Готовый перевод That Scumbag Top Doesn't Love You / Тот подлец тебя не любит: Миссия по спасению сердец: Глава 5

Пока он не почувствовал, что в животе слегка засосало под ложечкой, и, стоя на оживленной улице, едва не схватился за живот, чуть не расплакавшись от счастья: сколько же эпох он не испытывал чувства голода!

Для простого народа еда — это небеса, а не поешь — так и не человек вовсе!

В кармане, разумеется, не было ни гроша, но завернуть в чайную, чтобы понюхать аппетитные ароматы и прикинуть, как бы раздобыть немного денег и чем-нибудь перекусить — было вполне неплохой идеей.

В чайной толкались люди, и швейцар далеко не сразу заметил его.

Внутри выступал рассказчик историй, повествующий о талантливых ученых и прекрасных красавицах, но мало кому это было интересно: каждый пил чай, лузгал семечки и болтал о своем.

— Вы слышали? Резиденция удельного князя сулит огромную награду тому, кто найдет нефритовую подвеску в форме журавля. Говорят, она упала в озеро и пропала, а князь Цзюньван клянется и божится, что это камень с небес, воплощение бессмертного журавля, и он непременно объявится где-нибудь еще.

— До чего же диковинно! Как же она упала в озеро и ее никак не выловят?

— Тс-с... Да вы ведь и сами знаете, что у нашего князя с головой того... кхе-кхе-кхе.

Праздные шаги Чэн Яня внезапно замерли.

То-то же, подумал он, неудивительно, что мне показалось, будто я что-то забыл.

Запоздало сообразил он.

Оказывается, это место по-прежнему оставалось миром того глуповатого цзюньвана, а он-то воображал, будто отлежал на самом дне озера до скончания веков и сразу вернулся в Первоисток.

Стоило Чэн Яню погрузиться в выполнение задания, как связь с Первоистоком обрывалась — он словно оставался без интернета, и всё, что ему было доступно для справки, хранилось лишь в его собственной базе данных.

Ему еще никогда не доводилось сталкиваться с тем, чтобы во время выполнения задания Система вдруг обретала человеческий облик... Он, конечно, ломал над этим голову, но смутно догадывался, что это тесно связано с его целью.

Судя по только что подслушанному разговору прохожих, басни, которые он столько дней без устали рассказывал этому глупышу, не пропали даром — о нем всё еще помнили. Чэн Яню довелось повстречать немало объектов задания, которые воспринимали его лишь как бездушную операционную систему, и внезапно оказаться окруженным таким вниманием было... довольно необычно.

Вот только не стоило врать про то, что он — бессмертный журавль, этот дурачок ведь и вправду принял его за небожителя.

Зажав в зубах травинку, Чэн Янь свернул за угол и вошел в самую крупную аптеку на этой улице.

Добром за добро — он тоже собирался подбросить этому дурачку парочку приятных сюрпризов.

Его внешний вид выглядел откровенно неприглядно, но прежде чем юный ученик-фармацевт успел раскрыть рот и выставить его вон, Чэн Янь сам протянул руку, взял со столика какой-то рецепт и вник в него.

— Эй, эй, эй! Ты что творишь?!

Пробежав глазами текст за пару секунд и быстро положив рецепт на место, пока его не поколотили, Чэн Янь бросил:

— Это же рецепт от вздутия и болей в животе, верно?

Ученик уставился на него:

— Проваливай! Какое твое дело?!

Однако сидевший за счетами лавочник поднял голову:

— Уважаемый братец, и впрямь смыслишь?

Чэн Янь, зажав во рту травинку, покачал головой из стороны в сторону, выплюнул ее и, лениво опершись о прилавок, произнес:

— Этот рецепт направлен на общее восстановление, но одно из лекарств в нем слишком ядреное, оно совсем выбивается из общего ряда. И хотя его добавили ради быстрого эффекта, от этого компонента лучше избавиться. Я прав?

Тоном он ничуть не дорожил беседой, и мальчишка с метелкой из перьев так и норовил вышвырнуть наглеца за дверь, однако лавочник выпрямился во весь рост и сурово посмотрел на него:

— Благородный муж, прошу, наставьте меня.

Спустя четвертую часть часа Чэн Янь, опираясь на два усовершенствованных рецепта, найденных в базе данных, обменял их на целый кошель мелкой монеты и заодно прихватил из аптеки несколько свертков с лекарствами.

Лавочник прекрасно разбирался в фармакологии, но Чэн Янь совершенно открыто отвешивал лекарства прямо у них на глазах, и старик упорно не мог сообразить, для чего именно предназначено это снадобье.

