Готовый перевод North of Spring / К северу от весны: Лед и пламя в маленьком городе: Глава 7

— Вероятно, всё потому, что он повстречал человека из Замуэра, — встав рядом, тихо вставил Хань Чэнь.

В день совершения преступления полицейские, проводившие обход домов и дворов, выяснили, что камеры видеонаблюдения в жилом комплексе были модернизированы и обновлены два месяца назад, но так и не были запущены в работу, поэтому полученная ими информация оказалась весьма ограниченной. Тем не менее, частная камера наблюдения, установленная у соседей Хэ Вана, чётко зафиксировала разговор уборщика с хозяином квартиры Хэ Ваном прямо на лестничной площадке. В жилом доме, где проживал Хэ Ван, два месяца назад сменился уборщик из-за поступивших на него жалоб. Новый уборщик носил фамилию И, звали его И Цзюнь, и он утверждал, что является уроженцем Замуэра. Именно эта запись с камеры позволила полиции предварительно установить личности обоих мужчин.

Хотя на видео был виден лишь со спины И Цзюнь и едва ли половина лица Хэ Вана в профиль, запись звука показала, что Хэ Ван был весьма разговорчив и неоднократно расспрашивал И Цзюня о Замуэре, причем в каждом его слове сквозило стремление и тоска по этому приграничному небольшому городку.

Однако странно было то, что после совершения преступления И Цзюнь словно растворился в воздухе — полиция смогла отыскать лишь тот адрес, который он зарегистрировал в управляющей компании. К тому же, поскольку он работал в ночную смену, никто из жильцов подъезда толком не запомнил его. Более того, из-за не до конца отлаженной процедуры найма в управляющей компании, где единовременно набирали слишком много людей, а паспорта собирали и выдавали оптом, в итоге даже в отделе кадров не смогли чётко описать внешность И Цзюня и подтвердить, действительно ли этот человек предоставил в своё время действительное удостоверение личности.

Что же касается другой стороны, то в поисках следов Хэ Вана полицейские изучили движение средств по его банковским счетам и обнаружили, что этот человек, уверявший И Цзюня, будто никогда не бывал в Замуэре, исправно снимал деньги пятнадцатого числа каждого месяца. Суммы варьировались от четырех до шести тысяч, и эти наличные отправлялись почтовым переводом в почтовое отделение Замуэра. Прежде переводы не прерывались ни разу — за исключением месяца, когда произошло убийство.

— Почтовым переводом? — удивился Гуань Яо. — Кто вообще сейчас пользуется таким способом?

Юй Чуньмин с большим терпением пояснил:

— Почтовый перевод гораздо скрытнее обычного банковского. К тому же конечным пунктом его переводов было именно почтовое отделение Замуэра — не конкретное лицо и не конкретный адрес. Иными словами, получатель денег и он сам находились в некоем... состоянии полного ментального единения.

Гуань Яо от таких слов Юй Чуньмина даже легко усмехнулся:

— Полного единения? По-моему, это просто попытка замылить глаза.

— Ты прав, — Юй Чуньмин стряхнул пепел с сигареты. — Как ты только что упомянул, у Хэ Вана в замуэрском банке был еще один счет. Проверив его, мы выяснили, что этот счет он открыл более десяти лет назад, и единовременно положил туда несколько десятков тысяч юаней. Однако за все эти десять лет никто так ни разу и не притронулся к этим деньгам. Кроме того, у Хэ Вана во владении имелось не одно имущество: у него была автомастерская в Сунбее, а чуть раньше — салон 4S в уезде Лань. Вот только незадолго до преступления салон 4S по непонятным причинам был им продан за бесценок, а та небольшая автомастерская как раз находилась в процессе переговоров о продаже.

— Автомастерская... — повторил Гуань Яо.

И именно автомастерская оказалась тем местом, где были обнаружены расчленённые останки.

— Когда мы повторно просматривали записи с камер, мы осознали, что язык тела И Цзюня и Хэ Вана был крайне странным: эти двое вроде бы выглядели знакомыми друг с другом, но в то же время между ними сквозила скрытая настороженность. — На этих словах Юй Чуньмин сделал небольшую паузу. — Только жаль, что этот И Цзюнь оказался донельзя осторожным: он всё время носил маску и кепку, так что камеры так и не зафиксировали его лицо анфас. Из-за этого мы не могли видеть его мимику, знали лишь, что это мужчина среднего возраста ростом около ста восьмидесяти пяти сантиметров и довольно плотного телосложения.

Хань Чэнь, который всё это время уклонялся от подробного обсуждения этого дела, вдруг заговорил:

— Как раз когда я отправился в автомастерскую для сбора улик и проведения расследования, в сточной яме на задворках территории я и обнаружил расчленённый труп.

