Готовый перевод The Buddha's Son Was Kidnapped by the Entertainment Industry / Буддийский монах в огнях софитов: Глава 17

Независимо от того, с кем Сю Синь стоял рядом и какая сцена снималась, Дин Вэйцян не мог отвести от него глаз!

Неужели этот человек и есть тот самый смазливый паренек, который с помощью связей отнял роль у Лянь Бо?

Дин Вэйцян не мог в это поверить, ведь он видел игру Лянь Бо. Будучи популярным актером, Лянь Бо играл неплохо, пусть и не гениально — на уровне обычного хорошего актера, но по сравнению с Сю Синем... их уровни словно лежали в разных плоскостях.

Убедив себя, что Сю Синь — просто выскочка, укравший роль, Дин Вэйцян почувствовал, что взялся за крайне опасное дело.

Если Сю Синь действительно лишь временная игрушка Цзин Хуэя, то даже если они узнают, что именно Дин Вэйцян снимал компромат для Лянь Бо, он сможет надавить на них через общественное мнение. Но если Сю Синь на самом деле не «пробился в дамки» только благодаря личику, то выпутаться из этой истории будет непросто...

Несмотря на подобные мысли, вечером, отчитываясь перед Лянь Бо, Дин Вэйцян, соблазненный суммой в двести тысяч, стиснул зубы и отправил заказчику архив с отснятыми кадрами.

Лянь Бо: Отлично. Теперь продолжай следить за Чу Чэнем.

Вслед за этим Лянь Бо перевел ему сто тысяч в качестве задатка. Получив деньги, Дин Вэйцян лишился путей к отступлению — теперь оставалось только идти до конца.

Глядя на прибавку к балансу, Дин Вэйцян все же не удержался и попытался осторожно выведать планы Лянь Бо: Брат Лянь, зачем тебе эти фотографии? Ты не боишься, что режиссёр Цзин придет в ярость, когда они всплывут?

Лянь Бо: Это не твоя забота. Просто делай то, что должен.

Дин Вэйцян наткнулся на холодный отпор и понял, что характер Лянь Бо вовсе не так приятен, как он себе представлял.

Но теперь, ради двухсот тысяч, ему оставалось только подавить недовольство и снова поднять камеру.

Щелк.

Услышав звук затвора, Сю Синь повернул голову, и остальные тоже посмотрели в сторону Дин Вэйцяна. Бойкая Не Юйнун, заметив это, игриво показала знак «виктория», но, к сожалению, пленка Дин Вэйцяна предназначалась не для нее.

В фильме «Рыцарь» было мало ночных сцен, и сегодняшняя была редким исключением. Правда, сейчас Сю Синь и остальные не репетировали, а просто болтали, чтобы разрядить атмосферу — ведь вскоре им предстояло снимать сцену поцелуя...

Конечно, Сю Синя это не касалось: в фильме он играл монаха, свободного от мирских страстей, и его роль сводилась лишь к тому, чтобы поспешно сбежать во время поцелуя главных героев, добавив в фильм комизма.

Хотя профессиональная этика требовала от актеров безупречного исполнения ролей, интимные сцены неизбежно вызывали неловкость. Поэтому Цинь Юй и Не Юйнун вовлекли Сю Синя в беседу, аргументируя это тем, что он действует на них как живое, ходячее сандаловое благовоние — в его присутствии они чувствовали себя спокойнее.

Однако когда дело дошло до съемок, никто и подумать не мог, что режиссер будет постоянно останавливать не главных героев, а Сю Синя.

— Стоп! — помощник режиссёра был почти в ярости. — Чу Чэнь, ну покажи ты хоть немного стеснения! Не нужно просто так тупо разворачиваться и уходить, когда видишь, что герои целуются. Покажи смущение, робость! Ты понимаешь, что это такое — смущение и робость?

Глава 10. Завершение съемок

Сю Синь не понимал, почему, если это сцена поцелуя главных героев, режиссера так волнует, смущается «Безымянный» или нет. Но раз уж просят, он старался изо всех сил изобразить застенчивость.

Однако это было для него настоящим испытанием. Сю Синь, подобно своему персонажу «Безымянному», был чужд мирских желаний и редко когда испытывал чувство стыда. Поэтому, сколько бы он ни старался, съемочная группа оставалась недовольна.

Никто не ожидал, что Сю Синь, которого на площадке называли мастером «одного дубля», споткнется на таком простом моменте.

Цзин Хуэй, наблюдая за ним, все понял. Сю Синь был новичком в актерстве. То, что он так идеально воплотил образ «Безымянного» в своей первой роли, было, по сути, его «естественным состоянием». Но вот смущаться и краснеть при виде чужого поцелуя в его натуру не входило.

Если подумать, Сю Синь всегда казался абсолютно невозмутимым. Будь то пять миллионов юаней или намеренные провокации Лянь Бо — он лишь улыбался и отпускал ситуацию.

Разве что, если перед ним положить маленькое пирожное, в его глазах вспыхивал редкий блеск и проскальзывало нескрываемое желание.

Видя, что прогресса нет, Не Юйнун наконец предложила: Может, мне поцеловать Чу Чэня? Он выглядит как примерный семьянин, не верю, что даже тогда он не засмущается.

Сю Синь округлил глаза от такого бесцеремонного предложения, но прежде чем он успел отказаться, раздался низкий голос: Ты сказала, что хочешь сделать что?

Почувствовав исходящую от него угрозу, Не Юйнун обернулась и увидела бесстрастного Цзин Хуэя. Она тут же спряталась за спину Цинь Юя и пролепетала: Режиссёр Цзин, ничего, ничего! Мы с Чу Чэнем просто шутим!

Цзин Хуэй холодно глянул на нее и промолчал, а затем, на глазах у всей команды, направился прямо к Сю Синю.

Сю Синь с легким чувством вины посмотрел на Цзин Хуэя: ведь это из-за него затянулись съемки. Но вместо упреков Цзин Хуэй остановился перед ним, некоторое время пристально смотрел в глаза, а затем наклонился и что-то прошептал ему на ухо.

Сю Синь как раз стоял у стены, и, приблизившись, Цзин Хуэй словно заключил его в свои объятия. Кончик носа Сю Синя уловил аромат Цзин Хуэя — особый парфюм с нотами кедра, который отчаянно боролся с естественным ароматом орхидей, исходящим от самого Сю Синя, но при этом странным образом с ним сливался.

— Если не пройдешь этот дубль, я всем расскажу, что ты каждый день съедаешь по три пирожных.

Дыхание Цзин Хуэя коснулось уха Сю Синя, и как только он закончил говорить, кончики ушей Сю Синя начали алеть. Цзин Хуэй сам не ожидал, что его слова окажутся настолько эффективными, и с трудом подавил импульс коснуться красных ушек.

Когда Цзин Хуэй выпрямился и с невозмутимым видом вернулся в кресло главного режиссера, окружающие увидели Сю Синя с ярко-красными ушами и выражением истинной застенчивости.

Тишина накрыла площадку. Слышно было лишь стрекотание насекомых.

Цинь Юй посмотрел на Не Юйнун. Заботясь о ее безопасности, он раздумывал, не стоит ли заклеить ей рот. Но оказалось, что Не Юйнун, хоть и стояла с открытым ртом, кричать не собиралась... она была полностью ошеломлена.

http://bllate.org/book/34693/4282736

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь