Готовый перевод Playing Tricks / Игры с подвохом: Глава 14

Пять предупредительных сообщений канули как в воду.

Режиссёр Чжоу Пин уже находилась на грани нервного срыва:

— Почему они не выходят?! Мы съёмку продолжать собираемся или как?!

Сотрудники редко видели её в таком бешенстве. Кто-то из операторов поспешно протянул стакан с травяным чаем:

— Сестра Чжоу, остыньте, пожалуйста. Прошло-то всего три минуты. Из учительской пока никто не выходил, у господина Таня полно времени на разгадку.

— Да не в этом дело! — Чжоу Пин сделала глоток, пытаясь сбить пламя гнева. — Наверняка Цяо Хуайцин отключил микрофоны. Это же только первый эпизод, а он уже так борзеет! Представляешь, сколько проблем он ещё создаст? Я уже начинаю сомневаться, правильный ли выбор сделала.

Жэнь Сяосюань, всё ещё чувствовавшая себя перед Цяо Хуайцином в неоплатном долгу, тут же заступилась за него:

— Сестра Чжоу, у вас же великолепное чутьё! Вы никогда не ошибаетесь в людях. Посмотрите на это с другой стороны: если уж мы не понимаем, чем они там занимаются, то зрители и подавно с ума сойдут от любопытства! Поверьте, фанаты обожают такие неоднозначные моменты — будут разбирать каждую секунду на детали! Это же готовый культовый эпизод!

— Да ну тебя, — отмахнулась Чжоу Пин. — Если микрофон действительно вырубил Цяо Хуайцин, фанаты господина Таня его с потрохами съедят за то, что урезал эфирное время их кумира.

В этот момент техник, следивший за мониторами в коридоре, радостно воскликнул:

— О! Вышли из шкафа! Они оба вышли из шкафа!

Чжоу Пин терялась в догадках, плакать ей или смеяться.

«М-да... Похоже, эпизод и впрямь станет легендарным».

***

Тем временем преследователи в чёрном закончили патрулирование и отступили в западное крыло в ожидании следующего звонка.

Тань Юйши снова включил микрофоны и невозмутимо пояснил на камеру:

— Извините. Побоялся, что треск статического электричества в микрофонах привлечёт внимание актеров, поэтому временно отключил связь.

Цяо Хуайцин косо взглянул на него, но разоблачать не стал. Раз уж человек добровольно берёт вину на себя, зачем мешать? За такую мелочь Тань Юйши всё равно никто критики не подвергнет.

Из женского туалета как раз осторожно выглянула Сяо Юй:

— Босс, они, кажется, ушли... Ой, а чего вы оба так взмокли? У меня есть салфетки, нате, вытритесь.

Тань Юйши поблагодарил её, отмотал себе пару салфеток, а пачку протянул Цяо Хуайцину. Тот брать не стал — просто прошёл мимо прямо в женский туалет и смыл с лица и шеи весь пот под краном.

В коридоре задерживаться было опасно, так что троица быстро отперла ключом дверь кабинета словесности. Тань Юйши, прежде чем спрятать ключ, ещё раз внимательно оглядел его.

— Нашёл что-то подозрительное? — заметил его взгляд Цяо Хуайцин.

Тань Юйши качнул головой:

— Да нет, самый обычный железный ключ. Разве что слишком лёгкий. Подумал, а вдруг он отпирает и остальные кабинеты? Тогда мы смогли бы сразу подняться на четвёртый этаж.

— Размечтался, — усмехнулся Цяо Хуайцин. — С чего бы организаторам оставлять такую дыру в сценарии? К тому же, пропустив два класса, мы наверняка лишимся важных подсказок для финальной загадки. Взять хоть кроссворд из кабинета английского — там не хватает ещё четырёх слов. А подсказки wish и aim даны неспроста, это явный намёк.

Сяо Юй задумчиво пробормотала:

— С aim — «целью» — всё более-менее понятно: скорее всего, это главная задача игры. А вот wish — «желание»... Чьё желание?

