Готовый перевод After the Fake Young Master Hugged the Thigh, He Ran Away (The Fake Young Master's Pretend Misery Backfired) / План побега фальшивого господина: Игра в жертву закончилась катастрофой!: Глава 22

У Цзэ уже собирался наступить себе на горло и выдавить извинения, когда увидел, как Цзоу Яньчэнь протягивает к нему руку. От испуга У Цзэ сжался и буквально вжался в спинку кресла:

— Ты... ты можешь отругать меня в ответ, но рукоприкладство — это уже домашнее насилие, понял? Это противозаконно!

Яньчэнь даже не удостоил его ответом. Подавшись вперёд, он просто вытянул ремень безопасности со стороны У Цзэ, с щелчком вставил его в замок, выпрямился и завёл двигатель.

Давящее ощущение чужого присутствия испарилось, но вместе с облегчением на У Цзэ накатила ещё большая неловкость.

Проанализировав прошедший день, У Цзэ пришёл к выводу: Яньчэнь не просто согласился ехать с ним в одной машине, но и после всех пререканий сам пристегнул его. Добрый знак. Наверное, посмотрел сегодня на его жалкий вид, порадовался и сменил гнев на милость.

В полумраке салона, освещаемом лишь редкими вспышками уличных фонарей, У Цзэ решил разбавить тишину:

— А ты отлично водишь. Часто раньше за рулём сидел? Водишь куда увереннее меня.

Чёткий профиль под чёрным козырьком кепки казался слишком холодным и отстранённым. Яньчэнь включил правый поворотник, повернул руль и съехал на другую улицу.

— В первый раз.

У Цзэ не сразу понял:

— Что?

— Первый раз за рулём после сдачи на права.

У Цзэ вцепился пальцами в ремень:

— Ты же шутишь?

— Нет.

— А когда... — не сдавался У Цзэ, — когда ты их получил?

— В восемнадцать.

Восемнадцать... А сейчас ему двадцать один, через пару месяцев стукнет двадцать два. Округляем — и получается полных четыре года.

— Ты... да ты... четыре года за руль не садился и с ходу выехал в город?! — У Цзэ вжался в дверную раму. — Быстро, прижмись к обочине! Пересяду я!

Цзоу Яньчэнь даже глазом не повел в его сторону, не говоря уж о том, чтобы тормозить.

После сотен уговоров, когда машина выскочила на скоростное шоссе, У Цзэ смирился с судьбой. Забившись в угол, он с замиранием сердца пытался задобрить водителя:

— Брат, братишка, давай посдержаннее, а? Некуда спешить, держись самой правой, медленной полосы.

— Эй-эй, потише, потише, брат, не газуй, давай плавно.

— Нет-нет, только не так! Не сбавляй обороты так резко... то есть не гони! Умоляю, родненький... пощади!

Вторая жизнь далась ему слишком дорогой ценой, чтобы вот так глупо сгинуть на дороге вместе с настоящим молодым господином.

— Да заткнись ты! — не выдержал Яньчэнь.

Чёрт возьми, У Цзэ выдыхал все эти панические просьбы с таким рваным, тяжёлым дыханием, будто над ним совершали насильственные действия.

У Цзэ тут же решил выбить себе условия:

— Сбросишь скорость — замолчу. Я жить хочу, безумно хочу жить!

Яньчэнь едва удержался от соблазна вышвырнуть его на ходу:

— Я много раз ездил.

— Чего?

— За рулём. Симуляторы и закрытые площадки.

— Ох... Ну ты б сразу так и сказал! — У Цзэ с облегчением откинулся на спинку сиденья, выдвинул бардачок и выудил оттуда пачку чипсов.

Хруст, хруст, хруст...

От этого хруста у Яньчэня заломило в висках. Знай он заранее, лучше бы полчаса пешком до метро шёл.

На виллы Цзяннань они приехали в половину двенадцатого. У Цзэ сладко зевнул. Ужином в загородном поместье его так и не покормили, зато за время поездки он успел умять пачку чипсов, яблоко, пару утиных крылышек, три шоколадки и две упаковки орехов. Желудок подал сигнал полного насыщения, так что заботиться о еде больше не требовалось.

Он хотел было спросить Яньчэня, ел ли тот хоть что-то, но вспомнил про вчерашнюю тарелку заветренной лапши. Подумал: «Ну его, не буду лезть не в своё дело, всё равно есть не станет, даже если приготовлю».

Поднявшись из подземного гаража на лифте прямо на третий этаж, У Цзэ, проходя мимо комнаты Яньчэня, первым нарушил молчание:

— Спокойной ночи.

Яньчэнь взялся за дверную ручку, но открывать не спешил.

У Цзэ невольно обернулся, уставившись на него с немым вопросом:

— Что-то не так?

— Сегодня действительно был мой первый раз на реальной дороге, — ровным тоном произнёс Цзоу Яньчэнь. — И да... чуть раньше я перепутал педали и вместо тормоза выжал газ.

С этими словами он нажатием кисти вернул ручку и шагнул в комнату. Перед тем как дверь закрылась, на его губах мелькнула едва заметная, коварная усмешка — удовлетворение от удачного розыгрыша.

«Перепутал газ с тормозом...» Для человека, до смерти боящегося гибели, эти слова прозвучали подобно взрыву бомбы, сброшенной прямо ему на голову.

На подкашивающихся ногах У Цзэ добрался до своей комнаты, забрался на кровать, скрестил ноги и, молитвенно сложив ладони, принялся истошно шептать:

— Спасибо вам, Владычица Западная Матушка, спасибо, Небесный Император, спасибо, Великий Мудрец Равный Небу, спасибо, Бог Богатства, спасибо, Лунный Старец, спасибо, Лао-цзы, спасибо, Изначальный Владыка, спасибо, Дедушка и Бабушка Земли, спасибо, Гуань Юй, спасибо всем богам и духам небесным, что позволили вашему смиренному слуге вернуться живым и невредимым!

Кто именно отвечает за безопасность на дорогах, он толком не знал, так что решил перечислить весь пантеон — на всякий случай.

Переведя дух, У Цзэ откинулся на подушки и выудил из кармана телефон. Тот жужжал от уведомлений всю дорогу, но в машине, боясь выдать свою панику, он даже не глядел на экран. Впрочем, и так было понятно, о чём там пишут.

В чате «Чат мошенников и прохиндеев» висело больше девяти десятков непрочитанных сообщений.

У Цзэ пролистал чат чуть вверх.

Хань Лянсюань: «@У Цзэ, братан, да что там за чертовщина происходит?! Цзоу Яньчэнь — тот самый настоящий молодой господин?!»

Хань Лянсюань: «Ну ты и партизан, слов нет! Я когда его увидел, у меня аж мозги закипели!»

Чжу Сюй: «Ха-ха-ха, У Цзэ просто красава! Видели бы вы рожу Цянь Июна — чернее угля была! Я едва по полу от смеха не катался!»

Мэн Шиань: «Вот уж чего не ожидал, так не ожидал! Ха-ха, они даже двухсот миллионов наскрести не смогли!»

Хань Лянсюань: «И слава богу, что не смогли! А то вышло бы дико неловко: и бить челом нельзя — засмеют, и не бить тоже косяк».

Чжу Сюй: «Да и вообще, этот настоящий наследничек — тот ещё фрукт. Подумать только, заставил У Цзэ кланяться из-за каких-то вшивых ста тысяч! Неужели достоинство У Цзэ стоит каких-то ста тысяч или этих двухсот миллионов?»

Читать переписку дальше не было сил. Половина сообщений крутилась вокруг двухсот миллионов, а у У Цзэ от одной мысли о них кровоточило сердце — такие деньги уплыли прямо из-под носа!

Вообще-то за два миллиарда он с радостью продал бы своё достоинство.

Увидев бесчисленные упоминания своего имени, У Цзэ черкнул в чат:

«На душе паршиво, потом спишемся».

***

Когда солнце поднялось высоко над горизонтом, попугай Цзиньбао снова принялся колотить крыльями в окно. У Цзэ лишь перевернулся на другой бок, накрылся с головой и продолжил спать.

