Готовый перевод North of Spring / К северу от весны: Лед и пламя в маленьком городе: Глава 4

— Наверное, его позвал товарищ капитан, — в этот момент произнес Шу Вэнь.

Гуань Яо моргнул:

— Товарищ капитан? Какой еще товарищ капитан?

Шу Вэнь шмыгнул носом и ответил:

— Тот самый, Хань Чэнь, начальник первого отряда, прибывшего из краевого управления. Только что, когда он поднимался наверх, то специально спросил меня, не возвращался ли товарищ следователь Юй. Кажется, они знакомы с прошлого.

Услышав это, Гуань Яо резко поднялся со стула и направился к выходу на лестницу.

Мэн Чанцин растерянно окликнул его:

— Наставник, ты куда?

Отделение полиции лесного хозяйства было небольшим, от силы в два этажа. Что бы и кто здесь ни делал, все происходило на виду у проходящих мимо людей.

Сегодня на лесоразработке 003 произошло громкое преступление, и оперативники с криминалистами из отделения Замуэр и краевого управления горы Цзиньалинь наводнили это крошечное отделение полиции. В непрерывном людском потоке Гуань Яо и сам не заметил, когда именно Юй Чуньмин загадочным образом исчез у него из-за спины.

Он миновал бойцов спецназа, толпившихся внизу и пересчитывавших людей со служебными собаками, и сразу заметил двух мужчин, беседовавших на ступеньках у входа в отделение.

Одним из них был Юй Чуньмин, а вторым — высокий мужчина в очках с тонкой оправой.

Неужели это и есть Хань Чэнь? Шаги Гуань Яо замедлились.

Еще пять месяцев назад, когда Юй Чуньмин еще не перевелся в отделение полиции лесного хозяйства, Гуань Яо, отправляясь на совещание в краевое управление, уже слышал слухи: из провинции направили молодого полицейского, которому предстояло сменить уходящего на пенсию начальника первого отряда Фэн Сюна. Говорили, что парню едва перевалило за тридцать.

Хань Чэнь и впрямь выглядел чуть за тридцать. Правильные черты лица, интеллигентная манера держаться — он совсем не походил на полицейского, скорее напоминая преподавателя какого-нибудь университета.

Этот человек не стоял смирно перед Юй Чуньмином: сначала он протянул руку, чтобы стряхнуть с его плеча прилипшие обрывки листьев, а затем попытался коснуться мочки уха.

Юй Чуньмин отступил на шаг, и на его лице промелькнуло недовольство.

— Вы чего тут столпились? — стоило Хань Чэню сделать шаг навстречу, как голос Гуань Яо прервал его движение. Полицейский, держа в руке ватную куртку, хмуро посмотрел на них и кивнул на Юй Чуньмина: — А ну марш наверх, за работу.

Выражение лица Юй Чуньмина, напротив, разгладилось. Ничуть не обидевшись на довольно резкий тон Гуань Яо, он слегка кивнул Хань Чэню, а затем быстрым шагом толкнул дверь и вошел в вестибюль.

— Целый день мотался невесть где, а вернулся и опять стоишь на ледяном ветру, — Гуань Яо бросил ватную полицейскую куртку прямо в объятия Юй Чуньмину. — Только что выдали в отделении.

Юй Чуньмин не стал отказываться и тихо произнес:

— Спасибо.

Неизвестно, благодарил ли он за принесенную одежду или за то, что тот вовремя позвал его назад.

Гуань Яо неестественно поскреб подбородок, затем так же неестественно почесал затылок и наконец посмотрел на Хань Чэня, все еще стоявшего у входа.

Этот молодой, перспективный, красивый и элегантный начальник следственного отдела, судя по всему, совсем не боялся холода. Он потер руки, вытащил сигарету и закурил.

— Словно не от мира сего, — эта фраза, которой следовало остаться при нем, почему-то слетела с губ Гуань Яо.

На этот раз Юй Чуньмин обладал превокульнейшим слухом — он резко обернулся:

— Ты про кого?

Гуань Яо опешил, а затем указал на Хань Чэня за дверью:

— Разве тот, кто в такую погоду продолжает торчать на ледяном ветру, не страдает странностями?

С этими словами он заметил, как уголки губ вечно ледяного Юй Чуньмина дрогнули, и тот неожиданно слабо улыбнулся ему в ответ.

Глава 3

Когда Гуань Яо, шагая под сиянием звезд, возвращался домой, было уже половина третьего ночи.