Тань Юйши убрал ключ в карман:

— Я перед началом съёмок спрашивал у режиссёра Чжоу, в чём суть этой программы. Она ответила, что хочет не просто дать фанатам возможность поглазеть на кумиров, но и привлечь внимание аудитории к реальным социальным проблемам.

— Я смотрел её прошлые шоу, — кивнул Цяо Хуайцин. — Там везде прослеживается эта подтекстовая линия. Похоже, перед нами не просто банальная игра на выживание. Простой побег из школы даёт лишь обычный happy ending, а ведь в сценарии заложена ещё и «идеальная концовка» с сотней бонусов. Вот она-то и есть ключ к разгадке. Но мы пока даже к разгадке этих условий не подступились.

— Согласен, — поддержал его Тань Юйши. — В общем, зайдём и посмотрим.

Обстановка в кабинете родной речи почти не отличалась от класса английского языка. Наученный опытом Цяо Хуайцин первым делом вскинул голову к проектору. На этот раз прибор не светился, а мышь мирно лежала на учительском столе. Проверив файлы на компьютере, никаких аномалий они не обнаружили.

Пришлось переключить внимание на единственную надпись на доске — незамысловатое стихотворение:

«Удача в дом заглянет спозаранку,

*Ч**ествуя тех, чей помысел пригож.

И**зучишь книг бездонную изнанку —

С**ветлой тропою мудрости пойдёшь».

Все трое мгновенно распознали акростих. Однако незамысловатое призывное «Учись усердно» выглядело чересчур банальным, да и сам стих не блестел глубокой мыслью — всё шито белыми нитками, на истинную зацепку никак не тянуло.

Они принялись перерывать вещи на учительском столе, и вскоре внимание привлекла увесистая англо-китайская энциклопедия.

— Вряд ли преподаватель станет таскать с собой на уроки такой фолиант, — озвучила догадку Сяо Юй. — К тому же у нас сейчас словесность, при чём тут англо-китайский словарь?

— Верно, — согласился Тань Юйши. — Но если это подсказка, то с какой страницы начинать поиски?

Цяо Хуайцин вдруг хлопнул себя по лобу:

— Точно! Сяо Мучэн перед уймой событий сунул мне записку, которую вытащил из парты А Линя. Там было несколько английских слов, я толком и разглядеть не успел.

— Записка с собой? — тут же спросил Тань Юйши.

— Да, в кармане. Кабы она осталась у Мучэна, он бы её при поимке сбросил, как Цао Цзин. Выходит, съёмочная группа всё продумала. А я-то на них грешил.

Он достал мятый клочок бумаги и развернул его. На листе от руки было выведено пять слов:

«Acknowledge, case, present, subject, heatstroke».

— Ищем значения, — мгновенно сообразил Тань Юйши. — Переходим от английского контекста к китайскому. Нужно перевести их.

Цяо Хуайцин мыслил в том же направлении.

Последняя зацепка из класса английского языка строилась на дежурном журнале Биньбиня, выводившем на троих дежурных у дверей: А Линя, Хуэйхуэй и Шэн-цзая.

У Шэн-цзая они забрали ключ от второго кабинета; у Хуэйхуэй — переводчик со словом-предупреждением «look out»; у А Линя — записку со словом «key».

Эти три нити разворачивались параллельно и предполагали одновременное обнаружение. Но стоит найти ключ — урок окончен, врываются преследователи.

То есть времени на расшифровку записки в первом классе им банально не оставили.

Из этого напрашивался единственный вывод: записку изначально предназначалось перенести в кабинет словесности.

Организаторы проявляли трогательную заботу об участниках — понимая, что далеко не все помнят английскую лексику, они великодушно подбросили словарь.

Сяо Юй стояла ближе всех к фолианту и тут же принялась лихорадочно листать страницы:

— Я знаю acknowledge, но у него же куча значений! Так, на букву «A»... Нашла! Нужный вариант обведён красной ручкой!

Тань Юйши и Цяо Хуайцин склонились над книгой. Так и есть: среди десятка значений маркером выделили одно — «благодарность».