— Не пытайся разгадать, — с улыбкой бросил Чэн Янь. — Этот рецепт составлен специально для одного человека, кроме него он никому больше не нужен.

Лавочник, разумеется, не стал докучать расспросами, а юный ученик тыкал метелкой из перьев по ящичкам с травами и бормотал себе под нос:

— Как же хочется врезать кому-нибудь, а?

Еще через полчаса Чэн Янь, расспросив про дорогу к резиденции удельного князя и благополучно добравшись до места, постучал в массивные ворота и заявил стражнику:

— Доложи князю... скажи, что к нему просят аудиенции. Меня послал господин Журавль.

Стражник презрительно скривился:

— Всякая шваль норовящая поживиться за чужий счет вечно таскается в Княжеский особняк устраивать свои темные делишки. Проваливай!

Лицо Чэн Яня тут же посуровело:

— Ма Гуань! Ты каждый раз во время дежурства тайком убегаешь в переулок резаться в кости. Как думаешь, князю известно об этом?

Стражник остолбенел:

— Откуда ты знаешь?!

Чэн Янь подумал про себя: я догадался по твоим повадкам и тяге к азартным играм. Любой станет до безумия проницательным и скучающим, если просидит десять дней, рассказывая глупышу сказку про лису и зеленый виноград.

Сохраняя суровый вид, он потребовал:

— Так ты собираешься докладывать или нет?

Стражнику тут же пришлось сбавить тон:

— Сию минуту доложу!

Чэн Янь выплюнул травинку, похлопал себя по запыленной одежде, стараясь разгладить складки.

Заметив мелькнувшую во дворе фигуру, которая спешила к воротам, он невольно выпрямился и всем телом напрягся.

Чэн Янь мысленно приказал себе: сейчас я — представитель обожаемого этим дурачком господина Журавля, я должен держать марку и не ударить в грязь лицом.

Правда, он немного пожалел, что только что раздобыл денег — стоило бы хоть немного привести себя в порядок.

Но стоило этой мимолетной мысли промелькнуть в голове, как Юный князь уже выбежал прямо к нему.

Применяя методы осмотра, прослушивания, опроса и пульсовой диагностики, Чэн Янь мысленно попытался оценить состояние здоровья князя, но не успел он приглядеться, как Юный князь с разбегу уткнулся ему в грудь и радостно завопил:

— Господин Журавль! Не думал, что вы так молоды! Я же знал, что вы меня не бросите, знал, что непременно вернетесь за мной!

Чэн Янь, заготовивший целый ряд мысленных речей, которые так и не успел высказать, растерянно произнес:

— Я не...

Чу Ван обнял его за талию, поднял голову, заглянул в глаза и восторженно заголосил:

— Господин Журавль! Вы такой худой! Вы теперь можете есть обычную еду? Хотите, я велю принести...

У Чэн Яня загорелись глаза, и с языка сорвалось:

— Хочу!!!

Стражник подумал: ну и откуда взялся этот пройдоха? До чего же наглый!

Передавая точный перевод, я не забываю орать от смеха с диалогов. Слишком уж комичный контраст между серьезным системным чуваком и наивным глупышом-князем.

Глава 5. Маленький дурачок

Чэн Янь появился как раз вовремя — к самому обеду, так что он просто попросил добавить еще одну милку риса и поел вместе с Чу Ваном.

Он поинтересовался:

— Скажи-ка... сколько прошло времени с тех пор, как моя подвеска упала в озеро?

Чу Ван усердно лущил арахис и ответил:

— Больше полумесяца! В его голосе звучала обида и немой укор.

Чэн Янь не уловил ни единого намека на тревогу и спросил:

— Всего-то полмесяца, а твой особняк что, уже собрался банкротиться?

Овощи в масле, суп из тофу, яйца с зеленым луком да тарелка арахиса... Разве это еда для удельного князя? Разве о таком первом приеме пищи после своего превращения в человека он мечтал?!

Чу Ван озадаченно моргнул:

— ...А?

Разобравшись, к чему клонит Чэн Янь, Чу Ван уныло опустил голову и пробормотал:

— Господин Журавль, вас не стало, и мне совсем не хотелось есть. Я просто велел кухарке приготовить что-нибудь попроще, домашнее.

Чэн Янь, наконец-то набивший желудок наполовину, уловил настрой Чу Вана, поднял на него взгляд и не удержался — легко щелкнул парня по лбу:

— Сегодня я преподам тебе один урок: для простого народа еда — это небеса, что бы ни случилось, нельзя обижать собственный желудок. Ты думаешь, если станешь питаться пресной травой, то разжалобишь небеса и я вернусь?

