Готовый перевод Strategy of a Coroner / Стратегия судебного эксперта: Глава 13

Слезы брызнули из глаз госпожи Чэнь. Она упала ниц, горько рыдая и умоляя о справедливости:

— Муж мой хоть и отличался крутым нравом, но жили мы душа в душу! Его лютая смерть разбила мне сердце, я днями и ночами молю лишь об одном — найти убийцу и восстановить справедливость... Если у вас, господин стражник, есть неопровержимые улики против лавочника Люя, то как же быть с тем богатым молодым господином, который затеял с моим мужем драку накануне?

Она указала на Шэнь Ваньша и тихо, жалобно зарыдала:

— Если вы решите, что он ни при чем, мне останется лишь смириться. Но терпеть напраслину и клевету на мою честность я не стану! Лучше умереть!

Она стояла на коленях, сохраняя удивительное изящество. Несмотря на зрелые годы, тонкие морщинки в уголках глаз ничуть не портили ее благородного облика — в ней по-прежнему угадывалась былая красота. Плакала она так безутешно и искренне, что у любого свидетеля сжалось бы сердце.

Собравшиеся во дворе соседи сочувственно перешептывались, на их лицах читалась неприкрытая жалость.

Лишь Шэнь Ваньша оставался мрачнее тучи. Он в упор посмотрел на Чэнь-ши, кипя от злости: эта змея всё еще пыталась выставить его убийцей Ван Фу! Она нагло разыгрывала представление, чтобы вызвать жалость толпы и натравить всех на него.

Чжан Юн нахмурился и обеспокоенно взглянул на Лу Ли. Юноша едва заметно кивнул, показывая, что всё под контролем, и, закинув руки за спину, неторопливо шагнул вперед:

— Госпожа Чэнь, стало быть, ты клянешься в своей безгрешности?

Плечи женщины дрогнули. Сквозь пелену слез она уставилась на Лу Ли и с неожиданной твердостью в голосе произнесла:

— Свою невиновность я готова доказать смертью!

Стоявший на коленях Люй Сан поспешил поддержать ее:

— Между мной и госпожой Чэнь нет никакого греха! Прошу вас, господин стражник, не верьте наветам и не губите невинных!

— Прекрасно... — Лу Ли прищурился. Статный, прямой, словно молодой бамбук, он возвышался посреди залы. Его чистый голос прозвучал отчетливо и холодно: — Скажи-ка мне, Чэнь-ши, покойный Ван Фу часто поднимал на тебя руку?

Чэнь-ши опустила голову:

— Случалось... Но...

— А в последнее время?

Женщина густо покраснела и замялась. В этот момент из толпы зевак во дворе выкрикнула вдова Сунь:

— Да уж конечно бил! Дней пять назад так отделал, что крики на всю улицу стояли! Мне самой аж прибить этого негодяя Ван Фу захотелось!

Лу Ли перевел взгляд на коленопреклоненную женщину:

— Было такое?

Чэнь-ши склонилась еще ниже, сгорая от стыда:

—... Было.

— И куда же пришлись удары?

Она лишь закусила губу, не в силах вымолвить ни слова от неловкости.

Люй Сан гневно зыркнул на Лу Ли:

— Как у тебя язык поворачивается расспрашивать женщину о столь личном?!

— Твоя правда, — согласился Лу Ли и повернулся к Чжан Юну. — Дядя Чжан, нужно позвать повитуху, пусть осмотрит Чэнь-ши на предмет побоев.

Госпожа Чэнь вскинула голову, в ее глазах мелькнула паника:

— Какое отношение мои старые ссадины имеют к смерти мужа? К чему эти унизительные допросы?!

— Имеют или нет — решать не тебе, — отрезал Чжан Юн. Но не успел он отдать приказ стражникам, как вдова Сунь подняла руку:

— А чего искать-то? Я ведь и есть повитуха!

Толпа тут же согласно загудела:

— И то правда! Моего сорванца именно тетушка Сунь принимала!

— У нее золотые руки! Просто рожают у нас нечасто, вот она и промышляет торговлей тофу!

