Готовый перевод The Years I Pretended to be a Big Shot / Годы, когда я притворялся великим мастером: Глава 39

— Да как, твою мать, вообще допрашивать эту Раскрашенную кожу?!

За пять лет, прошедших после выпуска, Цинь Фэй, обычно отличавшийся завидным хладнокровием и лишь изредка позволявший себе крепкое словцо, впервые чувствовал, что от ярости вот-вот потеряет рассудок.

Им удалось поймать демона, благополучно вытащить из комнаты Инь Ли бесчувственную Линь Сусу и настоящую хозяйку квартиры, да и Юй Ту с Гу Хунъином хоть и перепугались, но не пострадали. Теоретически, операция прошла безупречно.

Однако то ли эта тварь затаила злобу на Цинь Фэя, пустившего её тщательно выверенный план под откос, то ли просто издевалась. Стоило вытащить у неё изо рта пластиковый кляп, как Раскрашенная кожа принималась осыпать Цинь Фэя грязным флиртом и пошлыми двусмысленностями. Но стоило взбешённому оперативнику вылететь за дверь, как пленник мгновенно успокаивался. После нескольких таких заходов Цинь Фэй балансировал на грани нервного срыва.

Лу Яинь попыталась состыковать обломки столешницы, разнесённой его очередным ударом. Только сейчас она в полной мере осознала, какая разрушительная мощь скрывается за понятием «телесный практик». За последние полчаса Цинь Фэй умудрился разбить в щепки два стола и согнуть в дугу шесть пар наручников — и это при том, что он из последних сил сдерживал бушевавший внутри гнев.

— Краса-а-авчик, м-м-м...

Едва пластиковый ком покинул рот пленника, как послышался приторный, тягучий голосок. Лу Яинь среагировала мгновенно — молниеносно запихнула кляп обратно. Лишних наручников, которые Цинь Фэй мог бы превратить в металлолом, у них больше не осталось.

— Может, хватит упрямиться? — вздохнула Лу Яинь. — Давай сдадим его в Отдел классификации аномалий, пускай сами разбираются.

— Ещё чего! — отрезал Цинь Фэй, мрачнея пуще прежнего. — Чтобы я не смог расколоть какую-то призрачную шкуру? Не верю.

Лу Яинь лишь промолчала.

"Твои слова звучали бы куда убедительнее, если бы новые наручники в твоих руках прямо сейчас не превращались в бесформенную железку."

Бросивший вызов Цинь Фэй вдруг почувствовал, как кто-то ободряюще похлопал его по плечу. Обернувшись, он увидел спокойный профиль Мэн Цзицю.

Мэн Цзицю опустил взгляд на искорёженный металл в его кулаке:

— Очисти разум.

— Шеф... — выдавил Цинь Фэй. — Мой разум сейчас сгорит к чертям.

Мэн Цзицю негромко усмехнулся. Не говоря больше ни слова, он поправил очки на переносице, подошёл к привязанному демону и без колебаний вытащил пластиковый кляп.

— Ах, братец, ты, конечно, тоже писаный красавец, но тот грозный мачо мне куда милее...

Демон заговорил нежным, жеманным юношеским голоском, так и сочащимся кокетством:

— Братец Цинь... О, мой ненаглядный, сладенький Цинь...

Раздался резкий, сухой хруст.

Цинь Фэй окончательно переломил стальные наручники пополам.

— Весело кривляться? — ровно спросил Мэн Цзицю.

— О чём ты, милый? Я совсем не понимаю, — Раскрашенная кожа захлопал ресницами, и в его глазах заблестели притворные слёзы. Он принял самый невинный и обиженный вид: — Моё сердце просто пленил тот суровый юноша... Разве любить — это преступление?

Цинь Фэя передёрнуло от отвращения. Лу Яинь поспешно потёрла покрывшиеся гусиной кожей предплечья, бросив на коллегу взгляд, полный искреннего сочувствия.

Мэн Цзицю, казалось, вовсе не замечал этого балагана. Он лишь махнул рукой:

— А-Фэй, подойди.

Глубоко вздохнув, Цинь Фэй с мрачным видом шагнул вперёд.

Демон был надёжно зафиксирован на специальном кресле — руки и ноги стянуты прочными ремнями, двигаться могла только челюсть. Но стоило Цинь Фэю приблизиться, как из этого рта нескончаемым потоком хлынула отборная пошлятина: «Как от тебя вкусно пахнет», «Я так хочу тебя» и куча других грязных откровений, балансирующих на грани откровенного непотребства. Лицо Цинь Фэя потемнело, словно грозовая туча.