Чу Ван обиженно шмыгнул:

— Я даже каждый день благовония жёг!

Чэн Янь:

— ...

Он и сам толком не понимал, каким образом смог превратиться в человека, а потому не мог наверняка сказать, помогали ли действия этого глупыша или нет. Упрекать его он тоже не стал, лишь бросил:

— Раз уж я вернулся, перестань забивать голову ерундой. Все, чего ты не доел за это время, наверстаем... Да перестань ты выискивать в тарелке один арахис!

Чу Ван невинно протянул:

— Но арахис самый вкусный.

В конце концов Чэн Янь тоже присоединился к охоте за жареным арахисом.

Когда на тарелке осталось всего штук шесть-семь орешков, Чэн Яню стало неловко отнимать их у глупыша, и он остановился, чтобы спросить:

— Как ты меня узнал?

Для самого Чэн Яня узнать Чу Вана не составляло никакого труда: пока он томился внутри нефритовой подвески, ему приходилось целыми днями таращиться на этого дурачка, так что даже сейчас, несмотря на неважный цвет лица, перед ним все равно стоял цветущий юноша.

Пухлые щеки, круглые глаза — со всех сторон приятный паренек, в котором ничто не выдавало проблем с умственным развитием.

Однако то, что Чу Ван узнал его с первого же взгляда, не оставив ему ни шанса замаскироваться, жутко озадачило Чэн Яня. Неужели он сам в человеческом обличье похож на журавля?..

Чу Ван захлопал ресницами и без малейших колебаний ответил:

— Сразу понял.

Чэн Янь уточнил:

— Ты же отродясь не видел меня в этом облике, неужели не боялся, что я просто пришел поживиться за чужой счет?

Чу Ван решительно покачал головой и убежденно произнес:

— Господин Журавль, я узнал вас с первой же секунды. Заметив, что Чэн Янь по-прежнему выглядит недоверчиво, Чу Ван поспешно добавил: — Я правда могу вас узнать, мне достаточно просто почуять запах.

Выражение лица Чэн Яня стало еще мрачнее: неужели от него разит илилом со дна озера?!

Чушь какая-то. В озеро упала подвеска, а не это физическое тело, неужели небеса, сделав Чу Вана дурачком, вдобавок наградили его сверхчувствительной шестой чакрой?

Чэн Яню срочно требовалось подключиться к базе данных Первоистока, потому что местные ресурсы уже были бессильны разрешить роящиеся в его голове вопросы.

Покончив с едой, Чу Ван преданно уставился на Чэн Яня и спросил:

— Господин Журавль, вы уходите?

Чэн Янь, который вовсе не собирался никуда уходить, вдруг отчетливо почувствовал, что и впрямь выглядит так, будто решил присосаться к княжескому особняку ради дармовой еды. Желая придать своему поведению хоть капли пристойности, он слегка кашлянул и произнес:

— Я пришел помочь тебе с лечением, так что пока не уйду. С этими словами он поднял несколько свертков, принесенных из аптеки, и велел: — Передай на кухню, пусть заварят лекарство. Пить по одному пакету в день, все указания насчет предосторожностей написаны внутри.

Первая реакция Чу Вана:

— А оно горькое?!

Чэн Янь потер подбородок:

— Ну, тут сложно сказать... Он сам давным-давно ничего не ел, так что горечь была вполне естественной частью трапезы.

Чу Ван скривился, словно съел лимон, но послушно принял свертки.

Затем он робко спросил:

— Господин Журавль, а можно поселить вас по соседству со мной? Я прикажу служанкам приготовить для вас комнату.

Чэн Янь кивнул, но прозвучало это до того неестественно, что он наконец не выдержал и выпалил:

— Перестань называть меня господином Журавлем, я вовсе не журавль.

Чу Ван растерянно моргал:

— Тогда как мне вас звать?

Изначально с языка Чэн Яня готово было сорваться: я — порядковый номер 001, но, встретившись взглядом с взирающим на него Чу Ваном, он помимо своей воли выдал:

— Меня зовут Чэн Янь.

Первым пунктом в экзаменационных билетах на квалификацию сотрудника Системы значилось правило: будь бесчувственной Системой, не позволяй никому из подопечных догадаться, что за искусственным интеллектом скрывается живой человек, у тебя должен быть лишь порядковый номер, но никак не имя.

http://bllate.org/book/34743/4289119