Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 50

В ту ночь Лу Ли и Чжао Чжу проговорили очень долго. Юноша то и дело давал волю своей бурной фантазии, но атмосфера между ними оставалась на удивление гармоничной.

Когда беседа наладилась, Лу Ли непринужденно упомянул, что вспотел и хотел бы переодеться, деликатно попросив Чжао Чжу отвернуться. Тот, проявив благородство, послушно повернулся спиной, позволяя смущенному юноше спокойно сменить одежду прямо на постели.

Вообще-то Лу Ли собирался отправить Чжао Чжу к себе, но забота мужчины была столь очевидной, что пришлось уступить. Поспешно откинув одеяло, он принялся переодеваться.

Чжао Чжу обладал отменным слухом. Шорох ткани за спиной доносился до него во всех подробностях, и мужчина без труда мог вообразить каждое движение Лу Ли.

Под его собственным одеялом внезапно стало душно. Чтобы впустить немного прохлады, Чжао Чжу приподнял край и глубоко вздохнул.

Почему-то, вопреки гладкому течению беседы, у него зародилось смутное сомнение.

«А точно ли чувства Лу Ли ко мне таковы, какими я их себе представлял?»

Впрочем, сомнения быстро рассеялись. Стоило ему вновь поймать взгляд юноши, как уверенность вернулась: нет, Лу Ли определенно к нему неравнодушен.

Они проговорили до глубокой ночи, склонив головы совсем рядом. В зыбком, призрачном свете луны лица друг друга казались им еще прекраснее, чем обычно.

На следующее утро едва рассвело, как к ним примчался Шэнь Ваньша. Беспокоясь о здоровье друга, он проснулся ни свет ни заря.

Он редко утруждал себя стуком, а теперь, сгорая от нетерпения, и вовсе бесцеремонно распахнул дверь.

— Сяо Лицзы, ну как ты там, поправился?..

Договорить он не успел. Встретившись взглядом с парой глаз, сочащихся ледяной яростью, молодой господин Шэнь мгновенно прикусил язык и боязливо вжал голову в плечи.

Лу Ли безмятежно спал. Громкий голос друга ничуть не потревожил его сон. А вот грозный обладатель свирепого взора лежал на подушке совсем рядом, соприкасаясь с ним лбом. Картина их совместного пробуждения дышала такой нежностью и уютом, что...

Шэнь Ваньша запоздало осознал, что вломился крайне не вовремя. Особенно красноречиво об этом говорил тяжелый взгляд Чжао Чжу.

И все же уходить Шэнь Ваньша не спешил. Превозмогая колоссальное давление, он упрямо замер на пороге и вытянул шею, пытаясь разглядеть друга.

— С ним все в порядке, — наконец негромко обронил Чжао Чжу.

Голос мужчины прозвучал едва слышно, но молодому господину Шэню этого хватило. Облегченно вздохнув, он просиял, юркнул обратно в коридор и заботливо прикрыл за собой дверь.

— Пойду велю подавать завтрак! — донесся снаружи его приглушенный шепот.

Лу Ли действительно полностью оправился. Проснувшись, он почувствовал прилив сил — легкую простуду удалось задушить в зародыше, что не могло не радовать. Наскоро позавтракав в компании Чжао Чжу и Шэнь Ваньши, он отправился выразить почтение уездному судье Хуану и попрощаться с ним.

Юноша не состоял на государственной службе, расследованиями занимался исключительно из собственного интереса, да к тому же оказал уезду неоценимую услугу. Судья Хуан не имел ни малейшего права — да и повода — задерживать его. На прощание он лишь тепло поблагодарил Лу Ли и пообещал, что, как только уладит все дела и вернется в управу, непременно устроит в его честь пышный прием, если тот еще будет гостить в уезде Шаньян.

Обменявшись взаимными любезностями, Лу Ли распрощался с судьей, и их маленькая компания двинулась в путь. Теперь они держали курс прямиком на уездный город Шаньян. Целью их поисков на заставе Дашань был человек по имени Хоу Син.

Расспросить дорогу оказалось делом нехитрым: едва они въехали в пределы уезда, как первый же встречный прохожий подробно объяснил, куда ехать. Экипаж без остановок покатил к заставе Дашань.

Застава Дашань оказалась оживленным поселением неподалеку от города. По случаю рыночного дня здесь вовсю бурлила торговля. Пока Лу Ли расспрашивал местных жителей, Шэнь Ваньша с восторгом предавался любимому занятию — бродил среди торговых рядов, скупая все, на что падал взгляд.

