Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 26

Глава 26

— И поделом им! — едва переступив порог, выпалил молодой господин Мэн с таким нескрываемым злорадством, что все присутствующие невольно переглянулись от любопытства.

Уездный судья Хуан тут же спросил:

— Молодой господин Мэн, вы были знакомы с покойными?

— И знать не знаю, — процедил сквозь зубы Мэн Цянь. — Но это вовсе не мешает мне их презирать!

— Ныне все пятеро мертвы, и обстоятельства дела окутаны мраком, — проговорил судья Хуан. — Посему прошу вас, молодой господин Мэн, подробно рассказать о ваших столкновениях с ними. Если же вы не общались лично, то припомните: не заметили ли чего-то подозрительного? Особенно прошлой ночью — возможно, слышали странный шум или видели незнакомцев?

Пока судья направлял мысли молодого господина Мэна в нужное русло, Шэнь Ваньша легонько потянул Лу Ли за рукав и, склонившись к самому уху, принялся шепотом объяснять, кто же такой этот гость.

Уезд Шаньян был куда богаче и просторнее уезда Гуань, и здешние благородные семейства не знали нужды в средствах. Семья Мэн как раз числилась среди первых богачей. К тому же в их клане имелся чиновник четвертого ранга — величина незначительная для ломящейся от вельмож столицы, но здесь, в захолустном пограничном уезде, этого хватало, чтобы перед семейством Мэн заискивали абсолютно все.

Семнадцатилетний Мэн Цянь был старшим внуком от законной супруги. Казалось бы, завидная доля для юноши его лет, однако семейные неурядицы изрядно омрачали его жизнь.

В свое время старый господин Мэн, понимая, что его младший сын на редкость бестолков, самолично подыскал ему жену. Мало того что ее семья обладала немалым влиянием, так и сама невестка оказалась женщиной добродетельной и мудрой. Стоило ей войти в дом, как она мигом навела порядок в делах, а спустя полгода понесла и в положенный срок родила первенца — Мэн Цяня.

Но отец Мэн Цяня отличался не только никчемным нравом, но и поразительной глупостью. Посчитав, что исполнил сыновний долг, подарив отцу внука, он решил зажить в свое удовольствие. Откуда-то выискалась его седьмая вода на киселе — дальняя кузина, которую он упрямо объявил своей «первой любовью» и без которой якобы не представлял жизни.

Та девица бедствовала, перебиваясь продажей цветов и вышивки, но вела себя на удивление благонравно: твердила, будто детские шалости давно позабыты, в наложницы она не пойдет и чужому счастью мешать не станет, а при встрече со взбалмошным ухажером и вовсе бросалась наутек.

История их любовных перипетий заслуживала отдельного сказания, но закончилось все тем, что Мэн Цянь вырос, пока та женщина рожала его отцу детей одного за другим. Матушка Мэн Цяня, чье здоровье давно было подорвано переживаниями, преставилась чуть больше месяца назад. И не успели еще завершиться сто дней траура, как безутешный вдовец принялся спешно устраивать свадьбу с той самой кузиной.

Мэн Цянь прибыл в храм Милосердного Света, чтобы совершить поминальный обряд по усопшей матери на сорок девятый день после ее кончины. Неудивительно, что юноша так легко терял самообладание и кипел от гнева.

Шэнь Ваньша тараторил быстро, но удивительно связно, разложив всю подноготную по полочкам. Лу Ли покосился на друга и, прикрыв рот ладонью, тихонько спросил:

— Опять серебром за слухи платил?

— Вот еще! — фыркнул Шэнь Ваньша с таким видом, будто его глубоко оскорбили в лучших чувствах. — Об этом судачит весь уезд Шаньян! Достаточно уши раскрыть, платить никому не надо.

«А я вот ничего не знал...» — подумал Лу Ли и с улыбкой показал другу большой палец:

— Ну ты и дока, молодой господин! Так держать.

Шэнь Ваньша определенно обладал бесценным даром добывать сведения.

Чжао Чжу расслышал каждое слово этой перепалки. Не проронив ни звука, он ободряюще коснулся запястья Лу Ли, безмолвно призывая его переключить внимание на допрос.

