Готовый перевод After the Fake Young Master Hugged the Thigh, He Ran Away (The Fake Young Master's Pretend Misery Backfired) / План побега фальшивого господина: Игра в жертву закончилась катастрофой!: Глава 5

— Эх, и не спрашивай, — У Цзэ тяжело вздохнул, чувствуя, как на смену испугу приходит глухая, беспросветная усталость. Наладить контакт с этим паршивцем Цзоу Яньчэнем казалось задачей невыполнимой.

Не появись вчера дедушка Ван со своим неоценимым дружеским визитом, всё могло бы пройти куда глаже. Но его внезапное участие обернулось для У Цзэ настоящей катастрофой.

Да ещё и сегодня... Яньчэнь явно решил, будто фальшивый барчук намеренно выполоскал его зубную щётку в унитазе, и теперь наверняка спит и видит, как начистить ему рожу.

По плечу с силой хлопнули дважды. У Цзэ обернулся:

— Пёсик, твоему бате сейчас не до шуток.

Хань Лянсюань прочистил горло:

— Слушай, мне просто жуть как любопытно... Как вообще так вышло, что вас перепутали?

— Эх, дело тёмное и долгое. Сам знаешь, мои предки помешаны на живописи. На последних месяцах беременности матушке приспело поехать на пленэр в соседнюю провинцию. Кто ж знал, что роды начнутся на полмесяца раньше срока? Выбранная клиника и врачи оказались не у дел, пришлось экстренно везти её в ближайшую больничку. А там медсестра сговорилась с торговцами детьми. Когда младенцев через три дня отыскали, родителей заставили разбирать их тупо по биркам на запястьях. Ну кто мог подумать, что произошла путаница?

Полиция сработала оперативно, всех похищенных детей вызволили до единого. Каждая семья забрала по младенцу, глядя лишь на бирки, и разбрелась по домам.

У Цзэ понятия не имел, как реагировали его биологические родители, но Шэнь Цюфан и У Гуйфэн проявили феноменальную рассеянность: за три дня так и не запомнили, как выглядит их собственный ребёнок! Впрочем, кто знает, насколько сильно меняются новорождённые за пару суток? А может, у них и вовсе не было ни единой общей черты.

— Твои родители, конечно... Ну да ладно, — с неописуемым изумлением протянул Хань Лянсюань. — Но дед-то твой! Человек прожжённый, на кону гигантское состояние... Неужели он не догадался сделать тест ДНК?

— Да в том-то и фокус! — вздохнул У Цзэ. — Дедушка вообще не знал, что ребёнка крали. Вся эта история всплыла только тогда, когда настоящий наследник сам заявился на порог.

Шэнь Цюфан и У Гуйфэн и без того трепетали перед главой семейства, так что о потере младенца даже заикнуться не посмели.

Хань Лянсюань чуть не подавился воздухом:

— Вот это таланты! Потрясающие люди! Постой... Ты сказал, настоящий барчук сам их нашёл? Это как понимать?

— А вот так. Явился с готовыми результатами экспертизы ДНК — своей и моего отца, предстал перед дедом и прямо спросил: «Я твой родной внук. Признаёшь?»

— Офигеть! Вот это ход! — ахнул Хань Лянсюань, но тут же захлопал глазами, окончательно запутавшись: — ДНК твоего отца?.. Откуда, чёрт возьми, у него образцы ДНК твоего отца?

У Цзэ с некоторой горечью пожал плечами:

— На то он и законный наследник! Отец до сих пор понятия не имеет, когда и как у него умыкнули биоматериал.

— Крутой мужик, ничего не скажешь, — снова восхитился Хань Лянсюань. — Ладно, твоей вины тут нет, чистая судьба. И что теперь? Каждый возвращается к своим истокам или как?

У Цзэ с досадой потянул себя за шевелюру и удручённо буркнул:

— Настоящий господин вырос в приюте. Ему-то есть куда возвращаться, а мне куда податься? Я заикнулся было про уход, так родители чуть слезами не залились. Дедушка тоже против. Сказал, я по-прежнему ребёнок семьи У, и велел нам жить как братьям.

— А тот парень согласен?

