Готовый перевод The Cat in the Sky Tower / Лотос и Демон: Узы Небесной Башни: Глава 11

Окровавленные кончики пальцев внезапно мягко коснулись центра лба мечущегося демона, и Цзи Сюань зашептал молитву.

Скорость, с которой разрастались Кармические Оковы Асуры, тут же замедлилась, а давление, сжимавшее горло, мгновенно ослабло.

У Цзю с силой тряхнул головой, пытаясь сохранить ясность сознания. Однако бесконечный поток молитв проникал в мозг со всех сторон, в одно мгновение превращаясь в бесчисленные мягкие облака, которые окутывали каждую косточку и каждую жилку в его теле. Липкая, вязкая пелена не позволяла вырваться, заставляя сознание погружаться в полудрему, в которой хотелось лишь забиться в тихий, безлюдный уголок.

— Ты снова... строишь козни против меня...

У Цзю посмотрел на человека перед собой, чей образ двоился, и машинально протянул руку, но схватил лишь пустоту.

На удивление, он не разозлился, а напротив — внезапно растянул губы в странной, то ли насмешливой, то ли горькой улыбке. Затем, изо всех сил управляя тяжелыми конечностями, он сделал шаг к призрачному силуэту и, прежде чем окончательно потерять сознание, произнес тихо, но отчетливо:

— Не тешь себя напрасными надеждами, печать не исчезнет. Даже если ты исчерпаешь всю свою силу до конца жизни, тебе не подавить меня.

Буддийский практик промолчал, лишь спокойно глядя на лицо, которое, обмякнув, склонилось к его плечу и погрузилось в сон. Спустя долгое время, в тот момент, когда гость уже готов был соскользнуть на землю, он внезапно протянул руку, уверенно придержал его за поясницу и бережно подхватил на руки.

***

Когда он проснулся, то почувствовал легкое жжение в центре лба, а кончик его носа уловил запах сандала, смешанный с ароматом крови.

Похоже, опасаясь, что он снова натворит бед, Цзи Сюань находился неподалеку: он по-прежнему сидел в позе лотоса перед статуей Будды, облаченный в безупречно белые монашеские одежды, с закрытыми глазами.

Юноша бодро спрыгнул с низкого, убогого деревянного ложа и, заложив руки за спину, не спеша направился к монаху. Злорадная улыбка, игравшая на его губах, ясно говорила о том, что разум его полностью прояснился.

— Монах, что ты тайком в меня подсадил?

У Цзю коснулся центра лба, где раньше располагалась Печать Асуры; казалось, туда поместили нечто иное. Серо-черная дымка, прежде окутывавшая его тело, теперь была мягко окружена редкими золотыми облаками. Эти облака неустанно пожирали и очищали пепел, в который превратились Кармические Оковы Асуры, медленно разъедавшие его сердце.

Правда, этих крошечных золотых облаков было до смешного мало по сравнению с бескрайним океаном пепла.

И все же толк был: по крайней мере, сейчас он чувствовал себя бодрым, а мысли его были необычайно ясны.

Цзи Сюань медленно открыл глаза:

— Цветок Утань.

— Цветок Утань?

У Цзю внезапно подался вперед, усмехнулся и ткнул пальцем в щеку монаха. В его глазах, подобных глазури, переливался свет, а ленивый голос не позволял уловить истинные чувства:

— Ты пытаешься надуть меня, делая вид, что я ничего не знаю?

Этот цветок по рангу лишь немногим уступал Лазурному Лотосу Созидания и Лотосу Адского Пламени; он был легендарным божественным артефактом. Если бы это был золотой Цветок Утань в полной зрелости, его сил, конечно, хватило бы, чтобы очистить Кармические Оковы Асуры.

Однако полностью сформировавшиеся Цветки Утань были уничтожены тридцать тысяч лет назад во время великого бедствия, поглотившего мир. Лишь две тысячи лет назад кто-то обнаружил следы семян, вновь порожденных Небесным Путем.

С тех пор прошло всего две тысячи лет, и неважно, в Верхнем Мире или в мире людей, этого времени было катастрофически мало для того, чтобы Утань пророс.

Непроросшее семя, какой бы мощной силой ни обладал взрослый цветок, — не более чем бесполезный хлам.

Хотя золотое облако в его теле было слабым, а процесс очищения — медленным, раз оно обладало такой способностью, значит, семя как минимум должно было дать росток.

Существуют тысячи способов очищения, но маловероятно, что это именно Цветок Утань. Если только…

У Цзю одарил его многозначительной улыбкой, с нетерпением ожидая ответа.

Если это действительно росток Цветка Утань, существует лишь одна возможность:

— Активация кровью.

Именно так, как он и думал.

У Цзю пододвинулся еще ближе, его ноздри затрепетали, вдыхая свежий запах крови, исходящий от монаха.

— Раз ты уже активировал семя Утань, превратив его в росток, почему не дашь мне еще? Ты ведь прекрасно знаешь, что этот слабый росточек не в силах очистить Кармические Оковы Асуры в моем теле. Пока он вырастет, пройдут почти тысячелетия, я столько не выжду. Если ты уже вознамерился развеять мою карму, почему бы просто не отдать мне Сердце Зеленого Лотоса?

Цзи Сюань слегка пошевелился, машинально наклонив голову, чтобы избежать обжигающего дыхания у самого горла. Однако это движение выглядело так, будто он сам подставляет уязвимое место под удар.

У Цзю, конечно, воспользовался моментом, схватил монаха за затылок, заставляя склониться, и острыми зубами слегка прикусил пульсирующую вену на шее буддийского практика.

— Раз уж ты готов кормить демона своей кровью, сделай это до конца… помоги мне полностью вырастить Цветок Утань.

Цзи Сюань опустил взгляд на У Цзю, который почти полностью прильнул к его груди, и уже хотел было оттолкнуть его, как вдруг почувствовал влажное, липкое прикосновение к коже. Его тело слегка напряглось, и он непроизвольно поднял руку, крепко сжимая плечо юноши, не давая тому продвинуться дальше.

Заметив, как у того возникло недовольство от этого жеста, он спокойным тоном перевел тему:

— Сердце Зеленого Лотоса подавляет не только демонов в Башне Проглатывания Слона, оно сдерживает саму Бездонную Тюрьму этого мира.

— Бездонная Тюрьма аккумулирует тысячи зол Трех Миров. Стоит защите пасть, как это спровоцирует бунт в Трех Морях. Тогда ни смертные, ни культиваторы, ни духи, ни демоны — никто не спасется.

— К тому же, даже если я позволю тебе пить мою кровь прямо сейчас, этого не хватит, чтобы вырастить Цветок Утань.

— О…

— Неудивительно, что вы бережете его, как зеницу ока, и ни за что не позволяете другим его отобрать.

Поняв, что монах явно не хочет, чтобы он приближался, У Цзю, не особо заботясь об этом, отстранился и лениво усмехнулся:

— Раз Сердце Зеленого Лотоса трогать нельзя, а Цветок Утань не вырастить, как же ты собираешься избавить меня от Кармических Оков Асуры?

Сказав это, он боковым зрением заметил руку, лежащую на плече, — вероятно, след от недавней активации семени Утань, на ладони виднелась рана. Из-за напряжения кровь снова начала сочиться и капать.

Он ткнул пальцем в тыльную сторону его ладони:

— Эй, отпусти, ты что, хочешь раздавить кости этого господина?

Привыкший к преувеличениям этого демона, Цзи Сюань опустил взгляд и немедленно разжал пальцы.

Но в следующее мгновение он почувствовал, как его запястье крепко сжали, и ощутил легкие, мягкие движения языка на ладони.

Рана была нанесена совсем недавно и не успела затянуться. Алый кончик языка нежно прошелся по обнаженной новой плоти, остатки крови на губах окрасились в яркий цвет, постепенно превращаясь в сияющее золото. Вскоре все было до капли слизано.

Ладонь была насильно раскрыта, и это слабое покалывание почему-то жгло сильнее, чем настоящая травма.

Он инстинктивно нахмурился и поднял глаза:

— Ты…

— Не двигайся.

Небесный Демон бросил на него взгляд, в его красных, похожих на глазурь зрачках читалось раздражение из-за того, что его побеспокоили.

Движение, с которым он хотел отстраниться, замерло. Монах на мгновение отвел взгляд, глядя на демона, сосредоточенно пьющего кровь, а затем снова опустил глаза, неподвижно сидя на месте.

Словно от начала до конца в нем не возникло ни единого колебания.

— Цветок Утань можно вырастить, просто это дело не одного дня. Если каждый день кормить его тремя чашами моей чистой крови… так сто лет…

Тот, кто как раз слизывал последнюю каплю, удовлетворенно облизнул губы и, услышав это, нахмурился и перебил его, машинально подавшись вперед:

— Сто лет? Выходит, мне придется таскаться за тобой целых сто лет?