Вскоре им удалось выяснить, что Хоу Син владеет местной ювелирной лавкой. Друзья незамедлительно отправились туда, однако у прилавка их ждало разочарование: молодой подмастерье сообщил, что хозяин уехал из города.

— И когда он вернется? — с нескрываемым волнением спросил Лу Ли.

В обычное время он отличался завидным спокойствием, но, когда дело касалось чего-то по-настоящему важного, хладнокровие частенько ему изменяло.

Паренек почесал затылок.

— Да кто же его знает... Хозяин уехал договариваться о крупной сделке. Сказал, вернется дней через десять, а то и через полмесяца, смотря как дела пойдут.

Лу Ли разочарованно нахмурился.

Шэнь Ваньша понимал, насколько эта встреча важна для друга. Окинув взглядом лавку, он хитро прищурился и вкрадчиво спросил юношу:

— А когда именно уехал ваш почтенный хозяин? И не знает ли кто-нибудь, по какому тракту он направился?

— Да вот только сегодня утром и отбыл, — охотно пояснил тот. — Ему еще по пути нужно было долги собрать, так что поехал он наверняка по главному государственному тракту.

— Вот и отлично! — Шэнь Ваньша заговорщицки подмигнул Лу Ли, призывая того не вешать нос, и по-свойски приобнял подмастерье за плечо. — Послушай, у меня тут к твоему хозяину дело чрезвычайной важности. Сделка века, понимаешь? Такого размаха вы в своей лавке еще отродясь не видели...

Выслушав заманчивые речи заезжего богача, паренек так и просиял, а его глаза алчно заблестели.

— Господин не шутит? Все это чистая правда?

— Стал бы я тратить время на глупые шутки! — надменно фыркнул Шэнь Ваньша. — Ну а как поступить — решай сам. Упустишь такую выгоду для лавки, хозяин тебя по головке не погладит.

У паренька от открывшихся перспектив кругом пошла голова.

— Вы только подождите здесь! Я мигом! В седло — и догоню хозяина, верну его обратно!

Не успела остыть чашка чая, как ситуация в корне изменилась.

Лу Ли с восхищением посмотрел на друга.

— Ну ты и хитрец, Ваньша! Как ловко у тебя все вышло!

— А то! — Шэнь Ваньша горделиво подбоченился и залился довольным смехом. — Знай наших! Перед моим обаянием еще никто не устоял.

Проводив подмастерье, Шэнь Ваньша потянул Лу Ли к выходу.

— Пока он догонит почтенного лавочника да привезет обратно, пройдет день-другой. Зачем нам скучать в четырех стенах? Давай лучше осмотримся тут как следует.

— Верно, — согласился Лу Ли. — Скоро Новый год, и в Шаньяне мы надолго не задержимся. Самое время выбрать гостинцы для тетушки Цао и Сяо Мэна.

Для Шэнь Ваньши, обожавшего тратить деньги, это было лучшим предложением на свете.

— Чудесная мысль! Идем скорее!

Они, весело переговариваясь, поспешили к пестрым рыночным лоткам.

Чжао Чжу, не выносивший суеты и толкотни праздной толпы, предпочел остаться в стороне. Он устроился на втором этаже уютного чайного дома неподалеку, выбрав столик у самого окна, откуда открывался отличный вид на оживленную улицу.

Не успел он допить первую чашку ароматного напитка, как в дверях бесшумно появился Син Цзо. Почтительно склонившись, верный слуга передал господину плотную папку с бумагами. Чжао Чжу принял свиток и принялся внимательно читать.

Прежде Чжао Чжу не придавал значения своему суженому и даже надеялся, что этот нежеланный супруг со временем сам собой исчезнет из его жизни. Он не тратил на юношу ни единой мысли, отчасти полагаясь на собственное незыблемое положение. Его титул принца Пина гремел на всю страну с самого его рождения. В месячном возрасте он уже был провозглашен наследником, с четырех лет изнурял себя тренировками, а в восемь был брошен в суровое горнило военных лагерей. Каждый его шаг, каждая победа были на виду у всего государства Даань, от придворных вельмож до последнего бедняка.

