оригинальный план канона, запечатленный в первой жизни главного героя.

Пэй Цзинтун тяжело, но удовлетворенно вздохнул. На его губах наконец змеей скользнула ухмылка.

Он хлопнул адмирала по плечу:

— Отлично. Полагаюсь на тебя, адмирал.

Несмотря на то что свита герцога рассредоточилась, вассалы непрерывно наблюдали за переговорщиками. Увидев, как разгладилось лицо Пэй Цзинтуна, аристократы облегченно перевели дух.

— Не буду тебя больше задерживать, — благодушно оскалился герцог, приподнял бокал в символическом тосте и вернулся к своим сторонникам.

Едва его фигура растворилась в толпе, Нань Хэюй осушил свой бокал до дна.

Ледяное вино обжгло горло, вернув мысли в рабочее русло.

— Спасибо, — тихо проговорил он, возвращая пустой хрусталь на поднос проходящего официанта.

Стоило ему поднять голову, как навстречу уже спешил очередной визитер.

Как «новое лицо» у кормила власти, Нань Хэюй вызывал презрение у старой знати, но одновременно являлся желанным объектом для ищущих протекции.

К нему приближался один из вассалов Пэй Цзинтуна в сопровождении юноши.

Нань Хэюй обладал отличной памятью. Этот человек регулярно заискивал перед ним при дворе.

Если память не изменяла адмиралу, виконт Кэпэй страшно гордился своим старшим сыном-Альфой и при каждом удобном случае навязывал его первому встречному.

Однако сегодня подле него стоял не первенец, а младший сын.

— Адмирал Нань Хэюй, сколько лет, сколько зим! — Виконт с порога сжал руку Нань Хэюя в избыточно горячем пожатии.

Еще не понимая, куда клонит собеседник, Нань Хэюй изобразил искреннюю радость:

— Виконт Кэпэй! Рад вас видеть.

— Как ваше здоровье? Я намеревался навестить вас в поместье, но, узнав, что вы нуждаетесь в покое, не дерзнул беспокоить, — со слезой в голосе вещал дворянин, пока стоявший рядом юноша скромно опускал взор.

Нань Хэюй приподнял бровь. Чутье подсказывало: главный сюрприз кроется именно в этом скромнике.

— Благодарю за заботу, — ответил адмирал и перевел взгляд на юношу. — Простите, виконт... а это?

— О! — расцвел Кэпэй. — Это мой младший сын, Кэ Сылань. Он давний поклонник вашего таланта!

Едва прозвучало имя, юноша залился густым румянцем и смущенно уткнулся взглядом в носки туфель.

«...»

Только слепой не понял бы, куда метит старый лис.

Завидный холостяк, облеченный высшей военной властью — Нань Хэюй регулярно становился мишенью для брачных афер. За последние годы столичное дворянство испробовало сотни способов подложить под него своих протеже.

Впрочем, Нань Хэюй уже сталкивался с подобным в первые дни после трансмиграции.

— Благодарю за добрые слова, — вежливо кивнул он юноше.

Заметив отсутствие пылкого отклика, виконт не сдался и предпринял новую атаку:

— К слову, Сылань едва достиг совершеннолетия. Вы с ним практически сверстники, вам наверняка найдется о чем поговорить!

«Едва достиг совершеннолетия... Какое, к черту, сверстничество?!» — мысленно скривился Нань Хэюй.

— Разумеется. Вот моя визитная карточка. Если у молодого человека возникнут вопросы — пусть обращается, — Нань Хэюй слегка приподнял запястье, и его коммуникатор издал короткий тихий сигнал.

Век межзвездных технологий трансформировал даже смутные ухаживания в сухой обмен деловыми контактами.

Виконт закусил губу и пошел на таран:

— Он — Омега. И всегда восхищался вами, адмирал!

«Какое совпадение! Я тоже Омега!» — иронично усмехнулся про себя Нань Хэюй.

Но прежде чем он успел выдать очередную вежливую отговорку, боковым зрением уловил приближение темного силуэта.

Цзянь Чэньсю возник словно из воздуха. Не давая Нань Хэюю вставить слова, юноша решительно взял адмирала за локоть.

— Прошу прощения, господин адмирал, срочный вызов из штаба легиона.

Повернувшись к застывшему аристократу, Цзянь Чэньсю чеканно произнес:

— Приношу извинения, виконт Кэпэй. Адмиралу необходимо заняться государственными делами.

И, не дав собеседникам опомниться, он увлек Нань Хэюя за собой, оставив виконта и его юного Омегу переглядываться в немом изумлении...

***

Нань Хэюй даже не подозревал, что этот хрупкий на вид юноша обладает такой стальной хваткой.

Без видимого усилия Цзянь Чэньсю буквально вытащил адмирала из толпы. Нань Хэюй лишь изумленно переставил ноги, быстро подстраиваясь под его шаг.

Они остановились у самого края парковой зоны, в тени раскидистых деревьев.

В глазах окружающих Цзянь Чэньсю оставался скромным, даже застенчивым кадетом. Сейчас, потеряв недавний стальной тон, он виновато взглянул на Нань Хэюя:

— Простите, адмирал... — Он прикусил губу. — Никакого вызова из штаба не было.

Глядя на смущенного юношу, Нань Хэюй про себя сравнил его с диким хищным котенком — нежным, но с острыми коготками.

— Все в порядке, — махнул рукой адмирал. — Ты отлично сработал. Мне совершенно не хотелось вести бессмысленные речи с виконтом.

И прежний Нань Хэюй, и нынешний привыкли свято соблюдать приличия, никогда не демонстрируя раздражения на людях.

Но с тех пор как они стояли на страже у дома Пэй Цзинтуна, между Нань Хэюем и этим парнем образовалась особая, незримая связь. Общий секрет сблизил их куда сильнее любых официальных доктрин.

Нань Хэюй поймал себя на мысли, что действительно начинает видеть в Цзянь Чэньсю младшего брата...

В отличие от оригинала, твердо нацеленного на отставку, Нань Хэюй не испытывал ни малейшего азарта к дворцовым раутам.

Вырвавшись из цепких лап знати, он не спешил возвращаться в центр парка, предпочтя неспешную прогулку в компании юноши. Зная из сюжета романа, что в будущем Цзянь Чэньсю предстоит возглавить Империю и навести порядок в разрушенной стране, Нань Хэюй ненавязчиво расккладывал перед ним текущий расклад политических сил.

Цзянь Чэньсю слушал с предельным вниманием.

Однако в самый разгар серьезного инструктажа «примерный ученик» неожиданно задал весьма странный вопрос:

— Адмирал... Когда виконт Кэпэй представлял вам своего сына...

Нань Хэюй кивнул, не дождавшись окончания фразы:

— Сыновья виконта — Омеги. Он надеялся сосватать одного из них за меня.

Цзянь Чэньсю на мгновение замолк, а затем тихо спросил:

— Адмирал... А вы планируете создать семью?

«С чего бы главному герою интересоваться моими личными планами?»

Встретив чистый, незамутненный взгляд юноши, Нань Хэюй поддался внезапному импульсу немного подразнить парня.

Сделав задумчивое лицо, он произнес:

— Да. Планирую.

Живи Нань Хэюй в обычном мире, он бы действительно задумывался о семье. Память прежнего хозяина тела не мешала ему воспринимать эту реальность, но статус «пришельца» отзывался постоянным чувством одиночества.

Ему требовался близкий человек — лишь так можно было пустить корни в этом мире.

Увы, суровая механика ABO-вселенной перечеркивала эти мечты на корню!

Изучив физиологию этого мира, Нань Хэюй прекрасно осознавал, чем грозит статус Омеги. С той самой секунды, как он узнал свой истинный пол, о семье пришлось забыть навсегда.

Цзянь Чэньсю замер, погрузившись в молчание. Но не успел он продолжить расспросы, как из-за поворота аллеи вышли двое мужчин в черных мундирах. Одним из них был Тань Чэньюэ.

Завидев их, Цзянь Чэньсю мгновенно принял уставную стойку, отдал честь и отступил за спину своего адмирала.

— Адмирал Тань, — первым поприветствовал коллегу Нань Хэюй.

Тань Чэньюэ прибавил шаг:

— Доброе утро, адмирал Нань Хэюй.

В отличие от свиты Пэй Цзинтуна, Тань Чэньюэ подошел к нему с искренним дружелюбием.

Окинув Нань Хэюя быстрым взглядом, он с явным облегчением произнес:

— Вижу, ваше... здоровье пришло в норму.

— Благодарю за заботу. Почти оправился, — совершенно свободно отозвался Нань Хэюй. По его виду никто бы не догадался, какую опасную тему затрагивали эти двое.

Несмотря на то что за кулисами их отношения смягчились и даже обросли «общей тайной», оба высших офицера сознавали: за каждым их шагом наблюдают сотни глаз. Показывать лишнюю короткую дистанцию было смертельно опасно.

Особенно Нань Хэюю, едва утихомирившему подозрения Пэй Цзинтуна.

Обменявшись дежурными фразами, Тань Чэньюэ собрался откланяться, но на прощание замялся и добавил:

— Кстати... На сегодняшнем вечернем приеме будет присутствовать Ее Величество Императрица.

— Императрица?

В романе «Возрождение Межзвездной Империи» упоминался этот прием, но события вечера описывались крайне мельком. Нань Хэюй и понятия не имел о визите государыни.

Он замедлил шаг:

— Насколько я помню, Ее Величество не посещала светских мероприятий уже много лет?

— Верно, — кивнул Тань Чэньюэ. — С момента трагедии в Четвертой битве при Экевэнькэ она ведет затворнический образ жизни. — Он взглянул на Нань Хэюя и, не увидав реакции, закончил: — Полагаю, причина визита связана с пропавшим принцем...

На этом Тань Чэньюэ поставил точку. Будучи человеком редкого такта, он не стал вдаваться в подробности.

— Что ж, не буду более задерживать вас. До вечера.

— До вечера, — Нань Хэюй остался на месте, провожая взглядом удаляющегося адмирала.

***

Проводив Тань Чэньюэ, Нань Хэюй тяжело вздохнул и направился к основной группе гостей.

В оригинале книги не описывался сам прием, но подробно освещались дальнейшие шаги Императрицы.

Казна регулярно выделяла средства на поиски наследника, сгинувшего в Четвертой битве при Экевэнькэ. Однако за годы поиска сигналов от ключа так и не поступило, и материнское сердце не выдержало. Императрица решила сформировать личный фонд и направить колоссальные частные средства на поиски сына.

Очевидно, именно об этом она намеревалась объявить сегодня вечером, призвав знатные дома и генералитет оказать содействие...

Нань Хэюй медленно оглянулся на идущего сзади Цзянь Чэньсю.

Ее Величество, томившаяся в покоях дворца, даже не подозревала: ее пропавший сын в эту самую минуту шагает по зеленой лужайке парка.

А Нань Хэюй, фактически «похитивший» принца и сделавший его своим адмиральским адъютантом, перед предстоящей встречей с безутешной матерью чувствовал уколы самой настоящей вины...

http://bllate.org/book/34848/4548994