Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 55

В тот день Лу Ли разбирал вещи, присланные госпожой Фэн. Женщина утверждала, что это все, что осталось от его покойной матери, урожденной Мяо, — тяжелый деревянный сундук да маленькая шкатулка.

Распахнув сундук, юноша обнаружил груду старых книг. Чего там только не было: канонические трактаты, путевые дневники, сборники преданий о духах и чудищах, свитки стихов... Огромная, пестрая библиотека. Встречались и пособия для подготовки к императорским экзаменам, и заумные философские труды, требующие вдумчивого чтения, и легкомысленные повести-хуабэнь.

Свитки давно пожелтели от времени, но их уголки оставались целыми, а страницы — чистыми. Было видно, что прежний владелец берег их как зеницу ока. На полях то и дело мелькали аккуратные пометки: пояснения к сложным иероглифам, толкования скрытых смыслов и просто мимолетные мысли. Почерк был летящим, изящным, но в то же время твердым. В каждом штрихе, в каждом изгибе кисти чувствовалась скрытая сила — несомненно, эти строки вывела мужская рука.

Примечания встречались на каждой странице. Листая книгу за книгой, Лу Ли порой натыкался на столь едкие, насмешливые или полные праведного гнева замечания, что невольно улыбался, готовый рукоплескать остроумию автора. Юноша подумал, что этот человек определенно отличался редким жизнелюбием, умом и свободным нравом.

Лишь в нескольких развлекательных повестях почерк менялся. Он становился размашистым, небрежным, почти удалым, но сквозь эту неаккуратность проглядывало чисто женское изящество. Должно быть, эти строки оставила его мать. Вот только представить благородную госпожу, которая пишет стремительной скорописью и без обиняков ругает глупых авторов словечками вроде «полная чушь» или «собачий бред», было непросто. В те времена подобные женщины встречались крайне редко.

Лу Ли бережно перебирал пожелтевшие страницы, его взгляд теплел от невольной сыновней нежности. Все эти книги когда-то принадлежали его родителям.

Имени отца он так и не смог вспомнить, зато имя матери знал твердо — Мяо Хунсяо. В обрывках его смутных сновидений порой возникали два силуэта. Отец — статный, благородный, истинный ученый муж с утонченными манерами. Мать — грациозная красавица с такой ослепительной улыбкой, что, казалось, она способна разогнать любые тучи. Они были прекрасной парой, чей союз вызывал лишь искреннее восхищение.

Кончики пальцев медленно скользили по ровным строчкам комментариев... Только теперь Лу Ли по-настоящему осознал, какими удивительными людьми были его родители. Насколько же они подходили друг другу! Если бы не та трагедия, они жили бы в безграничном счастье...

С тяжелым сердцем отложив книги, Лу Ли потянулся к шкатулке. Сделанная из темного сандала, гладкая, без каких-либо узоров, она выглядела скромно, но благородно. Размером она была совсем крошечной — едва ли длиннее ладони.

Внутри лежало совсем немного вещей: простая мужская заколка из черного дерева, пара женских шпилек и изящный позолоченный шарик.

Очевидно, деревянная шпилька принадлежала отцу, украшения — матери. А вот золотой шарик...

Выполненный из чистого золота, он тускло поблескивал в полумраке комнаты. Сквозь искусную ажурную резьбу в виде переплетенных ветвей виднелся крошечный, с мизинец, бубенчик. Стоило слегка качнуть шарик, как золотой язычок ударял по стенкам, рождая чистый, мелодичный звон.

«Игрушка для младенца? Или забава для домашнего питомца?»

Поразмыслив, Лу Ли склонился к первому варианту. Вероятно, этот шарик заменял ему в детстве погремушку. Представив, как молодая мама — решительная и веселая, похожая на отважную воительницу из рассказов о цзянху — трясет этим звенящим чудом перед носом крошечного сына, Лу Ли невольно рассмеялся.

«А ведь когда-то... я действительно был счастлив».

В углу тихонько курилась трехногая бронзовая курильница, наполняя комнату тонким ароматом благовоний. Вокруг царила глубокая тишина. Лу Ли еще некоторое время задумчиво вертел в руках золотую безделушку, а затем со вздохом убрал ее обратно в шкатулку.

Госпожа Фэн отдала ему только это. Большую часть «наследства» составляли книги, и женщина, очевидно, полагала, что полностью выполнила свое обещание.

Не исключено, что она намеренно утаила самые ценные вещи, решив отделаться малой кровью. Дала ровно столько, чтобы у юноши осталась память о родителях, но при этом у нее не возникло лишних проблем в будущем. Или же это была мелкая месть: разозлившись на пасынка, она забила сундук старой бумагой, зажав действительно дорогие семейные реликвии.