Лу Ли мягко улыбнулся женщине:

— В таком случае, тетушка Сунь, полагаюсь на вас.

Польщенная ласковым обращением пригожего юноши, вдова замахала руками:

— Ой, да о чем речь! Пустяки!

И, весело посмеиваясь, она увлекла упирающуюся Чэнь-ши в дом для осмотра.

Спустя некоторое время они вернулись. Лу Ли спросил:

— Ну как, тетушка Сунь, нашли на теле Чэнь-ши следы побоев?

— Нашла, — уверенно кивнула вдова.

— Где именно и какого рода?

На этот раз словоохотливая торговка тофу замялась:

— Ну... такие следы, которые у баб остаются только... после бурных ночей с мужчиной.

— Ах, после супружеских утех, — без малейшего смущения заключил Лу Ли. — Раны серьезные?

— Да нет, сущие пустяки.

— А в других местах синяки или ссадины есть?

— Больше ничего.

Лу Ли бросил многозначительный взгляд на бледную Чэнь-ши и снова обратился к повитухе:

— Тетушка Сунь, как давно вы здесь живете? Вы ведь соседствовали с Ван Фу с самой его свадьбы?

— Батюшка, да я в этих краях почитай тридцать лет замужем! Свадьбу их отлично помню, девка на моих глазах в этот дом вошла.

— Хорошо. Тогда скажите, когда Ван Фу начал распускать руки?

— Да сразу после свадьбы и начал! Как хмель в голову ударит или вожжа под хвост попадет — лупил так, что на бедняжке живого места не оставалось. Она неделями из дома носа показать не смела.

— А в последние годы? — прищурился Лу Ли. — Вы по-прежнему слышали шум ссор, но видели ли хоть раз синяки на теле госпожи Чэнь?

Тетушка Сунь задумалась, переводя взгляд с юноши на соседку, и ее лицо вдруг сделалось удивленным:

— Вот ведь... А ведь и правда, господин! Шум-то за стеной стоял исправно, но синяков на Чэнь-ши я уже бог весть сколько лет не видывала.

— Позвольте спросить еще кое-что, — продолжил Лу Ли. — Когда Чэнь-ши только поселилась здесь, ее одежда была ветхой и невзрачной, в волосах не блестело ни одной шпильки, говорила она едва слышно, вечно сутулилась и робела при виде людей? А в последние годы, хоть она и сохранила хрупкий вид, платья на ней становились все краше, украшения — новее, да и держаться она начала куда увереннее?

Тетушка Сунь звонко хлопнула себя по бедрам:

— Глаз-алмаз у тебя, сынок! Всё точнехонько так! В первые годы на нее без слез взглянуть нельзя было — ходячая тень. А потом ничего, расправила плечи, приоделась, даже заговаривать с соседями стала посмелее!

С каждым словом Лу Ли сердце госпожи Чэнь билось всё отчаяннее. Она судорожно сжала в ладонях шелковый платок и потянулась к волосам, желая незаметно вытащить дорогую серебряную шпильку. Но в этот миг она встретилась с проницательным, насмешливым взглядом юноши и от испуга едва не повалилась навзничь.

Лу Ли едва заметно улыбнулся:

— Поистине, коварная женщина страшнее разъяренного тигра. Чэнь-ши, поначалу тебе действительно пришлось несладко рядом с грубияном Ван Фу. Но ты оказалась на редкость умна: терпела обиды молча, а сама исподволь, шаг за шагом, привязывала мужа к себе. Ты полностью перекроила его характер, заставила плясать под свою дудку и прибрала к рукам все семейные сбережения, — он указал на изящную шкатулку, которую стражники нашли во время обыска. — Припрятала их на самом дне своего сундука с приданым. И, конечно, ты не забывала подливать масла в огонь его страсти, искусно разыгрывая спектакли, которые так ему нравились.

Он сделал паузу, чеканя слова:

— Сначала Ван Фу избивал тебя по-настоящему. Но со временем побои сменились тайной игрой, которую направляла ты сама. Крики и стоны, пугавшие соседей, были лишь частью любовных утех — бурных, изощренных, где порой и тебе приходилось брать в руки плеть. Я ведь прав?