— Без понятия, — ответил У Цзэ. — Дед утверждает, мол, Цзоу Яньчэнь сам дал добро: не против моего присутствия и готов уживаться под одной крышей.

«Да хрен там не против!» — мысленно сплюнул У Цзэ. В прошлой жизни, услышав от старого господина У те же слова, он растрогался до слёз и искренне пытался стать Цзоу Яньчэню названым братом.

А что Цзоу Яньчэнь? Тот либо игнорировал его, либо смотрел как на полного идиота, а под конец отрезал ледяным тоном: «У меня нет брата».

Под занавес он и вовсе превратил У Цзэ в рабочую скотину: платил три с половиной тысячи юаней в месяц, да ещё и высчитывал тысячу за питание! У Цзэ тогда нахлебался горя больше, чем горечи в полыни.

Впрочем, дураком он и тогда не был: умело цепляясь за оговорки Яньчэня, ежедневно требовал от кухарки деликатесов. Наедался дома до отвала, так ещё и набивал контейнеры едой в офис! Да не только сам лопал, а регулярно подкармливал мужиков из охраны. При воспоминании об этих сослуживцах у него даже ностальгия проснулась. С охранниками он ладил душа в душу. За омаров да королевских крабов те прикрывали его перед начальством, позволяя откровенно пинать балду, а временами даже угощали домашними гостинцами.

Припомнив прошлое, У Цзэ невольно вздохнул.

Родители оказались неродными, дом — чужим, а право на наследство испарилось без следа... Хань Лянсюань тяжело вздохнул за компанию, хлопнул друга по плечу и твёрдо произнёс:

— Ты не сцы, братан. Мы с пацанами выросли вместе и шкурниками никогда не были. Кем бы ты ни стал, наша дружба останется незыблемой.

У Цзэ тронуто хлопнул его в ответ:

— Спасибо, Пёсик.

— Эх-х...

— Ох-х...

Оба долго стояли у искусственного озера на территории университета, уставившись на воду. Один оплакивал свою туманную и тернистую судьбу, второй — тернистую судьбу своего друга.

***

Вернувшись на виллу аккурат к ужину, У Цзэ бросил рюкзак в сторону и с озадаченным видом осмотрелся. Обеденный стол ломился от кушаний, однако тарелки, которых он коснулся, едва сохраняли тепло. Блюда подали давно.

Заглянув на кухню, он окликнул прислугу:

— Тётушка Сунь, а где родители?

В доме заправляли две помощницы: тётушка Сунь, перебравшаяся со старой усадьбы, и двадцатидевятилетняя Ли Жуй, нанятая Шэнь Цюфан. У Цзэ звал последнюю сестрой Ли, а хозяева — просто Сяо Жуй.

Тётушка Сунь, сидевшая на низенькой табуретке и шелушившая чеснок, при этих словах махнула рукой в сторону потолка:

— Господин с госпожой наверху, слёзы проливают.

У Цзэ выпал в осадок:

— Это ещё почему?

Что у них успело стрястись всего за полдня?

Тётушка Сунь растила У Цзэ с малых лет. И хотя к вернувшемуся законному наследнику она относилась с надлежащим почтением, душа её по-прежнему лежала к У Цзэ. Поманив его пальцем, она дала знак нагнуться. Ничего не понимая, У Цзэ присел на корточки, приготовившись слушать.

— Молодой господин Чэнь проспал до обеда, а потом ушёл, — зашептала она. — Сяо Жуй увидела, что дверь не заперта, и решила зайти — проверить, не надо ли застелить постель или вынести мусор. И надо же ей было проявить такое усердие! Госпожа как раз писала картину в коридоре, а эта девчонка, вынося мусор, ляпнула ни к селу ни к городу: мол, надо же, молодой господин выкинул свежий букет.

У Цзэ схватился за голову. Проклятье! Спаси и сохрани!

Тётушка Сунь с досадой продолжала:

— А ведь госпожа вчера лично велела нарезать этих цветов в оранжерее старой усадьбы — чтобы благоухали! Они с господином сами этот букет составляли, а молодой господин Чэнь, едва переступив порог, отправил его в утиль!

Вспомнив продолжение, няня распалилась ещё пуще:

— Но это полбеды! Уходя, молодой господин попросил меня принять курьерскую доставку из интернет-магазина и отнести к нему в комнату. И угадайте, молодой господин, что там было?