Мужчина полагал, что его могущество и власть станут надежным щитом для нареченного супруга — хоть эта навязанная помолвка его и раздражала. Однако реальность оказалась иной. Случайно встретив Лу Ли и решив из любопытства разузнать о его прошлом, принц Пин пришел в ярость: как подлая семейка Лю посмела столь нагло пренебрегать его суженым? Поверить в то, что у их дерзости не было тайного покровителя, он не мог. Поэтому Чжао Чжу сразу же велел Син Цзо отправить весточку верным людям в столице, приказав досконально во всем разобраться.

Строчка за строчкой ложились перед ним на пожелтевшую бумагу. Дочитав до конца, принц до боли сжал кулаки. Потребовалось колоссальное усилие воли, чтобы не разнести этот тихий чайный павильон в щепки.

«Моя дорогая мачеха... Мой дражайший младший брат...»

Син Цзо, застывший у стены, старался даже не дышать. С каждым днем гнев хозяина становился все страшнее! Прав был Хун Ю: только в присутствии молодого господина Лу в суровом принце просыпалось хоть что-то человеческое. Хоть бы тот поскорее вернулся и спас их всех от неминуемой расправы... Складывать голову под горячую руку Его Высочества верному слуге совершенно не хотелось.

Словно в ответ на безмолвную мольбу, Лу Ли, выбиравший безделушки на площади, обернулся и посмотрел на окна чайного дома. В его руках покачивался расшитый узорчатый узел «руи» из алого шелка с традиционным орнаментом летучих мышей. Юноша высоко поднял его и замахал, беззвучно спрашивая Чжао Чжу, нравится ли тому подарок.

«До чего же милый у нас молодой господин, — умилился про себя Син Цзо. — Только ведь расстояние такое, что кивка Его Высочества отсюда и не разглядеть!»

Впрочем, стоило бросить осторожный взгляд на господина, как стало ясно: тучи над его головой рассеялись, а на суровых губах промелькнула едва заметная теплая усмешка. Да уж, против чар этого юноши принц был совершенно бессилен.

Ловя момент, пока господин пребывал в благодушном настроении, Син Цзо поспешил доложить:

— Ваше Высочество, помощник командующего Юань Лянь уже в пути. По нашим расчетам, он прибудет в уезд Гуань примерно через две недели.

Чжао Чжу небрежно махнул рукой, безмолвно приказывая слуге удалиться.

Син Цзо испарился в мгновение ока. О визите наблюдательного комиссара, о котором он так и не успел упомянуть, слуга решил доложить как-нибудь в другой раз — благо времени впереди еще было предостаточно.

В первый день Лу Ли и Шэнь Ваньша обошли все закоулки заставы Дашань, на следующий — подробно изучили сам город Шаньян. К исходу третьего дня, когда праздное шатание им уже порядком приелось, у ворот лавки наконец показались запыленные фигурки ювелира Хоу Сина и его расторопного помощника.

Не успев даже сбросить дорожный плащ, лавочник поспешил в постоялый двор, адрес которого ему оставили.

— Мне сообщили, что благородный господин желает обсудить со мной некое дело... — с порога заговорил Хоу Син, тяжело переводя дух.

— Дела подождут, никуда твоя выгода от меня не денется, — добродушно рассмеялся Шэнь Ваньша и, мягко подтолкнув ювелира к сидевшему за столом Лу Ли, добавил: — Сперва побеседуй с моим названым братом.

Хоу Син недоуменно захлопал глазами, не понимая, что происходит. Но стоило Лу Ли произнести имя «Мяо Фан», как лицо лавочника дрогнуло. Он замер, а затем тяжело, сокрушенно вздохнул:

— Десять лет прошло... Я уж думал, никто так и не придет расспрашивать о нем.

Лу Ли подался вперед, пальцы его взволнованно сжались.

— Мяо Фан служил моей матушке. Мне известно, что десять лет назад он оставил вам на хранение письмо и шелковый мешочек... Мои родители ушли из жизни внезапно, не успев оставить мне ни слова напутствия. Я был тогда слишком мал и почти ничего не помню о них, и эта безвестность долгие годы тяготит мою душу. Понимаю, что наш визит застал вас врасплох, но умоляю: расскажите все, что вам известно о Мяо Фане.

Хоу Син опустил взгляд, собираясь с мыслями, а затем тихо произнес:

— Я и не ведал, что твои родители покинули этот мир так рано... Видит бог, о самом Мяо Фане мне известно не так уж много, но я охотно поделюсь всем, что сохранила моя память.

