Готовый перевод Always Forced to Be the Center of Attention / Невольный кумир: Тень в свете софитов [Завершено]: Глава 8

Эта сцена даже стала его первой знаменитой вирусной картинкой, экран пестрил комментариями: «Как же красиво а-а-а», «Цветок на недосягаемой вершине или молодежный красавчик-айдол», «Это выражение лица такое запретное», «Этот парень по имени Ли Цинцы точно сможет дебютировать»…

Наставники дали общая оценку их группе весьма неплохую:

— Ваше выступление оставляет освежающее впечатление, постановка очень креативная.

В глазах Цинь Яна читалось одобрение.

— Тем не менее, Го Инь, твою вокальную часть нужно укрепить, особенно интонацию, она немного плавает.

Цзин Линэр продолжила:

— Танец очень синхронный, видно, что вы постарались проявить слаженность.

Она снова перевела взгляд на Юй Сили и мягко указала на проблему:

— Юй Сили, в танце ты немного слишком перетягиваешь внимание на себя, возможно, из-за того, что слишком сильно хочешь себя показать. Твои движения очень сильные, но если временами немного их сдерживать, общая картина станет более гармоничной.

Юй Сили почувствовал некоторую неловкость и опустил голову.

— Цзи Цзинъюэ, и вокал, и танец очень хороши, вот только кажется, что мысли твои не совсем на сцене, ты выглядишь немного рассеянным. Можешь сказать, о чем ты думал, когда танцевал?

У Цзинь, будучи капитаном YIS, больше заботился о сценическом состоянии каждого.

Поняв, что эти слова означают недостаточную вовлеченность в процесс, Цзи Цзинъюэ с готовностью принял критику:

— Прошу прощения.

Закончив с оценками, У Цзинь посмотрел на последнего человека:

— Стажер Ли Цинцы, есть ли у тебя еще что-то, что ты хотел бы показать?

Это был шанс исполнить соло. Ли Цинцы был несколько удивлен: они спросили абсолютно только его одного.

Поэму луны он репетировал бесчисленное количество раз, слова от зубов отскакивали, и он отнесся к этому разу так же, как и ко всем предыдущим, старательно отработав свои полторы минуты, принадлежавшие только ему.

На площадке воцарилась тишина на несколько секунд, после чего раздались бурные аплодисменты, а четверо наставников тоже продемонстрировали довольные выражения лиц.

Сион произнес:

— Неплохо, есть большой потенциал главного вокалиста, только следы подражания оригиналу слишком сильны, тебе все-таки нужно найти собственный путь.

— Цинцы такой яркий, — Цзин Линэр не удержалась от шутливого комментария. Вообще-то она хотела сказать «такой красивый», но режиссер подчеркивал, что внешность стажеров оценивать нельзя, поэтому она изменила формулировку.

У Цзинь взял микрофон и задал ему вопрос:

— Как ты считаешь, кто в вашей группе лучше всего подходит на роль центра?

Его слова только затихли, как на площадке на какое-то время поднялся шум — никто из них не думал, что им могут задать подобный вопрос, и все затаили дыхание в ожидании ответа Ли Цинцы.

— Я думаю, это Сили, он лучше всего подходит под этот стиль.

Он говорил о первоначальном выступлении, где Юй Сили подходил лучше всего.

Тот, кого неожиданно назвали, тоже поднял голову и посмотрел на него.

Словно не заметив словесной игры Ли Цинцы, У Цзинь произнес:

— А вот я считаю, что лучше всего подходишь ты. Как и сказала преподаватель Цзин, ты очень цепляешь глаз.

Это была крайне высокая оценка, в ней даже проскользнул намек на благосклонность.

Ли Цинцы поклонился в знак благодарности:

— Спасибо за столь высокую оценку, преподаватель У Цзинь.

Глядя на его невозмутимый вид, У Цзинь посмотрел на него более глубоким взглядом.

По итогам финального распределения уровней Цзи Цзинъюэ получил оценку А, Ли Цинцы — В, а Юй Сили и Го Инь — С.

Когда объявили уровень Ли Цинцы, все немного удивились: ведь наставник так явно благоволил ему, и они думали, что он получит А.

Ли Цинцы же вовсе не был удивлен, он трезво оценивал собственные способности: сесть в поезд на ходу, всего два месяца тренировок, и получить В — это уже можно считать чудом.

