Готовый перевод Rebirth in Another World: Beastmen's Summer / Перерождение в мире зверолюдей: Лето перемен: Глава 12

Впрочем, удача не может вечно благоволить кому-то. Возможно, даже небесам надоел этот идиотский вид Ли Ся, расплывшегося в улыбке: стоило ему как следует повеселиться, как сверху на самую макушку шмякнулась мокрёхонькая птичья лепёшка. Подняв голову, он увидел пухлую, словно жирная курица, пёструю птицу, которая хлопала крошечными крылышками размером с ладонь и прыгала по ветке. Ли Ся остолбенел. И эта штука с такими крошечными крыльями способна летать? Да это же просто курица, точно, сто процентов.

Отказ отомстить за такую обиду недостоин благородного мужа. Передав каменную мотыгу и заплечный короб стоявшему рядом Энсту, который вовсю сдерживал смех, Ли Ся посмотрел на толстую птицу, затем оценил высоту большого дерева, потёр ладони и принялся карабкаться наверх.

Когда Энст только привёл Ли Ся на эту поляну, он уже тщательно осмотрел её на предмет опасности, и та самая Гуру сидела на дереве ещё до их прибытия. Гуру не отличались особой опасностью: они вили гнёзда прямо на стволах, летать не умели, а передвигались в основном прыжками. Хотя питались они в основном травой, иногда не прочь были полакомиться и чем-нибудь посущественнее. Главной особенностью Гуру была их полнота, и когда им надоедало растительное меню, любое животное меньше их самих, оказавшееся под деревом, автоматически попадало в разряд деликатесов. Стоило добыче пройти мимо, как Гуру камнем падали сверху и за счёт естественного преимущества в весе насмерть прижимали её к земле. Узнав о столь изощрённой боевой тактике Гуру, Ли Ся лишился дар речи. Он схватился за грудь одной рукой, а другой указал на полумёртвую, ободранную Гуру, которую только что сам же и потрепал, и завопил:

— Да у тебя наверняка есть родственнички по имени слаймы!

Тем временем Ли Ся продолжал штурмовать ствол. К счастью, дерево оказалось не таким сложным для лазания, как он думал, и Ли Ся без труда добрался до развилки, где сидела Гуру. Птица, только что обрушившая на него небесную кару, очевидно, тоже почуяла неладное: она тревожно вытягивала шею, издавая булькающие звуки, её перья встали дыбом, из-за чего она казалась ещё крупнее, чем прежде. Ли Ся немного подался вперёд, ветка слегка качнулась, и Гуру, глядя на приближающегося человека, который зловеще ухмылялся, решила бежать. На беду, она была слишком толстой: из-за качнувшейся ветки при развороте она потеряла равновесие, кое-как замахала культяпками-крыльями и, помогая себе лапами, кое-как допрыгнула до соседней ветки, где умудрилась удержаться. Но стоило ей поднять голову, как она едва не выплюнула полные горсти крови. До чего же надо быть невезучей, чтобы из-за прыжка не в ту сторону угодить прямо в лапы врагу! Ли Ся, наблюдавший, как одуревшая Гуру скачет в его сторону, был так рад, что готов был колотить кулаками по земле. Он бросился на Гуру, прижал её к ветке и обеими руками принялся выщипывать перья, действуя ими наотмашь. Под недовольные вопли Гуру разноцветные птичьи перья взмыли в воздух и градомссыпались вниз, словно снежинки. Энст снизу с замиранием сердца смотрел на дрожащую ветку, страшно переживая, как бы Ли Ся не сорвался вниз, и в то же время чуть не помирал от внутреннего смеха, наблюдая за на редкость злопамятным нравом своего спутника.

Победив Гуру, Ли Ся заодно разграбил и её гнездо. Он сложил в короб яйца в крапинку с жёсткой скорлупой. Вообще-то, ради бережного отношения к природе следовало бы оставить в гнезде пару штук, но раз уж хозяйка этих яиц попала к ним в руки, оставлять их не было никакого смысла — лучше унести с собой и принести в жертву желудку Энста.

Побродив ещё немного вокруг поляны и не обнаружив ничего нового, Ли Ся решил сменить место поисков: в конце концов, раз на континенте Эр уже нашлись рис, картофель и имбирь, нет ничего удивительного в том, что отыщется и что-нибудь ещё. Это место всё-таки не Земля — в древности в срединных землях был божественный Шэнь-нун, испроходивший сотни трав, а как в племенах континента Эр, где численность населения едва сводят к минимуму, кто-то станет целенаправленно заниматься поисками подобного?