Благодаря годам набора текстов пальцы Сяо Юй мелькали с невероятной скоростью. Не прошло и минуты, как она отыскала все пять выделенных трактовок:

«Благодарность, дело, присутствие, тема, тепловой удар».

Чтобы систематизировать данные, Тань Юйши взял мелок и стал выводить на доске слова и их значения по мере того, как Сяо Юй их зачитывала.

Цяо Хуайцин же, сложа руки на груди, с откровенным удовольствием наблюдал за его движениями.

А ведь зрелище действительно заслуживало внимания.

От изящных длинных пальцев до крепкого запястья, от точёного подбородка до кадыка — в Тань Юйши не находилось ни единого изъяна. К тому же сейчас в нём проглядывало нечто от настоящего наставника: статная осанка, размашистый почерк — вылитый профессор, обладающий глубочайшими познаниями.

У Ло Кайнаня парень как раз преподавал в университете. На общих посиделках тот всегда держался невероятно мягко, чуточку педантично, но до того душевный и терпеливый человек, что вызвать раздражение просто не мог.

А вот Тань Юйши — это тип профессора с двойным дном. Из тех, кто после пар вызывал бы студентов в кабинет на пикантные «воспитательные беседы».

От этих мыслей Цяо Хуайцин не удержался и фыркнул.

Тань Юйши обернулся:

— Что такое?

Цяо Хуайцина внезапно разобрал азарт. Он слегка вытянул ногу и носком кроссовка зацепил голень актера:

— Слушай, а то стихотворение, о котором ты говорил... Как оно звучало по-английски?

Шекспира он не читал и просто хотел проверить, не выдумал ли Тань Юйши те строки на ходу, чтобы уколоть его.

Но даже если они настоящие, осмелится ли тот записать их прямо под объективами камер?

Вряд ли. Это ведь была лишь безобидная подначка, а запишешь — выглядит так, будто всё всерьёз.

Кто вообще станет всерьёз считать его милым?

Неосведомлённая Сяо Юй только хлопнула глазами:

— Какое стихотворение? Я что-то пропустила?

Тань Юйши ненадолго задумался, затем сжал мелок и размашисто вывел на свободном месте две строки:

«Shall I compare thee to a summer's day?

Thou art more lovely and more temperate».

Положив мелок на карниз доски, он повернулся к Цяо Хуайцину:

— Если тебе нравится этот сонет, я могу переписать его для тебя на бумагу.

Цяо Хуайцин на мгновение лишился дара речи:

—... Спасибо, конечно, дружище, но ты явно перегибаешь палку.

Тань Юйши скользнул взглядом по написанному:

— Хм, ну да, нажал слишком сильно. Но ничего, стирается вроде легко.

«Да я не про силу нажатия на мелок!» — про себя возопил Цяо Хуайцин, чувствуя, как закипает мозговая кость.

Слишком наиграно! У тебя и так миллионы фанатов, тебе ещё и меня в свой фан-клуб затащить надо? Обязательно так откровенно соблазнять?

Желая усложнить ему задачу, Цяо Хуайцин с вызовом ухмыльнулся:

— Ладно, от переписанного сонета я откажусь. Но как-нибудь при случае напиши для меня что-нибудь своё, авторское. Господин Тань ведь прочёл столько книг, для него это раз плюнуть?

Тань Юйши ответил без малейшего колебания:

— Идет.

Сяо Юй стояла ни жива ни мертва, переводя взгляд с одного на другого.

«Ничего себе запросики! И босс вот так просто согласился?! Может, и мне наглеть начать и попросить его оценить мой фанфик?..»

Впрочем, личное пришлось отложить: все трое осознавали важность текущей задачи.

Пять значений английских слов выстроились на доске. На первый взгляд между ними не прослеживалось никакой связи, но если сопоставить первые иероглифы оригинальных китайских терминов с акростихом, разгадка напрашивалась сама собой.

— Ответ спрятан в вопросе! — воскликнули они в один голос.

Но следом возникла новая дилемма: на учебных столах лежали десятки сборников упражнений. Какая именно книжка, какая страница и каков номер задания?