Проснувшись окончательно без всяких будильников, он взлохматил свои и без того пышные волосы, бросил взгляд на настольные часы и искренне удивился. Лёг он поздно, а сейчас едва исполнилось десять утра.

У Цзоу Яньчэня дел невпроворот, в такой час его наверняка и след простыл.

Сбросив с себя остатки сна, У Цзэ спустился на первый этаж и, лениво потягиваясь, окликнул садовников и домашних, возившихся во дворе:

— Доброе утро всем моим дорогим родственникам!

Шэнь Цюфан, державшая в руках чёрные садовые ножницы, обернулась и улыбнулась:

— Ты сегодня свободен?

— Абсолютно! — У Цзэ театрально раскинул руки, будто собираясь обнять весь мир. — Могу вытащить тебя на шопинг, мамуля. Изволишь поехать в торговый центр или пусть привезут каталоги на дом? Сегодняшний день У Цзэ целиком и полностью принадлежит госпоже Шэнь!

Его дурашливость развеселила всех присутствующих. Шэнь Цюфан с теплотой произнесла:

— Погода замечательная, давай лучше пройдемся по магазинам. А ты беги завтракать.

— Есть! Тётушка Сунь, вы с нами?

Тётушка Сунь расплылась в улыбке:

— С удовольствием, соколик! — Она принялась собирать с земли срезанные ветки. — Только чур, госпожа, мне ничего больше не покупайте! Тратить на меня такие деньги... Уж больно расточительно. Мне скоро шестьдесят, зачем мне наряды? Лучше молодому господину обновок наберите. У нас Сяо Цзэ такой красавец, ему сам бог повелел стильно одеваться.

Ли Жуй, готовившая на кухне завтрак для У Цзэ, слышала весёлый гомон во дворе. Идея отправиться в торговый центр ей пришлась по душе, да вот только никто её не позвал, а напрашиваться самой было неловко.

Наружу она ничего не выплеснула, но на душе заскребли кошки, отчего посуда в её руках начала звякать с заметным раздражением.

— Сяо Жуй, захвати баночку того грибного соуса, что я сделала, и отнеси профессору Вану, — попросила тётушка Сунь, убрав мусор и заглянув на кухню. — Он его ужасно любит.

Ли Жуй выложила сэндвич на тарелку и налила стакан молока.

— Хорошо, тётушка Сунь, сейчас сбегаю.

Подхватив баночку соуса, она перешла в соседний двор. Попугай Цзиньбао с шумным хлопаньем крыльев носился по саду и, завидев её, огласил окрестности воплем:

— Гости! Гости пришли!..

День выдался погожим, и профессор Ван отправился с давним приятелем на рыбалку, так что дома оставалась только домработница.

Её звали Чжэн Цзе. Они с Ли Жуй были землячками, а потому общались запросто и без лишних церемоний.

Выйдя на крыльцо в кухонном фартуке, Чжэн Цзе отозвалась на шум:

— Профессор Ван просил пельменей наделать, я как раз фарш кручу. Ты чего прибежала?

Ли Жуй подняла баночку:

— Тётушка Сунь передала соус для профессора.

Срочной работы не предвиделось, поэтому Чжэн Цзе увлекла Ли Жуй к плетёным бамбуковым креслам под навесом. Глаза её азартно блеснули:

— Ну давай, выкладывай! Сгораю от любопытства! Каков из себя ваш настоящий молодой господин, а? Как он вообще?

На столе стояла вазочка с семечками. Ли Жуй зачерпнула горсть и, не скрывая деталей, заговорщически выложила:

— Сложно сказать... Родной сын есть родной сын. Когда настоящий молодой господин дома, хозяин с хозяйкой на нашего Сяо Цзэ даже не смотрят. Вот когда того нет — ещё куда ни шло.

Она подалась ближе к собеседнице:

— Представляешь, настоящий-то — ледышка ледышкой! Господин и госпожа У его откровенно опасаются. Видимо, боятся, что если при нём поласковее с Сяо Цзэ заговорят, тот им устроит сцену.

Чжэн Цзе тоже взяла горсточку семечек:

— Да у У Цзэ же лёгкий характер! Его все любят. Неужели родной сын его сходу невзлюбил?