В глубине леса кроны деревьев стояли густые, воздух был невыносимо духотистым, и хотя оба пока крутились лишь на опушке, они уже успели вспотеть с ног до головы. Влажный пот смешался с грубо выделанными, жестковатыми юбками из звериных шкур, которые намертво прилипли к телам, так что при любом движении приходилось преодолевать сопротивление, а от самих путешественников разило кисловатым запахом пота. Прижавшись к пропитавшейся потом груди Энста, Ли Ся мысленно пообещал себе, что больше никогда не станет воротить нос от зверолюдей, возвращающихся с охоты. Быть способным каждый день промышлять в таких лесах ради всего племени — это поистине великое дело.

Проплутав по лесу добрую половину дня, Ли Ся изрядно устал и предложил Энсту найти местечко с водой, чтобы перевести дух. Будучи некогда доблестным воином племени, Энст то вправо, то влево свернул по зарослям и вывел Ли Ся к самой высокой точке небольшого холма, где они уселись на просторной площадке. Рядом с ними меж камней журчал мелкий прозрачный ручей, по которому то и дело проплывали туда-сюда сухие опавшие листья. Энст объяснил Ли Ся, что в конце концов эти воды тоже впадают в озеро за селением. С вершины холма Ли Ся смог разглядеть то самое море, о котором Энст рассказывал ему раньше. Глядя на синеву морской глади, Ли Ся даже сквозь такое расстояние почувствовал невероятную свежесть, ралившуюся по всему телу изнутри.

— Буль-буль-буль...

Ли Ся обернулся на звук и увидел, что Энст с виноватым видом прижимает руки к животу, показывая, что проголодался. Ли Ся только теперь спохватился: пока они плутали по лесу, кроны скрывали небо, но если взглянуть на солнце, оно уже давно ушло из зенита — наверное, приближался вечер. Сам он почти не устал, но Энст протащил его на себе почти всю дорогу; передвигаться по лесу и без того тяжело, а ведь у Энста к тому же повреждены ноги. При этой мысли Ли Ся почувствовал себя ужасно никчемным и в то же время проникся жалостью к Энсту. В конце концов, он сам мужчина, а заставил инвалида тащить себя всю дорогу. Ли Ся поднялся на ноги и огляделся вокруг. Энст, не зная планов Ли Ся, тоже попытался встать, но Ли Ся знаком остановил его. К счастью, в горах чего-чего, а сухих ветроков и валежника было навалом, так что Ли Ся быстро собрал целую охапку, достал из стоявшего рядом короба захваченные с утра мясные лепёшки и водрузил их греться на огонь.

Глядя на Энста, который вытянул ноги у костра и с сияющими глазами ждал еды, Ли Ся улыбнулся. Он подсел ближе, устроился рядом с Энстом и, притянув его длинные ноги к себе на колене, принялся крепкими, уверенными движениями разминать напряжённые и слегка подрагивающие под пальцами мышцы. Поняв замысел Ли Ся, Энст попытался отдёрнуть ноги, но Ли Ся от души шлёпнул его, так что бедняге пришлось замереть в неловкой позе — не вытянуть и не убрать.

— Энст, не дёргайся. Твоим ногам наверняка досталось за всю дорогу, я просто помну их.

Ли Ся упорно опускал голову вниз, занимаясь делом, и Энст не видел его лица. При звуках чуть приглушённого голоса Ли Ся мышцы на ногах, лежавших у того на коленях, постепенно расслабились. Протянув руку, Энст потрепал Ли Ся по гладкой макушке:

— Пустяки, спасибо тебе, Ли Ся.

Стоило ему это произнести, как тут же последовало недовольное ворчание Ли Ся:

— Ишь ты, спасибо... Тащил-то меня всю дорогу ты, это мне ещё тебя благодарить надо! А та змея меня здорово напугала, в другой раз наварю из неё похлёбку!

Слушая, как к голосу Ли Ся возвращается прежняя бодрость, Энст незаметно улыбнулся уголками губ.