В оценке за заглавную песню он попадет в класс А.

Дальнейшие выступления оказались довольно скучными, но сюрпризы следовали один за другим: кто-то сорвал голос, у кого-то слетела туфля, кто-то при смене построения врезался в сокомандника, кое-кто даже огрызался на наставников и так далее. Шокирующий эффект удался, сюжетные конфликты тоже возникли.

Единственным, кто выглядел хоть сколько-нибудь выдающимся, был Лу Цянь.

Едва выйдя на сцену, он сразу попытался завязать более близкое знакомство:

— Преподаватель Линэр, мы наконец-то снова встретились.

Цзин Линэр озадаченно нахмурилась, совершенно не помня, когда они виделись.

Лу Цянь произнес с разочарованием в голосе:

— В детстве я ходил к вам на занятия по танцам, похоже, преподаватель Линэр уже забыла меня.

Она действительно забыла. Через руки Цзин Линэр прошло столько учеников, с чего бы ей помнить какого-то сопляка с еще толком не выросшими волосами? Смутно у нее в памяти всплывал лишь один ребенок из семьи Лу, за которым каждый день приезжал роскошный автомобиль.

Но раз он смог так надолго запомнить ее в те времена, когда она еще не была знаменита, это действительно дорогого стоило, поэтому к Лу Цяню у нее тоже появилась доля симпатии.

Цинь Янь вежливо заметил:

— Раз он ученик преподавателя Цзин, то мастерство у него наверняка отменное.

Лу Цянь подготовил попурри из классических номеров, с которыми легко оплошать при прямом сравнении, но его собственное выступление можно было назвать безупречным.

Он вплел саму суть каждой песни в свой собственный стиль, и каждое движение, каждая строчка текста на сцене были наполнены силой, увлекая за собой весь зал и превращая соревновательную арену в его сольный концерт.

Вполне ожидаемо для всех Лу Цянь получил оценку А.Это был первый раз за последние дни, когда он официально встретился с Юй Сили.

— Давно ждёшь?

Юй Сили покачал головой:

— Нет, я ведь знаю, в котором часу ты каждый день возвращаешься в общежитие.

Снаружи уже совсем стемнело, и лишь несколько уличных фонарей излучали тусклый желтоватый свет.

Поздний час принёс густую росу и лёгкий холод. Подул ветер, и Юй Сили протянул руку, запахивая воротник одежды Ли Цинцы. От такой внезапной близости Ли Цинцы невольно захотелось отступить назад, но, к счастью, собеседник быстро убрал руку и вернулся в прежнее положение, не совершая больше никаких лишних движений.

— Спасибо.

Неподалёку кто-то выкрикнул их имена.

Ли Цинцы посмотрел вперёд: с десяток девушек с фотоаппаратами стояли за ограждением и изо всех сил махали им руками.

Юй Сили отвечал им, громко крича:

— Возвращайтесь пораньше отдыхать! — Он снова помахал рукой и сложил над головой знак сердечка.

Ли Цинцы понимал, что таково должно быть поведение айдола: благодарить фанатов и откликаться на их поддержку. Но выражать свою любовь столь непринуждённо, как Юй Сили, для Ли Цинцы было немного сложновато. И всё же, при мысли о том, что они каждый день так долго его ждут, он не мог просто взять и уйти, поэтому остановился, поклонился им и замер так на несколько секунд, прежде чем выпрямиться.

Крики с противоположной стороны стали ещё громче.

В последующие дни Юй Сили приходил ждать его каждый день, не пропуская даже обеденное время. Ли Цинцы не знал, было ли это плодом его воображения, но после попадания на проект Юй Сили стал невероятно привязан к нему, хотя во времена Тяньцина тот был куда ближе с Го Инем.

— Цин Ци, я видел, что ты не подходил, и взял для тебя.

Прервав его размышления, перед Ли Цинцы возник стакан с напитком: Цзин Линэр говорила, что все в последнее время слишком устают, и угостила каждого за свой счёт.

Он поднял руку и принял стакан.

— Большое спасибо.

Взглянув на чуть напряжённое лицо перед собой, он немного помыслил:

— Чи Чао.

Заметив, что тот помнит его имя, Чи Чао смело устроился рядом с ним.