— Да какое там «невзлюбил»! — Ли Жуй почти прижалась плечом к Чжэн Цзе. — Вот недавний случай: настоящий господин остался вечером без ужина. Посреди ночи У Цзэ встал и сам сварил ему тарелку лапши. Тот сперва подумал, что это тётушка Сунь постаралась, забрал тарелку и даже «спасибо» сказал. А тётушка Сунь возьми и ляпни, что лапшу сварил У Цзэ.

— И что дальше?

— Да ничего! Палочкой не притронулся! Не захотел бы есть — сразу бы отказался и вертел носом перед тётушкой Сунь. А он забрал и продержал тарелку всю ночь в комнате! Это же прямая демонстрация: знать тебя не хочу! Бедный Сяо Цзэ чуть не расплакался от обиды.

— Ну это действительно перебор... — Чжэн Цзе огляделась по сторонам и, хотя во дворе никого не было, понизила голос до шёпота: — А помнишь, ты Цзиньбао назад приносила? Он потом несколько дней одну и ту же фразу твердил!

— Какую?

— «Я ухожу, я ухожу... Буду скучать, буду скучать...»

— А? Это к чему вообще?

Чжэн Цзе хмыкнула и пояснила:

— Ты когда попугая возвращала, говорила, что он встречал У Цзэ после занятий. И как только они пришли, ты сразу забрала птицу сюда, чтобы профессор не волновался?

— Ну да, — кивнула Ли Жуй, а затем её глаза округлились: — Ты хочешь сказать...

— А кто его знает! — Чжэн Цзе с треском расщепила семечку. — Одно понятно точно: нашему фальшивому молодому господину приходится несладко. Не так уж он и беззаботен, как хочет казаться.

В тихом дворе раздавался лишь едва слышный шёпот сплетниц. На соседней вилле У Цзэ уже доел завтрак, а Шэнь Цюфан с тётушкой Сунь переоделись для выхода.

Архитектура вилл Цзяннань выдерживалась в духе утончённого южного озерного края. Шэнь Цюфан велела У Гуйфэну подогнать машину к выходу, а сама вместе с домашними решила пройтись пешком до ближайших восточных ворот, попутно любуясь свежераспустившимися цветами.

У Цзэ держал в руках несколько фирменных пакетов. В них лежали комплекты одежды, подаренные ему Цзоу Яньчэнем. Тёмная гамма ему совершенно не импонировала, да и вещи оказались великоваты, так что он вознамерился сдать их в бутик и обналичить деньги.

Когда они вышли за ворота, Шэнь Цюфан оглянулась:

— А где Сяо Жуй? Что-то задерживается.

— Опять, небось, заболталась с Чжэн Цзе, — ухмыльнулась тётушка Сунь. — Пойти покликать?

— Да пусть пообщается у профессора, не будем мешать, — с улыбкой отозвалась Шэнь Цюфан.

Альпийские горки, живописные валуны и извилистая речка, протекавшая под крытыми галереями, придавали виллам Цзяннань особый шарм. Ивовые ветви едва касались водной глади. За бамбуковой рощей укрылась четырёхгранная беседка с изогнутыми карнизами.

Цзоу Яньчэнь сидел возле одной из опорных колонн, время от времени перелистывая учебник.

В пятницу вечером У Цзэ обронил, что останется ночевать в загородном поместье. Посчитав, что стоит оградить парня от очередных нападок, Яньчэнь обзвонил всех и полностью освободил себе воскресенье.

Кто же знал... что это время окажется совершенно лишним.

Утром он встал в семь. Стоило ему спуститься в гостиную, как расслабленная и естественная Шэнь Цюфан мгновенно натянулась как струна. Заглотив скромный завтрак, Яньчэнь прихватил рюкзак и предпочёл уйти из дома.

— Да ладно тебе, я и сам донесу, — долетел до его уха звонкий голос.

Тот самый фальшивый молодой господин, состряпавший трагический сценарий ради борьбы за наследство. У Цзэ — сплошной клубок коварных замыслов.

Впрочем, его голос ни с чем нельзя было спутать: россыпь чистых, звонких звуков, будто мелкий жемчуг рассыпался по нефриту.

http://bllate.org/book/34786/4533328