Мэн Цянь тем временем нахмурился, силясь восстановить события:

— Я приехал сюда шесть дней назад. А эти пятеро... шут знает откуда они свалились, но их поселили прямо по соседству. Я не против соседей, но селить рядом со мной всякое отребье — это слишком! Целыми днями они бездельничали, сиднем сидели в комнатах, где-то раздобыли мясо и вино, пьянствовали напропалую, даже не думая скрываться. Монахи не раз делали им внушение, да только все без толку. А как стемнеет, у них будто второе дыхание открывалось — шастали туда-сюда, точно полуночные коты. И чего им на месте не сиделось? Носились как оглашенные. Терпел бы я их и дальше, если бы они не посмели оскорбить мою служанку! Эта пятерка — похотливые мерзавцы, распускавшие руки и несшие грязную пошлятину. Признаться честно, мое терпение было на исходе. Если бы они покусились на нее еще раз, я бы сам их придушил, не дожидаясь неведомого убийцы!

— Слышали ли вы ночью какой-нибудь подозрительный шум? — уточнил судья Хуан.

— Поминальная служба подходит к концу, и вчера был самый важный день. Я всю ночь провел в главном храмовом зале и в свои покои не возвращался. Так что понятия не имею, что там творилось за стеной.

Из рассказа Мэн Цяня Лу Ли сделал очевидный вывод: погибшие были нежеланными гостями в монастыре, а для соседей — грубыми, невыносимыми грубиянами, которых ненавидел каждый встречный. В таком случае мотив мог быть у кого угодно. И все же... чтобы обычное раздражение толкнуло на хладнокровную расправу над пятью мужчинами сразу? Верилось в это с трудом.

Задумавшись, Лу Ли скользнул взглядом по открытым дверям и приметил телохранителя Мэн Цяня. Тот пришел вместе с хозяином, но внутрь заходить не стал. Высокий, с суровым лицом, он стоял на пороге в нарочито непринужденной позе, однако зорко следил за каждым шорохом вокруг. Лишь приглядевшись, Лу Ли заметил странную деталь у него на поясе.

Он слегка потянул Чжао Чжу за рукав и тихо спросил:

— Погляди на его пояс... Это ведь гибкий меч?

Чжао Чжу бросил короткий взгляд наружу, а затем перевел взор на тонкие пальцы, все еще сжимавшие край его одежды:

— Он самый.

— Значит, он владеет боевыми искусствами... — Лу Ли задумчиво прикусил губу.

Чжао Чжу невольно залюбовался его задумчивым лицом:

— И весьма недурно.

Лу Ли уже собирался предложить допросить телохранителя, но его опередил сидевший по правую руку от судьи Хуана старый уцзо Ван Дэсин:

— Господин уездный судья, я приметил, что слуга молодого господина Мэна обучен ратному делу. Не стоит ли призвать его к ответу?

Судья удивленно приподнял брови:

— Вот как?

Ван Дэсин с важным видом покивал:

— Все пятеро убитых смыслили в боевых искусствах. Даже будучи отравленными, они подверглись пыткам и были хладнокровно убиты один за другим. Злоумышленник непременно должен обладать недюжинной силой и сноровкой. Ныне зацепок мало, и дабы не упустить истинного виновника, нам надлежит допросить каждого, кто внушает подозрения.

Закончив речь, старик торжествующе покосился на Лу Ли. В отличие от юноши, который думал исключительно о разгадке преступления, старый уцзо соперничал с ним на каждом шагу. Тщеславие не позволяло ему уступить безграмотному юнцу. Он понимал, что уступает молодому сопернику в проницательности, а потому ревностно следил за каждым его движением. Заметив, куда устремлен взор Лу Ли, старик сообразил, в чем дело, разглядел гибкий меч и поспешил высказаться первым, дабы лишить юношу славы.

Лу Ли лишь мысленно усмехнулся. Истина рождается в кропотливом поиске, а не в пустых спорах. Ему не было дела до ребяческих выходок старого коллеги, пока расследование продвигалось вперед. К тому же сопернику перевалило за пятьдесят — почему бы и не уступить почтенному старцу толику внимания?

Телохранителя звали Юй Ши. Он действительно оказался незаурядным мастером боевых искусств. С тех пор как его наняли оберегать молодого господина Мэна, они были неразлучны. Юй Ши подтвердил слова хозяина: прошлую ночь он также провел в главном храмовом зале, оберегая покой господина, и ничем не мог помочь следствию.

Ван Дэсин раздосадованно воскликнул:

— В округе только ты один владеешь оружием! Твой хозяин затаил на покойных обиду — не ты ли по его указке, а то и в порыве собственного гнева, разделался с ними?!