У Цзэ понятия не имел, однако подспудно чувствовал: от ответа у него волосы встанут дыбом.

— И... что же?

— Зубная щётка, паста и полотенце! — с возмущением выпалила тётушка Сунь.

Сидевший на корточках У Цзэ от неожиданности потерял равновесие, и его колено со всего размаху врезалось в пол.

«О боги, У Цзэ, на тебе же грехов не обобраться! Как всё вообще повернуло в это русло?!»

Удар вышел настолько звонким, что няня Сунь ойкнула, выронила чеснок и бросилась к нему:

— Ох, батюшки! Молодой господин, вы как?! В больницу не надо?!

У Цзэ замахал руками:

— Всё в порядке, тётушка Сунь, обойдётся...

Больно или нет — ему было плевать. Даже торчи у него сейчас стрела из груди, ехать в больницу было некогда.

Зная, как У Цзэ обычно чувствителен к боли, тётушка Сунь решила, что звук вытравился страшнее, чем есть на самом деле. Подняв чесночину, она вздохнула:

— Заказать всё своё... Это же чистой воды демарш! Выказывает обиду на родителей, не желает пользоваться тем, что госпожа для него приготовила.

— Тётушка Сунь! Цветы из комнаты брата выкинул я, а не он! Пойду всё объясню маме!

Оставив опешившую прислугу ротозейничать, У Цзэ, опираясь о стену, поднялся и, хромая на обе ноги, поковылял на второй этаж.

Дверь в спальню Шэнь Цюфан и У Гуйфэна была приоткрыта. У Цзэ толкнул створку и онемел: оба родителя сидели в слезах, с выражениями такой беспросветной скорби на лицах, что хоть сейчас на похороны.

Едва У Цзэ вволок ногу в комнату, Шэнь Цюфан всплеснула руками:

— Сыночек! Что с твоей ногой?!

У Гуйфэн мгновенно позабыл о кручине и вскочил:

— Я сейчас же отвезу тебя к врачу!

У Цзэ снова отмахнулся и, допрыгав до кресла, плюхнулся в него:

— Да бог с ней, с ногой...

— Как это «бог с ней»?! — ахнула мать.

— Позже с ногой разберёмся. Мама, папа, есть кое-что повнушительнее.

— Что же?

— Цветы и зубная щётка в спальне брата...

При этих словах глаза Шэнь Цюфан снова налились слезами, а губы У Гуйфэна обиженно задрожали. Супруги понимали, что родительский опыт у них аховый, но ведь они искренне старались! Вот только если эмоциональный интеллект от природы тянет от силы на троечку, никакое усердие не поможет. Они от чистого сердца жаждали загладить вину перед Цзоу Яньчэнем, но его холодное пренебрежение ранило их до глубины души.

— Мама, да послушай же! Цветы выкинул я! Мой брат тут ни при чём! — поспешно выложил У Цзэ.

— Ч-что?..

— У него аллергический ринит! Я помогал ему заносить вещи, увидел букет и сразу выбросил в ведро, а потом... — У Цзэ единым духом выложил историю утренних недоразумений, безжалостно сваливая всю вину на себя. Какая разница? Пускай во всём будет виноват он, У Цзэ!

Ему-то сгинуть не привыкать, главное — не допустить, чтобы эти трое повторили кошмар прошлой жизни.

Завершив пламенную речь, он мысленно пробежался по деталям. Убедившись, что алиби выглядит железным, перевёл дух и подвёл итог:

— Так что, папа, мама, не смейте на него обижаться. Он просто с виду суровый, а внутри душевный парень. Ему нужно время, чтобы привыкнуть, только и всего.

Шэнь Цюфан и У Гуйфэн воззрились на него с глубоким изумлением:

— А ты откуда знаешь про его аллергию?

— Э-э... — У Цзэ на мгновение запнулся. — Он сам мне сказал.

— Странно... — нахмурилась Шэнь Цюфан. — Вы же вчера впервые увидели друг друга. Да и перед его уходом мы с отцом крутились рядом, но про ринит не слышали ни слова!

http://bllate.org/book/34786/4340056