Мэн Цзицю похлопал по сиденью стоявшего рядом стула:

— Садись и слушай внимательно.

Цинь Фэй недоумённо уставился на него.

— Шеф!!! — сквозь непрекращающийся поток ментального насилия выкрикнул он, багровея от негодования. — Да заткните вы ему пасть, наконец!

— За пять лет службы ни разу с таким не сталкивался, верно? — спокойно отозвался Мэн Цзицю. — Присаживайся.

Цинь Фэй злился, но спорить не посмел — сел.

— Все знают, что главный козырь Раскрашенной кожи — это изменение облика. Ему достаточно недолго побыть рядом с человеком, чтобы перенять до семидесяти процентов его сути, — заговорил Мэн Цзицю. — И речь идёт не только о внешней копии, но и о незаметных привычках, жестах, мимике, которые сам оригинал даже не осознаёт.

Эти слова заставили затуманенный гневом разум Цинь Фэя немного проясниться.

— Чтобы довести маскировку до абсолюта, ему приходится постоянно крутиться среди людей, наблюдать за ними. Думаешь, он выливает на тебя всю эту грязь только ради того, чтобы поиздеваться?

Мэн Цзицю тонко улыбнулся:

— Нет, А-Фэй. Он пытается взять под контроль твои эмоции. А потерявший хладнокровие человек совершает ошибки легче всего.

Вдруг Мэн Цзицю повернулся к выходу:

— Чего стоите в дверях? Заходите, послушаете вместе.

Цинь Фэй и Лу Яинь удивлённо оглянулись. Оказалось, тяжёлая дверь приоткрылась, и в узкой щёлочке выстроилась целая пирамида из любопытных голов. У самого пола торчала пушистая лисья мордочка, чуть выше красовалось смущённое лицо Юй Ту, над ним — глупо улыбающийся Гу Хунъин, а на самом верху колыхалась макушка Инь Ли.

Вся честная компания увлечённо подглядывала за допросом.

Застигнутую врасплох лисицу кто-то бесцеремонно подтолкнул в спину. Она пушистым клубком вкатилась в кабинет, затормозив аккурат о ножку стула, и потрясла головой:

—... Тяв?

Лу Яинь с улыбкой подняла зверька, устроила у себя на коленях и принялась заботливо стряхивать пылинки с рыжей шёрстки. Два пушистых хвоста Линь Сусу уныло повисли, мягко щекоча запястье оперативницы.

Остальная троица, точь-в-точь как пойманные за шумом первоклашки, уныло втянула головы в плечи и гуськом потащилась следом, жмясь друг к другу.

— А ну-ка поднимите глаза и смотрите внимательно, — Мэн Цзицю не стал допытываться, кто был зачинщиком этой шпионской вылазки. Он просто встал рядом с Раскрашенной кожей и, полностью игнорируя новые порции кокетливого вздора, начал импровизированную лекцию.

— Во Внутреннем мире, помимо людей, обитают четыре основные категории существ: демоны-яо, духи-цзин, призраки-гуй и монстры-гуай. Животные, пробудившие разум и принявшие человеческий облик, зовутся демонами, — он указал на притихшую Линь Сусу. — Духи гор, рек, растений или древних святилищ — это духи-цзин, — его палец переместился на Юй Ту. — Разумные существа, чья обида и злоба не рассеялись после физической смерти, становятся призраками.

Мэн Цзицю повернулся к пленнику:

— А те, кто не относится ни к демонам, ни к духам, ни к призракам, считаются монстрами-гуай. Такими, как он.

Подобная академическая атмосфера мигом сбила с Раскрашенной кожи весь игривый настрой. Демон закатил глаза и ядовито фыркнул:

— Стоило тебе войти, как за километр разило затхлым душком Академии Чанъань.

Мэн Цзицю пропустил колкость мимо ушей, продолжая использовать пленника как наглядное пособие для новоприбывших:

— Раскрашенная кожа — довольно редкая разновидность монстров. Меняя личину, они с головы до ног покрываются мелкой водяной рябью. Способны скопировать абсолютно любого, кого увидят. У них нет собственного лица или определённого пола. Хотя боевой мощью они не отличаются, убить их крайне непросто.