Ощущая мягкие разминающие движения на ногах, Энст чувствовал, как напряжение от долгой ходьбы понемногу отпускает тело. С тех пор как он повредил ноги, никто и никогда не делал ему массаж. Тогда отец только погиб, а матушка целыми днями пребывала в беспамятстве — хоть она и беспокоилась о нём, большую часть времени проводила в каком-то забытьи, порой забывая даже менять ему повязки. Что до Кайвина — тут и говорить нечего, ещё спасибо, что брезговать не стал. Другие омеги в племени лишь сожалели о том, что он охромел и больше не может охотиться, а упрямые и грубые альфы ограничивались парой утешительных слов. Он-то знал свои ноги: к охотничьим отрядам ему путь заказан, а в пасмурные и дождливые дни боль становится невыносимой, не говоря уже о зиме. Обычно, когда терпеть уже не было сил, он шёл к целителю за жменей трав от боли, чтобы просто пожевать их. Из-за этого-то он когда-то и сошёлся поближе с Молиндой. А вот Ли Ся, который впервые поднялся с ним в горы, сразу заметил его недомогание. Энст почувствовал, как по сердцу разливается мягкое, уютное тепло.

Лепёшки быстро разогрелись. Обе он отдал Энсту, а сам сослался на то, что от жары аппетит пропал, и съел лишь один плоский персик из пространственного хранилища.

Немного переведя дух, они вновь принялись осматривать окрестности. Фортуна по-прежнему была благосклонна к Ли Ся: вскоре в ложбине за холмом он обнаружил зелено-жёлтое поле пшеницы. Ли Ся шагнул прямо в колосья, которые окружили его со всех сторон, а открытые руки и ноги кололо от трения о жёсткие ости и листья. Между колосьями ещё белели следы недавнего цветения — стоило слегка задеть их, как на землю просыпалась целая горсть белой цветочной пыли, похожей на мелкую мучку. Судя по земному климату, это была озимая пшеница: к этому моменту она уже выбросила колос и, пожалуй, успеет созреть до окончания сухого сезона, а уж высушить её перед наступлением сезона дождей точно не составит труда. Поле оказалось не слишком большим, если разделить весь урожай на племя, на каждого придётся разве что по горстке, так что практичнее было бы оставить зёрна на семенах. Конечно, раз уж в этом необъятном лесу нашлось одно такое поле, где-то наверняка есть и другие. Вернувшись домой и проверив всё на практике, можно будет попросить Энста передать старейшине приказ: пусть охотничьи отряды попутно высматривают такие места во время вылазок. Если пшеницы окажется мало, можно будет посоветовать омегам готовить овощные шарики из теста — так муки уйдёт гораздо меньше.

Энст неотступно следовал за Ли Ся и сейчас патрулировал периметр пшеничного поля; поскольку участок был небольшим, они постоянно переглядывались. Когда Ли Ся в очередной раз поднял голову в поисках Энста, то увидел, что тот держит в руках какой-то зелёный росток и машет ему. Едва Ли Ся подошёл ближе, как Энст с сияющей улыбкой во всё лицо протянул ему стебелёк:

— Ли Ся, попробуй этот стебель, я раньше пробовал — он слаще деревянных фиников.

Ли Ся протянул руку и принял растение. Стебель в его ладони оказался крепким и упругим, совсем не похожим на обычные травы, которые ломаются от малейшего сгиба. По обе стороны от него росли узкие, длинные волнистые листья. Последовав совету Энста, Ли Ся оборвал листву и принялся жжевать стебель — на вкус тот оказался на редкость сладким. Глядя на молодой росток в руке, Ли Ся слегка призадумался: часом, не кукурузный ли это стебель? Расспросив Энста, он выяснил, что таких растений полно на склонах балки. Причём Энст и сам не раз замечал их, когда участвовал в охотах вместе с отрядом, а решился попробовать их в пищу лишь после того, как увидел, как эти листья уплетают большерогие олени. Ли Ся подавил волну восторга, поднявшуюся в груди: раз уж он сам смог угодить на континент Эр, почему бы здесь не расти кукурузе, родиной которой была Южная Америка? Как бы то ни было, в середине октября наступает пора сбора урожая, вот тогда-то всё и проверит.

К тому времени солнце уже заметно клонилось к закату, и хотя они не забирались в самую глушь, оставаться в лесу становилось небезопасно. Энст не позволил Ли Ся идти пешком и всю дорогу нёс его на руках до самого дома. Впрочем, в отличие от утреннего выхода, на этот раз возвращались они куда более нагруженными: прибавилось два короба картофеля и имбиря, две связки пшеницы с рисом и та самая Гуру, которая после того, как её ободрали догола, наотрез отказалась мириться с суровой реальностью и предпочла впасть в обморок от стыда.

http://bllate.org/book/34694/4282903