Он выдохнул облачко пара, согнулся и протиснулся в ту самую большую железную калитку перед ведомственным общежитием лесохозяйства, чей угол из-за многолетней ветхости трагически согнулся книзу.

— Вернулся? — присев на корточках у дороги и дымя сигаретой, небрежно бросил ему какой-то паренек.

Гуань Яо бросил на юнца косой взгляд:

— Чего присел тут?

— Мать дома с мужиком зажигает, вот меня и выставили, — с горькой усмешкой ответил тот.

Больше не говоря ни слова, Гуань Яо торопливо зашагал во двор.

Добравшись до дома, переобувшись и даже не успев сделать глоток воды, Гуань Яо услышал, как из спальни донесся глухой стук. Этот звук так напугал его, что он едва не схватил зонт у двери вместо дубинки.

— Это я, — раздался виноватый женский голос из темноты гостиной.

Гуань Яо облегченно выдохнул, а затем возмутился:

— Возвращаешься — так предупреждай заранее! Я уж думал, в дом грабители забрались!

Гуань Яо рассмеялся, и старшая племянница Гуань Нин, медленно шагая, включила свет на кухне:

— Я боялась, что ты ругаться будешь.

— За что это мне на тебя ругаться?

При тусклом свете старой оранжевой люстры Гуань Яо заметил чемодан, валявшийся у дивана в гостиной:

— Снова сбежала с занятий?

Гуань Нин замялась:

— Ну, не совсем так...

— А как это называется, если не побег с занятий? Сама оглянись, до каникул еще целая неделя осталась, — Гуань Яо указал пальцем на календарь, висевший на стене.

— Дядя! — повысив голос, капризно протянула Гуань Нин. — Я не сбегала! У нас в этом семестре производственная практика, и меня направили в нашу городскую больницу Замуэра, поэтому я и вернулась домой.

— Практика? — тон Гуань Яо немного смягчился.

Однако Гуань Нин тут же продолжила:

— Дядя, может, сходишь к моему руководителю практики? Я не буду больше этим заниматься.

— Чем это ты не будешь заниматься?

Брови Гуань Яо, только что разгладившиеся, снова сошлись на переносице.

Гуань Нин тихо пробормотала:

— Я же говорила, что мне не нравится быть медсестрой, но ты все равно заставил меня поступать туда. У меня вечно ничего не получается с этой работой. Сегодня на практике в больнице тренировались ставить уколы — ой, мамочка, мои руки такие деревянные, словно культяпки, я чуть насквозь тренировочный манекен не проткнула.

— Впредь будешь стараться не протыкать пациентов, делов-то, — отпарировал Гуань Яо.

— Ой, старый дядя, я не хочу больше учиться! — взвыла Гуань Нин.

— Чего ты сказала? — взгляд Гуань Яо стал жестким.

Гуань Нин тут же умолкла.

Её растили прабабушка и дядя Гуань Яо, заменивший ей отца. Теперь, когда прабабушки не стало, Гуань Яо остался единственным человеком, перед которым она трепетала.

Стоило ему посмотреть на нее столь суровым взглядом, как девчонка тут же лишилась всякой возможности произнести вслух хоть слово о том, что она хочет бросить учебу и податься на заработки на юг.

Гуань Яо посмотрел на нее:

— Когда ты подавала документы в профтехникум, я спрашивал: хочешь в медсестры или на бухгалтера? Ты сама не захотела возиться с цифрами, а теперь тебе расхотелось быть медсестрой. Что, собираешься потом в полицию со мной идти?

Гуань Нин опустила голову и принялась ковырять пальцы.

— Ладно, — вздохнул Гуань Яо. — Поздно уже, ложись спать.

Словно получив помилование, Гуань Нин зайцем сорвалась с места, собираясь умчаться в свою комнату, но на полпути вспомнила, о чем изначально хотела спросить, и вернулась обратно:

— Дядя, а ты чего это тоже заявился так поздно?

— Было одно дело, — уклончиво ответил Гуань Яо.

— Это то дело, где людей едят дикие звери? — Гуань Нин захлопала большими глазами, снедаемая любопытством.

Гуань Яо замер и поднял взгляд на старшую племянницу:

— Это ты где услышала?

Гуань Нин лукаво сверкнула глазами:

— Тетя Ван со второго этажа рассказывала. Я как раз столкнулась с ней, когда возвращалась. Она сказала, что у вас в отделении ЧП — на лесоразработке 003 кто-то столкнулся с медведем-шатуном, жуть какая страшная история.