Юй Ши угрожающе шагнул вперед, его суровое лицо потемнело от гнева. Мэн Цянь вовремя остановил слугу, преградив ему путь, и ледяным тоном осадил уцзо:

— Держите язык за зубами, почтенный Ван! Клевета без единого доказательства — тяжкий проступок, за который придется отвечать перед законом!

Старик осекся. Он растерянно посмотрел на Лу Ли и обомлел: юноша как ни в чем не бывало шептался с Шэнь Ваньшой, едва сдерживая смех.

Холодный пот мгновенно выступил у Ван Дэсина на лбу. Обвели вокруг пальца! Мальчишка нарочно заманил его в ловушку, вынудив поторопиться и выставить себя на посмешище!

Не успел старик излить свою досаду и испепелить Лу Ли гневным взглядом, как наткнулся на леденящий взор стоявшего рядом Чжао Чжу. От этого тяжелого, давящего взгляда у несчастного уцзо подкосились колени, и он поспешно отвел глаза.

Судья Хуан со вздохом поспешил сгладить неловкость:

— Молодой господин Мэн, не принимайте близко к сердцу. Дело чрезвычайное, мои люди с ног сбились от усталости и тревоги, вот разум их слегка и помутился. Проявите великодушие, забудьте об этой оплошности. Расследование продолжается, и нам еще может понадобиться ваша помощь. В частности, я бы хотел побеседовать с вашей служанкой... Надеюсь на ваше содействие.

Мэн Цянь раздраженно взмахнул широким рукавом:

— Ваше превосходительство, закон есть закон. Если мы можем помочь следствию, мы поможем. Но я не потерплю пустых наветов.

— Разумеется, молодой господин. Ступайте с миром...

Когда за гостем закрылась дверь, судья Хуан с укоризненной улыбкой покачал головой:

— Ну и ну, почтенный Ван. Седина в бороду, а все туда же. Даже если человек на подозрении, негоже бросаться обвинениями без улик!

Старик густо покраснел:

— Моя оплошность, господин уездный судья. Простите, что доставил хлопот.

— Ладно уж, впредь будь осмотрительнее.

Судья Хуан поднялся с места и обратился к Лу Ли:

— Оставшиеся свидетели — благородные дамы. Из-за разыгравшейся трагедии им негоже расхаживать по монастырю, так что нам придется проявить учтивость и навестить их лично.

— Хорошо, — согласился Лу Ли.

Вся процессия дружно направилась в жилые покои для паломников.

После страшной находки Мэн Цяня и супругу уездного судьи переселили в другие покои, подальше от места преступления, чтобы уберечь их покой и сохранить улики.

Вскоре уездный судья привел всех к своей супруге. Будучи заранее предупрежденной, госпожа Хуан ждала их в гостиной и при виде вошедших вежливо поднялась навстречу.

Переступив порог, Лу Ли замер от увиденного: в комнате сидела их старая знакомая! Он переглянулся с Шэнь Ваньшой, и тот заговорщически подмигнул другу — уж он-то точно ничего не забыл.

Барышня тоже мгновенно узнала незваных гостей. В тишине гостиной, прежде чем судья Хуан успел произнести хоть слово, раздался ее звонкий вскрик:

— Это вы!

Шэнь Ваньша с деланой учтивостью поклонился:

— Какая встреча, барышня Цинь! Какими судьбами в святой обители? Неужто присмотрели здесь очередной редкий товар?

Лу Ли едва сдерживал смех.

Вспыльчивой девицей была не кто иная, как Цинь Люйжоу, с которой они повздорили в уезде Гуань. Тогда она поддалась на уговоры своей приятельницы Лю Вэньли и попыталась утереть нос Лу Ли и Шэнь Ваньше, вознамерившись выкупить весь прилавок бродячего торговца. Но где ей было тягаться с баснословным богатством молодого господина Шэня, который без лишних слов приобрел лавку целиком!

В уезде Гуань семейство Цинь пользовалось немалым весом, а сама Цинь Люйжоу любила хвастать тем, что ее старшая сестра замужем за влиятельным человеком. Глядя на убранство комнаты и сопоставляя недавние слова судьи Хуана, Лу Ли догадался: здешняя хозяйка и есть та самая старшая сестра, которую барышня Цинь сопровождала во время паломничества.