Мэн Цзицю сделал несколько коротких пассов, указывая на сердце, горло и межбровье пленника:

— Обычные смертельные раны не добьют эту тварь, а лишь временно выведут из строя. Уязвимое место Раскрашенной кожи — его глаза. Если атаковать их в момент трансформации, смерть наступит мгновенно.

— Ладно ещё использовать меня вместо чучела на уроке, но обсуждать при мне, как меня прикончить?! — возмутился демон. — У вас тут у пленных вообще прав нет?!

Мэн Цзицю одарил его абсолютно бесстрастным взглядом. Увидев в линзах его очков собственное нелепое отражение, Раскрашенная кожа мгновенно растерял весь пыл и замолк.

— Невезение библейского масштаба — нарваться на группу под руководством выпускника Академии Чанъань... — вздохнул он.

По его телу побежала лёгкая рябь, напоминающая круги на воде. Когда она улеглась, хрупкий изящный юноша превратился в очаровательную, хрупкую девушку. Однако черты её лица показались присутствующим смутно знакомыми.

Увидев это лицо, рыжая лисица мгновенно вздыбила шёрстку:

— Цю Чуцзин?!

— Ой, слишком уж часто я пользовалась этой маской, вот она сама и вернулась, — заворковала Раскрашенная кожа, задорно улыбаясь. — А ведь я так долго и старательно её прятала.

Её голос изменился, подстраиваясь под хорошенькую внешность — зазвучал звонко, по-девичьи сладко:

— Какая жалость.

— У вас ведь с Мужун Фу всё так чудесно складывалось, чего это вы вдруг разбежались? — вздохнула псевдо-девица. — Теперь мне даже под ужин посмотреть нечего.

Ушки Линь Сусу плотно прижались к голове. Не удерживай её Лу Яинь так крепко, лиса уже вцепилась бы демону в глотку.

Гу Хунъин перевёл ошеломлённый взгляд с одной на другую, и его осенило:

— Так это ты — та самая заветная любовь и недосягаемый идеал Мужун Фу?!

Раскрашенная кожа невинно захлопала глазками:

— Да я вовсе не напрашивалась в его идеалы! Он сам за мной таскался как привязанный, проходу не давал. Что я могла поделать?

В её глазах блеснули фальшивые искорки сочувствия:

— Откуда мне было знать, что его одержимость дойдёт до абсурда? Он ведь разыскал тебя только потому, что ты похожа на эту личину, а потом заставил подражать моим манерам, носить мою одежду и перенимать привычки.

Прежде у Линь Сусу из-за каши в голове случился бзик — она вознамерилась практиковать Путь забытья чувств. Теперь разум полностью вернулся к ней, и от воспоминаний о пережитых за эти годы унижениях её захлестнула слепая ярость.

— Пусти меня, пусти! — яростно заверещала лиса, бешено колотя по воздуху двумя пушистыми хвостами. — Я выдеру этой твари глаза! Я её в клочья разорву!

Принимая звериный облик, даже высшие демоны частично поддавались влиянию первобытных инстинктов — проще говоря, начинали вести себя как обычные дикие звери.

— Это твоих рук дело! — взвизгнула Линь Сусу, её маленькие лапки растопырились от злости. — Из-за тебя я пережила этот кошмар! Мне приходилось прятаться в канавах и бежать до самой больницы, потому что ты всё время строила мне козни!

Сбежав тогда из машины, полусонная лиса случайно набрела на заброшенную виллу, где и столкнулась нос к носу с этим монстром. Раскрашенная кожа заперла её в клетке и целыми днями смаковала подробности того, как сдерёт с неё шкуру на воротник.

В смертельной опасности даже у самого трусливого существа просыпаются скрытые резервы. Дождавшись удобного момента, Линь Сусу сиганула в окно. Из-за нестабильной духовной энергии она не могла вернуть человеческий облик на глазах у смертных, поэтому ей пришлось бежать лесами и закоулками. Едва завидев человека в форме Управления по ликвидации аномалий, она бросилась к нему за помощью, но тот едва не поджарил её заживо, спалив половину шёрстки. Натерпевшись страху, несчастная лиса помчалась куда глаза глядят, пока знакомый запах Инь Ли не привёл её к больничным корпусам.

Сейчас, оглядываясь назад, она понимала: у того лже-оперативника было полно изъянов, но в панике она ничего не заметила!

Линь Сусу яростно заскрежетала зубами. Только теперь до неё дошло, что преследователь в форме всё время шёл за ней по пятам — это тоже была Раскрашенная кожа!