— Проверим стол Биньбиня, — предложил Тань Юйши. — Если интуиция меня не подводит, эти четверо учеников — ключевые фигуры и в данном кабинете.

Они сгрудились у последней парты у окна.

Рассадка действительно осталась прежней: на тетрадях всё так же значилось имя «Биньбинь».

Помятуя опыт прошлого урока, они первым делом отобрали предметы, имевшиеся у каждого ученика.

Одним из них снова оказалась тетрадь для цитат, только на этот раз с высказываниями великих людей на китайском.

Вторым — тетрадь для сочинений с темой «Заметки дежурного». Рядом красовалась пометка учителя словесности: «Использовать как минимум одну цитату из пройденного материала, закрепляя знания на практике».

Однако, раскрыв тетрадь Биньбиня, они увидели, что листы с сочинением изорваны в клочья, а обрывки просто вложены между страниц.

— Вот ведь... Нарочно затягивают время! — вздохнула Сяо Юй.

К счастью, повреждения оказались не смертельными. В шесть рук за пару минут они восстановили текст, не досчитавшись лишь уголка внизу справа.

Сдвинув головы, они принялись въедливо всматриваться в строчки.

Сочинение Биньбиня представляло собой унылое описание рутины: парень расписывал, как добросовестно ухаживает за школьным садом, но цветы и деревья выглядят чахлыми, листья пожелтели и высохли, а ему хочется, чтобы всё буйно зеленело.

«Однако на уроке в понедельник я узнал способ, как вернуть листьям сочную зелень. Знание — сила! Я заказал в интернете нужные вещи, подождал два дня, и в среду курьер принёс посылку. В четверг я принёс всё в школу и опрыскал растения...»

На этом текст обрывался — нижняя часть страницы отсутствовала. Чем именно он опрыскал сад, оставалось загадкой.

— Было бы странно, если бы всё оказалось так просто, — заметил Тань Юйши. — Биньбинь хотел сделать листья зеленее. Вы увидели в этом тексте что-то особенное?

Сяо Юй склонила голову набок:

— Опять школьный анализ текста? Ну, дайте подумать...

— Ключевое слово — «хотел», — подсказал Цяо Хуайцин.

Сяо Юй мгновенно осенило:

— Желание! Wish!

Тань Юйши утвердительно кивнул и вызвал на экране умных часов снимок кроссовка из предыдущей комнаты:

***

③: [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]

④: [ ] [ ] [ ] [ ] [ ] [ ]

...

③④ — wish

***

— В переводе на английский «зелёный» — green, пять букв, а «листья» — leaves, шесть букв. Идеально ложится в строчки три и четыре, — резюмировал Тань Юйши.

Цяо Хуайцин задумчиво постучал пальцем по подбородку:

— Пока это лишь гипотеза. Давайте сперва прочтём сочинения остальных троих.

Сяо Юй переводила взгляд с одного на другого.

Этот синеволосый парень в моменты поиска разгадок держался весьма собранно, да и с её боссом у них ощущалась какая-то неуловимая, но неоспоримая сыгранность.

В Сяо Юй, прожжённой фанатке, неожиданно проснулся шиппер...

Они быстро разыскали тетради А Линя, Хуэйхуэй и Шэн-цзая. Прочитав их, троица обнаружила сразу несколько упоминаний Биньбиня.

Из сочинения А Линя:

«Каждое утро приходить в школу ни свет ни заря — настоящая пытка. Ужасно завидую тем, кто может приходить позже, например Биньбиню, который ухаживает за садом. Правда, я постоянно вижу, как он что-то бубнит себе под нос перед кустами. Похоже, это дежурство у всех уже в печёнках сидит».

Из сочинения Хуэйхуэй:

«7 августа, понедельник. Мы приступили к первому дню дежурства...

8 августа, вторник. Я остановил троих учеников без школьных значков...

9 августа, среда. Учитель похвалил меня за громкое и вежливое приветствие...