Таким образом, год назад Юй Чуньмин и Хань Чэнь разделились: один отправился на поиски И Цзюня, а второй остался осматривать автомастерскую.

Однако Юй Чуньмину не удалось поймать этого человека по месту жительства: он обнаружил лишь билет на поезд до Замуэра, датированный тем же 13 июня, на тот же самый поезд К7629. К тому же в этой маленькой, чистой съёмной квартире, на которой судмедэксперты впоследствии так и не смогли обнаружить никакой ДНК, Юй Чуньмин нашёл следы химических экспериментов. Эти оставшиеся химикаты не только имели отношение к заметанию следов преступления, но также с высокой долей вероятности могли использоваться для изготовления мощной взрывчатки.

Зачем И Цзюню понадобилось изготавливать взрывчатку, и что именно он собирался взорвать? В съёмной квартире И Цзюня Юй Чуньмин отыскал карту, на которой была сделана всего одна-единственная отметка — та самая автомастерская Хэ Вана.

С другой стороны, Хань Чэнь среди поднятых из воды небольших фрагментов тела обнаружил, что на одном из особенно сильно разбухших от воды участков кожи шариковой ручкой был выписан адрес.

— Адрес был такой: Район 11, дом 35, Чжамуэр, — тихо произнес Юй Чуньмин.

Глава 5

Воспоминания об этом малоприятном деле были прерваны внезапно зазвонившим телефоном Юй Чуньмина. Хань Чэнь тут же с облегчением выдохнул, поднялся на ноги и пригласил всех спуститься вниз пообедать.

Во время трапезы он даже специально уселся напротив Гуань Яо.

Столовая отделения полиции лесного хозяйства была небольшой, едва способной вместить одну следственную группу. Мэн Чанцин, Ли Сяотянь и остальные были вынуждены забрать свои коробочки с едой и вернуться в кабинет наверх, уступая места тем, кто продолжал работать сверхурочно.

Хань Чэнь оглянулся на Юй Чуньмина, который всё ещё стоял в другом конце коридора и разговаривал по телефону, после чего повернулся и улыбнулся Гуань Яо:

— У него вечно полно дел, не будем его ждать.

Гуань Яо не притронулся к палочкам:

— Вы с... инспектором Юем оба магистры выпускники полицейской академии?

Хань Чэнь с сияющей улыбкой ответил:

— Он да, а я нет. После окончания бакалавриата меня распределили обратно на малую родину, а Чуньмин учился в аспирантуре. И только после того, как он сдал экзамены в следственный отряд управления общественной безопасности города Сунлан, меня перевели туда же из провинции.

Гуань Яо протянул короткое о-о-у, а затем как бы невзначай поинтересовался:

— Инспектор Юй он... местный, из Сунлана?

— Ага, — Хань Чэнь поднял голову и помахал рукой направлявшемуся в их сторону Юй Чуньмину. — Если он не из Сунлана, то откуда же ещё?

Гуань Яо приподнял брови и уже собирался встать, чтобы уступить Юй Чуньмину место прямо напротив Хань Чэня, как вдруг Юй Чуньмин одной рукой надавил ему на плечо, жестом показывая, чтобы он даже не смел двигаться.

— Я уже взял тебе еду, — приветливо и радушно произнес Хань Чэнь.

Юй Чуньмин ничего не ответил и, едва успев сесть, тут же потянулся за сигаретой.

Гуань Яо не выдержал:

— У тебя эта привычка дымить где ни попадя вообще когда-нибудь пройдёт?

Юй Чуньмин на мгновение замолчал, а затем поднялся, собираясь выйти покурить на улице.

— Ладно-ладно, сиди уж, сиди, — у Гуань Яо не было никакого желания устраивать посторонним зрителям представление внутренних распрей отделения полиции лесного хозяйства.

И верно: как бы восторженно и настойчиво Хань Чэнь ни пытался заискивать перед Юй Чуньмином весь день, Гуань Яо всё равно мысленно записал его в категорию чужаков.

Как бы сильно Юй Чуньмин ни раздражал его самого, он всё равно оставался человеком из отделения полиции лесного хозяйства.

Гуань Яо ревностно оберегал эту старомодную, завязанную на гордости и собственном достоинстве корпоративную этику.

Впрочем, курить Юй Чуньмин в итоге передумал. Он спрятал пачку сигарет, взял палочки для еды и произнес:

— Я беру отгул на полдня.

Хань Чэнь посмотрел на него:

— Отгул? Что-то случилось?

— Есть дело, — коротко ответил Юй Чуньмин. Было очевидно, что вдаваться в подробности и объяснять, что именно произошло, он вовсе не намерен.