Сделав пару глотков чая, он продолжил:

— Наше знакомство нельзя назвать близким. Шестнадцать лет назад, когда я еще занимался морской торговлей, судьба свела нас на просторах океана. Мое судно попало в жестокий шторм, и Мяо Фан спас не только мою жизнь, но и весь ценный груз. Когда буря утихла, я в благодарность предложил ему щедрое вознаграждение, но он наотрез отказался от денег. Путь предстоял долгий, мы разговорились и быстро сошлись характерами. Сколько я ни упрашивал его принять дары, он лишь качал головой. В конце концов, видя мою настойчивость, он улыбнулся и сказал: «Если когда-нибудь над моей головой соберутся тучи, я обращусь к тебе за помощью. Но берегись: это может стоить тебе жизни». На что я ответил, что без его отваги давно бы кормил рыб, и если ему хоть что-то понадобится — пусть присылает весть без колебаний.

— Наше совместное плавание длилось всего десять дней, и больше мы никогда не виделись. Но десять лет назад мне доставили весточку и шелковый мешочек. За время нашего знакомства мы не раз обменивались письмами, так что его почерк я узнал бы из тысячи — послание определенно было написано его рукой. Мяо Фан сообщал, что над ним нависла смертельная угроза, и просил укрыть тот мешочек, строго-настрого запретив в него заглядывать. В письме говорилось: если в течение двух лет за вещью кто-то явится, я должен отдать ее без лишних слов — это спасет мне жизнь. Если же никто не придет — предать мешочек огню. Но был там и еще один наказ: коли минует семь-восемь лет, а то и больше, и на моем пороге появится путник с расспросами, я обязан поведать ему всю правду. Но только первому, кто спросит.

Лавочник тепло посмотрел на Лу Ли.

— И вот ты здесь. Похоже, именно тебя старый друг Мяо и ждал все эти годы.

Сердце Лу Ли тревожно сжалось.

— Вы... действительно сожгли мешочек?

— Для купца честное слово дороже золота, — твердо ответил Хоу Син. — Я дал обещание и свято его исполнил. Если сомневаешься, я готов присягнуть перед Небом: шелковый мешочек давным-давно обратился в пепел.

— Что вы, почтенный мастер Хоу, не нужно клятв, — поспешил успокоить его Лу Ли и тихо вздохнул. — Я верю вам. Просто... мне очень жаль. Получается, вам больше ничего не известно о Мяо Фане?

— Увы, это так. При встрече мы назвали друг другу лишь имена и не лезли в душу с расспросами. Все, что я знаю наверняка — он некогда служил в богатом доме с фамилией Мяо.

— И все же вы общались лично, — Лу Ли задумчиво постучал кончиками пальцев по столешнице, устремив взгляд в одну точку. — Каким он вам запомнился? Как держался, о чем говорил? Вы ведь опытный купец, а у людей вашего круга глаз наметан. Наверняка вы подметили какие-то детали.

Хоу Син одобрительно усмехнулся:

— А ты проницателен, юноша. Что верно, то верно: за долгие годы в торговле я научился читать людей как раскрытую книгу. О господине Мяо у меня и впрямь сложилось определенное мнение.

— Мяо Фан был высок, худощав и держался с благородным достоинством. Одевался он скромно, по образу ученых книжников, но походка его оставалась твердой, а взгляд и слух — невероятно чуткими. Такой человек несомненно владел боевыми искусствами. Одеяния его, пускай и не бросались в глаза роскошью, были сшиты из тончайших тканей превосходной работы. Обычным богачам не под силу содержать слуг в таком платье. Из этого я сделал вывод, что его господа принадлежали к какому-то исключительному роду. Однако, исходив полстраны, я никогда не слышал о великих и древних кланах по фамилии Мяо. Скорее всего, его хозяева были из тех скрытых от мира влиятельных семейств, что предпочитают не являть себя свету.

— Хотя Мяо Фан неохотно распространялся о своих хозяевах, по некоторым оговоркам я понял, что служил он госпоже. Супруг этой дамы обладал столь выдающимся умом и талантами, что равных ему в поднебесной стоило бы еще поискать. Сама же хозяйка ни в чем ему не уступала — широтой кругозора и силой духа она могла помериться со знатными мужами. Эта чета не чаяла души в путешествиях, проводя жизнь в странствиях по красивейшим уголкам империи Даань. Мяо Фан как-то обмолвился, что в изысканном обществе его госпожу величали Хунсушоу...

Закончив рассказ, Хоу Син со вздохом покачал головой:

— Вот и все, что мне известно. Я открыл тебе эти тайны лишь потому, что так просил в своем письме усопший друг. Если на моем пороге появится кто-то еще — я и рта не раскрою.