Сейчас было время отдыха, стажёры класса Б сидели прямо на земле. Заметив движение этой двоих, многие делали вид, что случайно бросают в их сторону вороватые взгляды.

— Учитель У Цзинь сегодня сказал, что ты очень сильно прибавил в мастерстве. На этот раз ты точно сможешь перейти в класс А.

Не желая казаться похожим на автомат для выражения благодарности, Ли Цинцы ответил:

— У тебя танцевальная база намного лучше моей, так что у тебя тоже очень высокие шансы.

Не ожидав, что этот человек обратит на него внимание, Чи Чао и без того покрасневшее от пота лицо стало ещё горячее.

Один Чи Чао словно нажал какой-то тумблер: после того давнего разговора кто-нибудь в классе Б то и дело находил возможность заговорить с Ли Цинцы, хотя по большей части это были лишь простые приветствия и дежурные похвалы.

Отклонив приглашения двух стажёров пойти вместе в столовую, Ли Цинцы почувствовал некоторое недоумение — внезапное проявление такого дружелюбия казалось ему крайне странным. Поначалу ведь никто из них даже не заводил с ним разговор по собственной инициативе.

Вскоре подошло время оценки заглавной песни: наставники поочередно просмотрели видеозаписи их выступлений и вынесли вердикт.

Ли Цинцы поднялся в класс А, Юй Сили — в класс Б, позиции Го Иня остались прежнми, а понижение коснулось лишь Цзи Цзинъюэ, который отправился в класс Б.

Около двух часов ночи в общежитии четвёрки из Тяньцина кто-то отворил дверь и вышел наружу. Ли Цинцы привык поздно ложиться и чутко спал по ночам, поэтому, несмотря на то, что тот человек двигался очень тихо, он всё же проснулся.

Слезши с кровати и окинув комнату взглядом, он заметил, что пуста лишь постель Цзи Цзинъюэ. Поразмыслив немного, он прихватил две куртки и последовал за ним.

Цзи Цзинъюэ, одетый лишь в тонкую рубашку, сидел на земле позади здания общежития и курил, а вокруг него буйно разрослись сорняки ростом по пояс. Ли Цинцы впервые видел его в таком подавленном состоянии — в будничные дни Цзи Цзинъюэ всегда держался с достоинством благородного юноши.

Кто-то набросил ему на плечи верхнюю одежду. Цзи Цзинъюэ повернул голову к вошедшему, и его взгляд на мгновение вспыхнул.

— На улице очень холодно, иди спать. Я докурю эту сигарету и вернусь.

Ли Цинцы пропустил его слова мимо ушей:

— Ты действительно хочешь быть айдолом?

От заявления на первичном выступлении о том, что он не в форме, до понижения класса при оценке заглавной песни — всё это было тем, чего при мастерстве Цзи Цзинъюэ происходить просто не должно.

— Когда-то очень хотел.

Подобно бесчисленным искренним юношам, лелеющим свои мечты, Цзи Цзинъюэ когда-то пылал огромной страстью к делу айдола.

— Почему? — Почему расхотелось?

— Мои родители — крестьяне, которые зарабатывают на жизнь земледелием. У них традиционные взгляды, они всегда считали звёзд непорядочной профессией и яростно выступали против моего участия в шоу на выживание. Когда мне было семнадцать лет, я записался на вокальный конкурс, и об этом узнал мой отец. Прямо на месте проведения соревнований он отвесил мне пощёчину при всех.

Цзи Цзинъюэ затушил сигарету, поднялся на ноги и продолжил:

— Они говорили, что растили меня в тяготах и лишениях ради того, чтобы я поступил в престижный университет и принёс им славу, а вовсе не для того, чтобы я выставлял себя напоказ и позорил их.

Позже я поступил в так называемый хороший вуз и уехал из деревни, сам подрабатывал моделью и на мелких подработках, чтобы заработать на жизнь, и больше не просил у них ни юаня. А ещё позже меня нашла старшая сестра Син Лань, и я пришёл сюда. Несколько дней назад они даже звонили мне, расспрашивали, как обстоят дела, но я не посмел ничего им рассказать. Если они узнают, то наверняка заявятся в компанию и устроят грандиозный скандал.

Произнеся это, он опустил голову и обнял Ли Цинцы.

— Цин Ци, я не знаю, как мне поступить в такой ситуации, я совсем растерян.

http://bllate.org/book/34811/4296613