Лицо Чэнь-ши пошло пунцовыми пятнами:

— Нет... Всё ложь...

— Ты подчинила себе Ван Фу, выведала все его тайны и забрала до последнего медного гроша. В этом доме твоё слово стало законом. Но людская жадность не знает границ — змея мечтает проглотить слона. Тебе наскучила эта легкая победа, и ты решила завлечь в свои сети Люй Саня, который так некстати подвернулся под руку.

— Вранье! — неистово завопил Люй Сан. — Между нами ничего не было!

Лу Ли даже не обернулся на его крик. Он продолжал холодно смотреть в глаза обвиняемой:

— Ты прекрасно знаешь старую мудрость: «Жена не милей наложницы, наложница — зазнобы тайной, а тайная зазноба — той, что недоступна». Ты разожгла в Люй Сане огонь, но не позволила прикоснуться к себе. Играя в кошки-мышки, то приближая его, то обдавая холодом, ты держала его на привязи добрых полгода. Люй Сан окончательно потерял голову от любви, а его ненависть к твоему мужу росла с каждым днем. Пока наконец не пришло время избавиться от Ван Фу.

— Люй Сан оказался столь же послушной марионеткой в твоих руках, как некогда Ван Фу. Совершив убийство, он обезумел от страха и сразу же бросился к тебе, перемахнув через забор. Тебе было плевать на смерть мужа, но упускать выгоду ты не собиралась. Торговать ты не умела — все сбережения, что ты заставляла Ван Фу пускать в оборот, сгорали из-за твоих нелепых указаний. Денег не хватало, а Люй Сан был беден как церковная мышь. И тогда в твоей голове созрел план.

Он сделал шаг ближе:

— Ты велела Люй Саню под покровом ночи разузнать, что произошло в таверне, где пил твой муж. Узнав, что накануне у Ван Фу случилась размолвка с богатым столичным юнцом Шэнь Ваньша, ты поняла: это твой шанс. На следующий день, во время опознания тела, ты подняла крик, требуя расследования, чтобы повесить вину на молодого господина Шэнь. Ты нарочно преследовала его, надеясь выбить щедрый откуп. Намекала, что за хорошую плату заберешь жалобу и похоронишь мужа без лишнего шума. Вот только говорила ты слишком иносказательно — наивный Шэнь Ваньша просто не понял твоих намеков, и нажиться на чужой беде у тебя не вышло.

Глаза Шэнь Ваньша округлились. Он судорожно вцепился в рукав Чжан Мэна и горячо зашептал ему на ухо:

— Всё сходится! Точно тебе говорю, Лу Ли прав до последнего слова! То-то она без конца твердила мне: «Разве могут жалкие крохи искупить жизнь моего супруга?» Оказывается, дело было вовсе не в безутешном горе, а в том, что я мало предложил! Какая же я деревенщина, не разгадал ее намека! Она ведь нарочно упирала на слово «жалкие»!

Чжан Мэн легонько сжал его ладонь, призывая к порядку:

— Что толку сокрушаться, если у тебя всё равно не было доказательств?

— Но у меня есть алиби! — обиженно надулся Шэнь Ваньша. — В час смерти Ван Фу я гнался за каким-то типом в черных одеждах, да только упустил его в темноте! В такой глухой час на улицах ни души, кроме этого пройдохи, и подтвердить мои слова некому...

— Вечно ты ищешь приключений на свою голову, — хмыкнул Чжан Мэн. — Помолчи лучше, видишь — брат Ли еще не закончил.

Лу Ли не обратил внимания на их перешептывания. Его голос упал до ледяного шепота:

— Люй Сан в красках описал тебе, как расправился с Ван Фу. Вы оба наивно полагали, что гибель пьяного в воде спишут на несчастный случай, а если на теле и найдут ссадины, то обвинят во всем Шэнь Ваньша. Вы думали, что Люй Сан останется вне подозрений. Но небо видит всё, и кара всегда настигает виновных! Ни одно преступление невозможно скрыть без следа. Когда Люй Сан прижимал шею жертвы бамбуковым шестом к речному дну, кожа казалась чистой. Однако после примочек из теплого вина и уксуса проступил отчетливый, темный след от удушения! Более того, под ногтями Ван Фу застряли обрывки ткани от одеяния твоего любовника, а на заборе твоего дома красуется добрая дюжина следов от его сапог!