Лу Ли перевел взгляд на сидевшую подле нее даму. На вид госпоже Хуан было не больше тридцати лет. Изящная, облаченная в дорогие шелка, она пленяла красотой: правильные черты лица, нежный румянец и легкая, едва уловимая грусть во взоре делали ее облик на редкость трогательным.

Даже голос ее звучал мягко и певуче:

— Люйжоу, будь почтительна.

Шэнь Ваньша незаметно вывел пальцем на ладони Лу Ли несколько иероглифов: «Верно, вторая жена».

Лу Ли молча согласился — уж слишком велика была разница в возрасте между супругами.

Барышня Цинь капризно надула губы, а в ее глазах блеснули слезы:

— Сестрица...

— Дела супруга превыше всего, — мягко прервала ее госпожа Хуан. Она с почтением взглянула на мужа, а затем склонилась в изящном поклоне перед его спутниками: — Приветствую вас, господа.

Лу Ли и остальные поспешно поклонились в ответ.

Судья Хуан заботливо поддержал жену под локоть, помогая ей сесть:

— Ты слишком строга к ней. Люйжоу еще совсем дитя, тебе как старшей сестре надлежит наставлять ее с терпением.

На щеке госпожи Хуан показалась очаровательная ямочка:

— Слушаюсь, супруг мой.

Успокоив сестру ласковым прикосновением, она усадила ее рядом с собой.

— Мой господин привел почтенных гостей, дабы записать наши показания? — обратилась она к мужу. — Мы с сестрой готовы поведать все без утайки.

Судья Хуан вопросительно взглянул на Лу Ли. Тот согласно кивнул, и чиновник велел писцу готовить тушь и бумагу:

— Начнем.

Госпожа Хуан сложила руки на коленях и заговорила ровным, спокойным голосом:

— Несколько дней назад мы с сестрой прибыли в храм Милосердного Света для совершения молитв и остановились во втором дворике в северо-восточной части обители. Я бываю здесь часто, и доселе все шло своим чередом. О покойных мне ничего не известно, я никогда не видела этих людей. Лишь изредка из-за стены доносился излишний шум, но он не мешал мне переписывать сутры и перебирать жертвенный рис. Прошлой ночью мы легли почивать довольно рано и никакого шума не слышали. — Дама повернулась к сестре: — А вот Люйжоу довелось столкнуться с ними лично, и они изрядно напугали ее... Расскажи все господину судье, милая.

— Это случилось позавчера, — запинаясь, начала Цинь Люйжоу. — Мы с сестрой возвращались после вечерней службы, как вдруг я вспомнила, что обронила платок на улице. Не желая беспокоить сестру, я взяла служанку и пошла на поиски, но у самого входа столкнулась с этими негодяями. Они принялись глумиться и сыпать непристойностями. Я вспылила и обругала их, но они, огромные и наглые, обступили меня со всех сторон... Мне стало так страшно, что я бросилась бежать! С тех пор я и шагу не смела ступить за порог и больше их не видела.

— А прошлой ночью? Слышали ли вы что-нибудь примечательное? — спросил Лу Ли.

Цинь Люйжоу в замешательстве покосилась на старшую сестру. Госпожа Хуан ободряюще сжала ее ладонь:

— Не бойся, глупышка, зять защитит тебя.

Барышня Цинь прикусила губу:

— Вечером я выпила слишком много отвара, а поскольку легли мы рано, среди ночи мне понадобилось выйти на улицу... Чтобы не тревожить сестру, я не стала зажигать светильник. И когда приоткрыла дверь, сквозь щелку заметила, что по двору кто-то крадется.

— В какой час это было? И как выглядел этот человек? — быстро спросил Лу Ли.

— Времени я не знаю, на звезды не смотрела, — покачала головой девушка. — Да и в темноте силуэт казался расплывчатым. Запомнила только его обувь — на нем были простые монашеские туфли.

— Ну конечно! Это Хунжань! — торжествующе воскликнул Ван Дэсин, резко поднимаясь с места. Лицо его расплылось в самодовольной улыбке. — Убийца почти всегда первым «обнаруживает» тела своих жертв! Негодяем точно был этот послушник! Он монах и носит такую же обувь! Расправившись с несчастными в их покоях, он запер ворота изнутри, чтобы никто ничего не заподозрил. В его распоряжении было предостаточно времени, чтобы замести следы. Однако от тела, брошенного в лесу, нужно было избавиться поскорее, пока его кто-нибудь не нашел. Вот почему на рассвете он со всех ног помчался к ущелью!

http://bllate.org/book/34752/4548979