— Премного благодарен вам, мастер Хоу, — Лу Ли уточнил еще пару незначительных мелочей, а затем, немного помедлив, решился на дерзость: — Позвольте мне проявить наглость... Не могли бы вы показать мне то самое письмо Мяо Фана?

— Отчего же нет? — благодушно отозвался лавочник и скрылся за ширмой.

Жилые покои примыкали прямо к лавке, так что бережно хранимая бумага оказалась у него в руках в считаные мгновения.

Десять лет — немалый срок. Как бы бережно ни относился хозяин к реликвии, бумага успела пожелтеть и истлеть по краям, а тушь местами расплылась от сырости.

Развернув хрупкий свиток, Лу Ли быстро пробежал глазами по строчкам. Содержание письма точь-в-точь сходилось со словами ювелира.

Иероглифы Мяо Фана отличались твердостью и хищными, резкими росчерками. По такому почерку Лу Ли сразу понял: писавший был человеком волевым, привыкшим действовать решительно и жестко. В нижнем углу листа красовался оттиск личной печати: резные облака обрамляли искусно выгравированное древним шрифтом имя «Мяо Фан». Настоящее произведение искусства.

— Это письмо... — Лу Ли понимал, что и без того злоупотребил гостеприимством хозяина, и щеки его вспыхнули от смущения, но он все же заставил себя договорить: — Не могли бы вы уступить его мне?

Ювелир на мгновение замялся, явно неохотно расставаясь с памятной вещью:

— Мы с господином Мяо прекрасно ладили, хоть и знали друг друга недолго. Из всего, что связывало нас, у меня остался лишь этот пожелтевший лист...

Он замолчал, глядя сквозь окно на плывущие в вышине облака, словно пытался разглядеть лицо старого друга на краю земли.

— Но, думается мне, сам он рассудил бы иначе. Раз уж он оставил такое завещание, то наверняка желал, чтобы эта бумага в конце концов оказалась у тебя. Мой долг исполнен, и на душе у меня теперь легко. Забирай.

Поначалу, едва узнав имя Мяо Фана от супруги Ван Фу, Лу Ли лелеял надежду быстро раскрыть семейную тайну. Ему казалось, стоит только потянуть за эту ниточку, как перед ним распахнутся двери в прошлое. Он проделал столь долгий путь, надеясь обрести ответы, но в итоге так и остался в неведении: кто его родители, откуда явился этот преданный слуга и какую тайну они унесли с собой в могилу?..

Горечь разочарования тяжелым грузом легла на плечи юноши. Из лавки Хоу Сина он выходил с поникшей головой, не в силах скрыть сквозящую во взгляде тоску.

Шэнь Ваньша легонько потянул его за рукав.

— Расстроился, да?

— Я думал, мы узнаем хоть что-то стоящее... — уныло пробормотал Лу Ли.

— Ну почему же, кое-что мы все-таки прояснили! — Шэнь Ваньша весело сощурился и хлопнул друга по плечу. — Впереди вся жизнь. Я ведь с тобой! Будем искать вместе, шаг за шагом, и обязательно докопаемся до истины!

Лу Ли замер от этих слов.

Он невольно повернул голову и встретился взглядом с Чжао Чжу. Мужчина, обычно столь холодный и высокомерный, теперь согласно кивнул. В его глубоких темных глазах читалась молчаливая, но твердая поддержка.

— Я тоже помогу тебе, — ровно произнес он.

От этих простых слов на душе у Лу Ли мгновенно потеплело. Тоска отступила, уступая место робкой надежде.

— Договорились! Тогда возвращаемся в уезд Гуань. Встретим как следует Новый год, а уж после праздников примемся за поиски с новыми силами!

— Вот именно! — Шэнь Ваньша воинственно потряс кулаком. — Ближайшие года два я от тебя ни на шаг не отступлю, так что даже не думай от меня отделаться!

Чжао Чжу снисходительно фыркнул:

— Все равно мне заняться нечем. Погляжу, какую кашу вы заварите.

Лу Ли весело рассмеялся.

Печали были забыты. Нагрузив повозки горой праздничных подарков и гостинцев, они пустились в обратный путь к уезду Гуань. В вихре радостных предвкушений юноша совсем позабыл о том, что дома его дожидается семейство Лю. А уж эти люди точно сделают все возможное, чтобы лишить его покоя...

http://bllate.org/book/34752/4779161