10 августа, четверг. После уроков я помогал Биньбиню в саду. Он сказал, что хочет сделать листья зеленее. Задумка хорошая, но в последнее время он сам не свой, постоянно заговаривается. Опасаюсь, как бы не натворил глупостей».

Из сочинения Шэн-цзая:

«Вся неделя прошла спокойно, без происшествий... Пока 11 августа, в пятницу, Биньбинь не сказался больным — его тошнило, и сильно болел живот. Как верный друг, я без колебаний вызвался подменить его в саду, но, придя туда, обомлел: все растения были залиты зелёной краской и завяли. Покрывать друга я не мог — это всё-таки школьный сад! Я доложил обо всём классному руководителю и завучу. Они сказали, что в понедельник, когда Биньбинь вернётся, с ним серьёзно поговорят. Надеюсь, это сделал не он».

По прочтении всех трёх тетрадей в кабинете воцарилась тишина. Атмосфера сделалась тягостной.

Наконец Цяо Хуайцин не выдержал и съязвил:

— И это уровень сочинений восьмиклассников? Сценаристы этого шоу способны выдавать только опусы младшеклассников?

За кулисами, перед мониторами, Жэнь Сяосюань чуть не подавилась чаем. Забыв о благосклонности и долгах, она рявкнула в рацию ассистентам:

— Передайте актерам: пусть спуску ему не дают!

— Поняли, сделаем!

История вырисовывалась довольно чётко.

Биньбинь, судя по всему, страдал от психического расстройства или сильного стресса. В приступе помешательства он залил весь школьный сад зелёной краской, из-за чего растения гибли, а экология вокруг ухудшалась.

Администрация школы, опасаясь испарений токсичной краски, заставила всех носить защитные маски.

Третьей и четвёртой отгадкой в кроссворде действительно были слова green leaves, а «желанием» Биньбиня — сделать сады зеленее.

— Но как всё это связано с фразой «ответ спрятан в вопросе»? И что за главная цель — aim*? — озвучила общее замешательство Сяо Юй.

Цяо Хуайцин и сам пока не находил ответа. Разведя руками, он перевёл взгляд на партнёра:

— Дружище, есть соображения?

Тань Юйши прижал коснувшийся губ указательный палец, его ресницы бросали тень на глаза.

В этом жесте сквозила сдержанная, хищная сексуальность — недивно, что режиссёры так любили давать ему роли обаятельных мерзавцев.

— Прямой связи я пока не вижу, — неторопливо и веско произнёс он. — Однако из этих четырёх сочинений я уяснил одну деталь.

— Какую? — в один голос переспросили Цяо Хуайцин и Сяо Юй.

Тань Юйши не стал спешить с ответом. Сначала он вывел на экран умных часов фотографию расписания уроков — детальность его подхода просто поражала.

— Понедельник, 14 августа, первая половина дня: английский, словесность, химия, изобразительное искусство, — зачитал Тань Юйши, а затем указал на даты в сочинениях Хуэйхуэй и Шэн-цзая: — С 7 по 11 августа — неделя их дежурства, то есть предыдущая неделя.

Цяо Хуайцин мгновенно уловил суть:

— Сегодня 14 августа. Сперва я решил, что съёмочная группа просто взяла реальную дату, но что если нет? Что если эта дата выбрана умышленно? Выходит, мы с этими учениками находимся в одной временной шкале?

Сяо Юй ещё пыталась сообразить, а Цяо Хуайцин уже резюмировал:

— То есть сегодняшнее «сегодня» — это и есть тот самый «следующий понедельник» из сочинения Шэн-цзая?

Тань Юйши кивнул.

— Значит, именно сегодня Биньбинь столкнётся с обвинениями учителей. А наше расследование определит финал всей истории: разоблачим ли мы истину для «идеальной концовки», пойдём ли на компромисс ради «обычной», или же бессильно спустим всё на тормозах, получив «плохую». Всё зависит от наших действий.

Сяо Юй наконец-то прозрела:

— Вот оно что... Обалдеть. Не зря это урок словесности — я снова почувствовала тот ужас перед школьным анализом текста!

http://bllate.org/book/34781/4460387