Гуань Яо легко щелкнул ее по лбу:

— Ты случаем не генеральный секретарь ООН? До всего тебе есть дело, марш спать.

Гуань Нин хихикнула и, прижимаясь к стене, шмыгнула в свою комнату.

Убедившись, что дверь закрылась, уставший за весь день Гуань Яо наконец тяжело вздохнул.

Он по-прежнему жил в старой квартире родителей. На обеденном столе прямо напротив кухни все еще стоял свадебный портрет Гуань Цяна и Сяо Ливэнь — черно-белый, простой, начисто лишенный какой бы то ни было радостной атмосферы. Мужчина с каменным лицом, женщина с плотно сжатыми губами — каждый из них выглядел суровее другого.

Конечно, в воспоминаниях Гуань Яо Гуань Цян и Сяо Ливэнь выглядели совсем иначе.

Бросив взгляд на фотографию, Гуань Яо прошел на кухню, распахнул окно и достал с подоконника, защищенного решеткой, бутылку ледяной газировки.

Тридцать три года назад Гуань Цян и Сяо Ливэнь трагически погибли во время страшного пожара на Втором лесодеревообрабатывающем заводе. Самому Гуань Яо тогда было всего четыре года, а его дворовой сестре Гуань На, оставленной на попечение их семьи, едва исполнилось одиннадцать. В тот вечер они все вместе только что отужинали за радостным семейным столом, кто бы мог подумать, что в одно мгновение радость обернется трагедией.

— Какой-то рабочий со склада нарушил технику безопасности, окурок упал в механизм, и на заводе вспыхнул пожар, — тогда Гуань Цян заскочил домой всего на пару минут. — Твоя мама все еще там, мы с твоим младшим дядей пойдем поищем ее.

С этими словами Гуань Цян схватил за руку своего младшего брата Гуань Сина и выбежал из ведомственного двора.

И с концами.

К счастью, была жива бабушка, и брат с сестрой не остались совсем уж сиротами.

Вспомнив сестру, Гуань Яо запрокинул голову и сделал жадный глоток ледяной газировки, с внезапной горечью подумав, что жизнь — штука незамысловатая. В конце концов, кто знает, суждено ли тебе сгореть в пожаре на лесозаводе или сгинуть в глухих дебрях горы Мопань? А может, просто сигануть с моста в реку и больше никогда не оглядываться?

Гуань Яо потер виски и перевел взгляд на снимок, стоявший в ряду под черно-белыми рамками.

На фотографии были запечатлены двое детей — старший высокий и крепкий, младший тощий и щуплый. Они жались друг к другу, и выражение лиц у обоих было одинаково суровым.

Изначально эта фотография лежала на столе лицевой стороной вниз, но почему-то всякий раз, когда Гуань Нин возвращалась домой, она непременно ставила ее правильно.

— Хоть бы улыбнулись разок, — тихо произнес Гуань Яо, глядя на тощего и щуплого ребенка.

В этот момент из соседней квартиры донеслось фальшивое пение — какая-то женщина среди ночи выводила рулады. От этого шума у Гуань Яо снова заныла голова. Он бросил пустую жестяную банку в мусорное ведро и резким движением перевернул фотографию лицом вниз.

Перед тем как уйти в комнату, Гуань Яо на мгновение помешкал, но так и не стал выключать свет на кухне.

Ранним утром следующего дня зевающая и недовольная Гуань Нин была насильно водворена в его старенькую красную легковушку, которая вот-вот должна была отправиться на свалку. На улице уже стоял холодильник, и мотор никак не хотел заводиться. Гуань Яо пару раз сбегал вверх-вниз, копаясь в зажигании, пока ему наконец не удалось вывезти Гуань Нин со двора ведомственного общежития.

— С чего это вашей школе вздумалось отправлять вас на практику в городскую больницу? — недоумевал Гуань Яо. — В нашей-то глуши разве наберется столько пациентов, чтобы вы на них тренировались? Почему не остались в Хэчэне?

Сонным голосом Гуань Нин протянула:

— По баллам распределяли. У кого баллы высокие — те либо в Хэчэне остались, либо в Линьчэн уехали.

— А, ну поэтому ты и вернулась в Замуэр, — цыкнул языком Гуань Яо.

— А что не так с Замуэром? Вчера днем я в нашем отделении такого красавчика встретила! — Гуань Нин внезапно проснулась и оживленно затараторила.

http://bllate.org/book/34692/4282559