Однако Хань Чэнь, казалось, совершенно не умел читать атмосферу и упорно продолжал допытываться:

— Что такое? Тебе нужна моя помощь?

Юй Чуньмин опустил голову и сделал пару глотков, полностью проигнорировав навязчивое гостеприимство Хань Чэня.

— Не нужна, — бросил он холодно.

Гуань Яо, услышав это, едва не рассмеялся, подумав про себя: старый сокурсник — тоже мне великое достижение, неужели ты всерьёз надеешься растопить этот вековой ледник своей теплотой?

Однако сразу после этого Гуань Яо стал свидетелем того, как Хань Чэнь с поистине бесцеремонной фамильярностью протянул палочки и вытащил из тарелки Юй Чуньмина зелёный лук и стебли сельдерея.

— Условия в ваших краях и правда суровые, почему же до сих пор не дали отопление? — с улыбкой проговорил Хань Чэнь. — Я тут помогу тебе избавиться от сельдерея.

Гуань Яо отчётливо расслышал, как Юй Чуньмин глубоко вздохнул в тот самый момент, когда Хань Чэнь протянул к нему свои палочки. Казалось, он из последних сил сдерживал раздражение, но человек, который всегда говорил ему всё прямо в лицо, на этот раз не выронил ни единого слова — он просто отложил палочки и посмотрел на Хань Чэня.

Хань Чэнь озарил его улыбкой:

— Что же ты не ешь?

Юй Чуньмин не ответил, вероятно, рассчитывая, что сидящий рядом человек вытащит его из этой ситуации, но, стоило ему повернуть голову, как он увидел, что Гуань Яо с сосредоточенным видом уткнулся в свою тарелку, делая вид, будто ничего не замечает. Юй Чуньмин не выдержал:

— Ты что, такой голодный?

Гуань Яо озадаченно поднял голову:

— Чего?

Юй Чуньмин придвинул свою коробочку с едой ближе к нему:

— Я почти не притрагивался. Если голоден — доедай за мной.

С этими словами он поднялся, ловко нашарил в кармане сигареты, чиркнул зажигалкой и ушёл, не оглядываясь.

Хань Чэнь ни капли не смутился. Поправив очки, он неторопливо произнес:

— Чуньмин всегда такой. В Сунлане было то же самое — нравом обладал просто ужасным. Хорошо хоть профессиональные навыки на высоте, да и наставник его ценил, так что никто ничего не смел сказать. Если бы не то происшествие...

На полуслове Хань Чэнь умолк и покачал головой, явно ожидая, что Гуань Яо начнет расспрашивать его дальше.

Но Гуань Яо обошел эту тему стороной. Подцепив палочками стебель сельдерея, он с самым серьезным видом поинтересовался:

— Инспектор Юй эту дрянь не ест?

Хань Чэнь опешил:

— А?

— Какая хорошая вещь, у нас в этих местах такую даже не вырастишь, — с явным сожалением произнес Гуань Яо.

Конечно же, разве мог он не уловить смутный подтекст в словах Хань Чэня? Ещё до того, как Юй Чуньмина перевели в отделение полиции лесного хозяйства, Гуань Яо был наслышан, что этот полицейский попал сюда именно потому, что совершил какую-то ошибку.

Что именно за ошибку он совершил? Гуань Яо не горел желанием вынюхивать.

У него имелись собственные принципы и моральный кодекс: пока на человеке надета полицейская форма, это значит, что Юй Чуньмин по-прежнему остается его коллегой и боевым товарищем. Пусть этот человек ему неприятен, но его прошлое его не касается. А какая там за ним числилась вина? Гуань Яо было всё равно.

В итоге Хань Чэнь увидел лишь, как тот бросил косой взгляд на удаляющуюся спину Юй Чуньмина, а затем улыбнулся:

— Ну, раз вы говорите, что у инспектора Юя скверный характер... Характер у него и правда тяжелый, но для нас, полицейских, главное — чтобы профессиональные навыки не подводили, разве нет?

Хань Чэнь никак не ожидал услышать от Гуань Яо подобный ответ. Он на секунду замер, а затем кивнул с улыбкой:

— Вы правы, абсолютно правы.

Гуань Яо тоже чуть приподнял уголки губ, после чего без малейшего брезгливости забрал оставленную Юй Чуньмином коробочку и перевалил в свою миску всё, к чему тот даже не притронулся:

— Сам-то не хочешь?

Заготовленные речи Хань Чэня оказались заблокированы ответом Гуань Яо, и теперь ему было совсем не до еды. Натянуто усмехнувшись, он вежливо ответил:

— Я не слишком голоден.

http://bllate.org/book/34692/4282562