А злиться ей было за что. Лу Ли хоть и согласился помочь ей вернуть долги по ростовщическим распискам, но сделал лишь необходимый минимум. Да, новогодние праздники она кое-как пережила, но финансовые проблемы никуда не делись. В кошельке у нее по-прежнему гулял ветер, а пасынок умыл руки. К тому же он не отдал ей ни единого ящика из тех щедрых новогодних подарков, что прислали ему!

Сейчас мачехе оставалось лишь молиться, чтобы дела пошли на лад. Если долги не вернутся, а лавка не начнет приносить доход, ей снова придется идти к ненавистному пасынку на поклон.

То, что госпожа Фэн никогда не откроет ему душу, Лу Ли понимал давно. Но получить даже эти крохи уже было огромной удачей. К тому же он подозревал, что мачеха вряд ли знает истинные причины гибели его родителей, так что давать на нее дальше не имело смысла. Тем более в будущем, когда придет время разрывать помолвку, ее содействие еще может пригодиться. Не стоит загонять зверя в угол слишком рано.

Сейчас его главной задачей было следовать намеченному плану: заработать имя выдающегося судебного следователя и заручиться поддержкой влиятельного покровителя. Кем бы он ни стал в будущем — свободным человеком или беглецом, — ему нужна твердая почва под ногами. Ему уже исполнилось шестнадцать. По условиям брачного договора свадьба должна состояться в восемнадцать лет. В его распоряжении оставалось всего два года. Время поджимало.

Да и поиски правды о родителях сдвинулись с мертвой точки. Теперь он знал имя матери, ее вкусы и увлечения. Если проявить упорство, ниточки обязательно найдутся. Жаль только, что с Хоу Сином на заставе Дашань все вышло так нескладно — утерянный парчовый мешочек мог хранить в себе самую важную разгадку.

«И еще... когда эти вещи попали к госпоже Фэн? До гибели родителей или после?»

Вопрос был принципиально важным, но мачеха ни за что не признается.

Словом, впереди его ждало немало трудностей, и ни одну из них нельзя было разрешить наскоком. Беспокоиться и суетиться бессмысленно. Нужно набраться терпения и уверенно, шаг за шагом, идти к своей цели.

Лу Ли аккуратно запер шкатулку. В этот момент в комнату вошел Чжао Чжу с письмом в руке.

— Тебе, — коротко бросил он, протягивая плотный конверт.

— Мне? — удивился Лу Ли.

Круг его знакомств в этом мире был до смешного мал, да и все близкие люди находились поблизости. Кому вздумалось писать ему письма?

Однако, взглянув на подпись, он сразу все понял. Отправителем значился не кто иной, как Шэнь Ваньша, уехавший в Чэндускую префектуру!

Этот повеса сейчас должен был вовсю развлекаться. С чего вдруг он решил взяться за кисть?

Сгорая от любопытства, Лу Ли принялся за чтение. Но по мере того как его глаза скользили по строчкам, лицо юноши мрачнело, пока и вовсе не стало темнее грозовой тучи. Дочитав до конца, он вскочил, задыхаясь от возмущения:

— Шэнь Ваньша под стражей! Его бросили в тюрьму!

Чжао Чжу нахмурился:

— Под стражей?

У кого в этих краях могло хватить смелости упрятать за решетку наследника графского титула?

— Сам посмотри! — Лу Ли сунул письмо в руки мужчине и бросился к сундуку. — Собирайся, мы немедленно выезжаем в Чэндускую префектуру! Нужно его выручать!

Шэнь Ваньша, этот непутевый глупец, прибыв в Чэндускую префектуру, окончательно потерял голову от свободы. Дни и ночи напролет он предавался веселью, но, верный своим привычкам, упорно отказывался брать с собой слуг. В один из вечеров он в одиночку отправился искать приключения и забрел на задворки веселого квартала, где прямо в темном переулке наткнулся на окровавленное тело.

Молодая красивая женщина лежала на земле. Из нескольких ножевых ранений на животе ручьем хлестала кровь, а рядом валялся брошенный убийцей нож. Шэнь Ваньша оказался там в самый неподходящий момент. Несчастная была еще жива: ее тело содрогалось в судорогах, а глаза закатились. Этот недалекий юноша, совершенно не разбиравшийся в подобных делах, решил, что ее еще можно спасти. Он бросился к ней и попытался зажать раны ладонями, чтобы остановить кровотечение, но женщина испустила дух прямо у него на руках.

И надо же было случиться такому совпадению, что именно в эту минуту мимо переулка проходил ночной патруль. Стражники увидели перепачканного кровью чужака, который склонился над трупом, совершая какие-то непонятные манипуляции. Рядом валялось орудие убийства — улика неопровержимая. Недолго думая, стражники скрутили несчастного Шэнь Ваньша и упекли его в казематы, требуя немедленного признания.

Тот, разумеется, вины не признавал. Потратив все имевшиеся при себе сбережения на взятки тюремщикам, он сумел передать это письмо на волю и выторговать себе небольшую отсрочку.

Конец письма был буквально омыт слезами: «Сяо Лицзы, умоляю, поспеши! Если через пять дней никто не придет мне на выручку, меня казнят без суда и следствия!»

Лу Ли места себе не находил от тревоги.

Едва очутившись в этом мире, он первым делом встретил именно Шэнь Ваньша. Пусть тот порой и выказывал высокомерие, свойственное изнеженным сыновьям благородных семейств, в душе он оставался искренним и преданным другом. Лу Ли дорожил этой дружбой. Оставить товарища в беде? Невозможная мысль! Нужно немедленно мчаться на помощь.

Бегло пробежав глазами строки, Чжао Чжу сразу оценил всю серьезность положения. Посмотрев на побледневшего, сосредоточенного Лу Ли, который так решительно собирал вещи, мужчина без лишних слов принялся ему помогать.

Дорога предстояла неблизкая. В эти праздничные дни, когда Праздник фонарей еще не отгремел, найти свободный экипаж и трезвого кучера было задачей почти невыполнимой. Однако у Чжао Чжу имелись верные слуги, способные бесшумно решать любые проблемы. Не прошло и полустражи, как все необходимые приготовления были завершены.

Лу Ли наспех уложил два сундука, не забыв свой профессиональный ларец уцзо со всеми инструментами для вскрытия, проверил запасы серебряных банкнот и поспешил к соседям. Коротко попрощавшись с семьей Чжан и отправив весточку мачехе, он вернулся как раз вовремя: у ворот уже стояла готовая к отправлению повозка, а возница вежливо просил позволения перенести багаж.

Сяо Мэн привычно пролез через лаз в стене и, укладывая ящики в повозку, умоляюще уставился на старшего:

— Брат Ли, ну возьми меня с собой...

Лу Ли ласково потрепал мальчишку по вихрастой макушке:

— Ты еще слишком мал. Твои родители испереживаются, да и я буду постоянно отвлекаться. Будь умницей, Сяо Мэн, учись усердно дома. Вот подрастешь еще года на два, и тогда я стану брать тебя во все свои поездки.

Мальчик помнил строгий наказ дяди Чжана и тетушки Цао не путаться под ногами и не мешать делу. Не посмев больше капризничать, он взял с Лу Ли несколько клятвенных обещаний, после чего бережно устроил на сиденье узелок с провизией:

— Перекусите в дороге. Матушка только-только из печи достала. Сейчас ведь праздники, все придорожные трактиры закрыты... Одевайтесь теплее, на улице мороз. И как только вытащите брата Шэня, обязательно пришлите весточку!

Лу Ли кивнул, соглашаясь со всеми наставлениями.

Экипаж тронулся. Спустя приличное расстояние Лу Ли приоткрыл занавеску и обернулся назад: маленькая фигурка Сяо Мэна все еще виднелась вдали. Юноша тихо вздохнул:

— Мал еще, а заботлив как взрослый...

Повозка мчалась во весь опор, почти не останавливаясь на привал. Выехав в полдень, к вечеру следующего дня они уже миновали ворота Чэндуской префектуры. Дорога оказалась глухой, и по пути им действительно не встретилось ни одного открытого заведения — лишь благодаря заботливо собранным тетушкой Цао припасам они не остались голодными.

За время бешеной скачки у Лу Ли начисто затекли ноги. Когда он попытался спуститься на землю, колени предательски подогнулись. Чжао Чжу вовремя подхватил его под руку, не дав упасть, и прижал к своему боку, удерживая за плечи.

По правде говоря, всю дорогу они провели примерно в таком же положении. Из-за тревоги за друга у Лу Ли совершенно не было настроения ни любоваться видами, ни разговаривать. К тому же изнеженное тело отказывалось справляться с бесконечной тряской на ухабах. Не выдержав, он просто привалился к плечу Чжао Чжу. Мужчина, вероятно опасаясь, что на очередной кочке юноша прикусит язык или расшибет лоб, надежно приобнял его за талию. За долгие часы пути Лу Ли успел к этому полностью привыкнуть.

Возница, прекрасно знавший столичные тракты, привез их к тихому и уютному постоялому двору «Юньлай». Место славилось хорошим обслуживанием и удобным расположением.

Быстро сняв две лучшие комнаты и оставив там вещи, Лу Ли не стал терять ни минуты. Схватив спутника за рукав, он устремился в ту сторону, где, по словам местных жителей, находилась городская тюрьма.

Огромный город вовсю готовился к Празднику фонарей: широкие улицы были залиты ярким светом бумажных фонариков, повсюду сновали толпы праздных горожан. Тюрьма располагалась на окраине оживленного квартала. Спустя половину стражи Лу Ли и Чжао Чжу вышли к массивному мрачному зданию. Окруженное глухими стенами и охраняемое бдительными стражниками, в ночной мгле оно выглядело зловеще и неприветливо.

Переглянувшись, путники поняли: они пришли по адресу.

http://bllate.org/book/34752/4832313