— Злишься, глупая лисичка? — демон одарил её вызывающей, издевательской улыбкой.

В следующее мгновение стальные зажимы, сковывавшие его конечности, со звоном разлетелись. Раскрашенная кожа обратилась в невесомую серую дымку. Мгновение — и этот туман окутал испуганную Инь Ли, увлекая её к распахнутому окну. Всё произошло в долю секунды, клубы дыма уже коснулись деревянной рамы!

Вдруг из темноты свистнул клинок. Лезвие рассекло воздух по диагонали, заставив призрачный туман резко сгуститься обратно в плоть. Сталь глубоко, на треть ширины, вошла в шею демона.

Рукоять меча сжимал Мэн Цзицю.

— Я не договорил, — невозмутимо произнёс он. — Раскрашенная кожа питается сильными человеческими эмоциями. И предпочтение отдаёт самым тёмным из них.

Вот почему демон сперва изводил Цинь Фэя, а после намеренно провоцировал Линь Сусу.

Их гнев, раздражение и страх по капле перетекли к нему, став источником его сил.

***

Попытка побега дорого обошлась демону. Получив тяжёлую рану, он притих, превратившись из недавнего говоруна в безмолвный кусок камня.

Собственной способностью растворяться в воздухе Раскрашенная кожа не обладала — иначе сбежала бы ещё во время первой стычки с Цинь Фэем, не дав себя скрутить.

Вопросы сыпались один за другим: «Кто наложил на тебя это одноразовое заклинание?», «Зачем тебе понадобилась Инь Ли?», «Кто стоит за всем этим?» Но пленник упорно хранил молчание.

Он прекрасно знал законы Внутреннего мира.

Сдавшегося преступника запрещено подвергать пыткам или жёсткому допросу без специального официального разрешения, получить которое можно лишь в случае крайней необходимости.

Бумажная волокита обычно затягивалась на недели, а после одобрения к делу обязательно приставляли наблюдателя, дабы исключить превышение полномочий со стороны оперативников.

Их текущая ситуация под эти чрезвычайные критерии никак не подпадала.

— Передадим его в Отдел классификации аномалий, — Мэн Цзицю, прослуживший в Управлении немало лет, понимал всю тщетность дальнейших попыток. Тратить время впустую не хотелось, логичнее было отдать упрямца специалистам. Он скользнул по пленнику холодным взглядом и веско добавил: — Тем более что директор Цзян сейчас как раз находится неподалёку в командировке.

Раскрашенная кожа, до этого безразлично разглядывавшая пол, резко вскинула голову.

Если прежде его глаза сочились фальшивым кокетством или кривились в глумливой усмешке, то сейчас в них застыло пугающее, мёртвое спокойствие.

— Цзян Цзян... — демон тихо хмыкнул, и в этой короткой улыбке промелькнуло нечто по-настоящему жуткое. — Решил припугнуть меня этой девкой?

Едва их взгляды встретились, лицо Мэн Цзицю мгновенно изменилось. В его руке вновь материализовался длинный меч. Он резко взмахнул клинком, стараясь перехватить инициативу, но опоздал.

Глазные яблоки демона с сухим треском лопнули прямо в глазницах. Фонтан тёмной крови брызнул в стороны, рассыпавшись по белой стене багровым бисером.

Лишившись глаз, Раскрашенная кожа рухнула навзничь, глухо ударившись о каменный пол. Тело её мгновенно оплыло, превратившись в мутную лужицу, которая с шипением испарилась в воздухе.

По комнате пополз приторный, удушливо-сладкий аромат, одурманивающий разум и пробуждающий самые низменные, звериные инстинкты.

Линь Сусу, находившаяся в первобытном обличье, пострадала первой. Её милые лисьи глазки налились багровой кровью, она оскалила острые клыки и попыталась вцепиться в запястье державшей её Лу Яинь.

Но не успела. Изумрудный стебель плюща молниеносно обвил её хвосты и вздёрнул лисицу под потолок, принявшись раскручивать в воздухе, словно мохнатую карусель — три круга влево, три вправо.

Бесчисленные живые лозы заполнили всё пространство комнаты, переплетаясь под потолком и вдоль стен. Терпкий, чуть горьковатый аромат свежего чая хлынул волной, постепенно вытесняя удушливую, ядовитую сладость.

http://bllate.org/book/34775/4688848