— Хочешь, чтобы я умер от скуки?

Демон всегда любил говорить, прижавшись к человеку… и это, определенно, была не лучшая привычка.

Цзи Сюань опустил веки, не глядя на него, и сам спрятал руку, сжав ее в кулак. Вскоре он снова услышал голос рядом:

— Кстати, а если кормить его чаще, Цветок Утань вырастет быстрее?

— Эй, отвечай.

— Дело не в моем желании, а в том, что… — Цзи Сюань наконец поднялся, но стоило ему начать говорить, как он почувствовал, что У Цзю тоже встал и, как будто у него совсем не было костей, снова привалился к нему.

Хотя поза была довольно близкой, она еще не переходила границ дозволенного, но все же на мгновение заставила монаха умолкнуть.

— Что такое? Опять ищешь оправдания, чтобы дурачить этого господина? Вы, буддийские практики, вечно такие прижимистые, все сокровища прячете за семью замками…

— ……

Возле уха раздалась серия совершенно нелепых обвинений, после чего, словно наворчавшись вдоволь, тот снова привычно прижался к нему.

Цзи Сюань тихо закрыл глаза и отвернулся.

Но демон не унимался, его голос звучал почти как мольба, перемешанная с насмешкой:

— Вы, монахи, разве не считаете своим долгом спасать всех живых существ?

— Я тоже живое существо…

— Я сейчас страдаю от кармических оков, не сплю ночами, каждую минуту мечтаю просто умереть. Можешь ли ты, в конце концов, привести меня в Персиковый Рай?

— Как пожелаешь. — Голос Цзи Сюаня, обычно холодный и ровный, наконец дрогнул, подобно ледяной сосульке с горного пика, упавшей в лаву. Он поднял руку и мягко прижал алые волосы Небесного Демона, так что со стороны это казалось объятием.

Хотя это был именно тот результат, которого он добивался, У Цзю все же с сомнением поднял глаза. Но искушение от буддийской крови, несущей чистейшую энергию, пересилило, и острые клыки вскоре пронзили пульсирующую вену на шее монаха.

Цзи Сюань стоял неподвижно, позволяя жадности, которую тот даже не пытался скрыть, разрастаться в полную силу.

Спустя примерно пол-курительной палочки дыхание у его уха выровнялось, последние движения челюстей затихли, и У Цзю почти полностью обмяк в его объятиях.

Тот, кто все это время безмолвно позволял демону делать с собой все что угодно, словно заранее предвидя это, обнял его в ответ, не давая упасть. Глядя сверху вниз на крепко уснувшего демона, он тихо произнес:

— Ты — демон, тебе не вынести большего количества силы Дхармы.

***

Глава 12

В глубине персиковой рощи монах в белом одиноко сидел на синем камне.

Ветви персика переплетались, образуя облака алого цвета, и когда дул ветер, лепестки, похожие на растертый румяный снег, осыпались в зеленую воду горного ручья.

Внезапно промелькнул золотой свет, нарушая тишину цветочного леса и поднимая с земли вихрь опавших листьев.

— Оказывается, ты спрятался здесь!

Цзи Сюань открыл глаза и опустил взгляд на золотистый комок, который в зверином облике бросился к нему. Вероятно, разыскивая его, он перерыл всю Башню Сюаньцзи, и его густая шерсть была немного взъерошена.

Точнее говоря — он пришел в ярость и перевернул там все вверх дном.

В хвосте Небесного Демона запутался обрывок разорванного буддийского свитка, а его пушистая красная шерсть, прежде такая яркая, потускнела и теперь отливала золотом в искусственно созданной весенней персиковой роще Башни Сюаньцзи. Оранжевый, переходящий в золото, — он стал до странности похож на кота, приносящего богатство, которых так любят рисовать в книжках для смертных.

Если, конечно, не брать в расчет пару красных зрачков, которые, казалось, извергали огонь.

— Лысый осел! Что ты, черт возьми, заставил меня съесть?!!

Цзи Сюань молча спрятал руки в широкие рукава. Демон жадно пил кровь, и он не сомневался, что тот впадет в глубокий сон, но такие изменения стали для него полной неожиданностью…

Излившаяся энергия Дхармы самым невероятным образом превратила пламенно-красный мех в сияющее золото.

http://bllate.org/book/34719/4286100