Лу Ли обвел присутствующих суровым взглядом:

— Человеческий язык горазд на ложь, но мертвые улики не умеют лгать. Вы вдвоем хладнокровно лишили жизни Ван Фу. Вина ваша доказана, так к чему запираться?!

В осанке и взгляде юноши сквозило величие, несвойственное его годам. В полумраке залы он казался недосягаемым и чистым, точно бледная луна в ночном небе.

Толпа зевак во дворе восхищенно ахнула. Люй Сан в панике дико озирался по сторонам. Увидев, что его возлюбленная Чэнь-ши застыла, бледная как смерть, он принял решение. Сцепив зубы, он подполз на коленях к Чжан Юну и взмолился:

— Господин стражник, я сознаюсь! Это я, я убил Ван Фу! Он был неотесанным пьяницей, гулял направо и налево, мы с ним часто вздорили из-за пустяков... Вот бес попутал, я и лишил его жизни! Но госпожа Чэнь здесь ни при чем! Между нами нет никакого блуда, она и ведать не ведала, что это моих рук дело! Пощадите ее, господин стражник, нельзя же губить честное имя женщины одними лишь догадками!

Чжан Юн брезгливо стряхнул его руку, уцепившуюся за подол его одежды, и грозно зыркнул на женщину:

— Чэнь-ши! Признаешь ли ты свою вину?!

Чэнь-ши мелко задрожала:

— Невиновна я... Невиновна...

Люй Сан продолжал надрывно кричать, пытаясь выгородить сообщницу.

Вдруг глаза госпожи Чэнь закатились, и она без чувств повалилась на пол.

Раз уж обвиняемая лишилась чувств, продолжать допрос не имело смысла. Чжан Юн велел соседкам перенести ее в спальню, а сам, поразмыслив, скомандовал подчиненным:

— Взять Люй Саня под стражу! Живо составить протокол допроса!

Люй Сан хоть и взял всю вину на себя, но без признания в прелюбодеянии многие концы с концами не сходились. Он путался в показаниях и жалко мямлил. Однако Чжан Юн был мастером допросов: припертый к стене неопровержимыми уликами, убийца вскоре взмок от пота и густо покраснел, не зная, что отвечать.

Толпа во дворе, увлеченная зрелищем, прильнула к окнам залы, наблюдая за мучениями Люй Саня. Лу Ли же воспользовался суматохой и бесшумно проскользнул в спальню к Чэнь-ши.

Остановившись у ложа, он негромко обронил:

— Кончай притворяться. Нам нужно поговорить.

Услышав его ровный, холодный голос, Чэнь-ши нехотя открыла глаза и неторопливо села. На ее лице больше не было слез — лишь ледяное равнодушие.

— Браво, молодой господин. Силен же ты умом.

— Куда мне до твоего умения вить веревки из мужчин, — парировал Лу Ли. Он подошел ближе, заглядывая ей в лицо. Его темные глаза казались бездонными омутами, таящими грозовые тучи. — Ты только что видела меня в деле и понимаешь, на что я способен. Предлагаю сделку. Что скажешь?

Чэнь-ши медленно облизнула губы, опасно прищурившись:

— Какую еще сделку?

— Я задам тебе несколько вопросов. Ответишь честно — я помогу смягчить приговор и избавлю тебя от лишних мук. Если же станешь запираться... Что ж, ты сама видела, как ловко я нахожу улики. Выбирай, что тебе больше по душе: утопление в свиной клетке за прелюбодеяние или позорная казнь на деревянном осле за соучастие в убийстве мужа?

Чэнь-ши вздрогнула, и спесь мгновенно слетела с ее лица. Она подобралась и тихо проговорила:

— Спрашивайте.

— Меня интересует старик Мяо Фан...

http://bllate.org/book/34752/4419642