Готовый перевод Give Me a Good Person Card / Карточка «хорошего парня» для моего героя: Глава 14

Сменив комнату и засыпая с тяжелым сердцем на душе, Се Мянь проснулся спозаранку. Открыв глаза, он с крайним удивлением обнаружил, что по-прежнему спит на своем прежнем месте, а Лу Фэйчжи послушно остался на другой половине. Они заняли каждый свою сторону и не нарушали чужих границ.

И впрямь удивительное дело.

Если разобраться, почему же Се Мянь вечно спал у самой стены, то здесь крылась одна печальная история.

Когда они только начали делить одно ложе, Се Мянь, чувствуя себя старшим братом, разумеется, лег с краю, чтобы было удобнее присматривать за пострадавшим младшим товарищем. Поначалу всё шло неплохо: пусть во сне сорванец и вел себя несколько властно, но он был еще не так велик, так что терпеть было можно.

Однако, словно повинуясь попутному ветру, сорванец стремительно вымахал и вскоре превратился в ослепительно яркого юношу, а разрушительная сила его плохой привычки спать уже не поддавалась прежнему сравнению.

Три дня подряд Лу Фэйчжи среди ночи вытеснял Се Мяня из постели так, что тот скатывался на пол. На четвертый день Се Мянь благоразумно подхватил подушку и перебрался к стенке.

В конце концов, раз уж с внутренней стороны находилась стена, пусть вытесняет сколько душе угодно — в худшем случае они просто свалятся в угол и заснут друг на друге.

Се Мянь поднялся с постели очень тихо, но Лу Фэйчжи вовсе и не спал, а потому мгновенно услышал шорох. И всё же он полежал еще немного, делая вид, будто только что нехотя проснулся.

Лу Фэйчжи не сомкнул глаз за всю ночь.

Стоило ему закрыть их, как перед взором вставали все эти книжные сцены про томящуюся тоску, бессонные ночи и щемящую сердце боль — причем лица во всех видениях заменялись на лицо А Мяня. С трудом разогнав подобные мысли, он открыл глаза и обнаружил, что человек спит прямо рядом с ним, настолько близко, что можно было разглядеть каждую ресничку Се Мяня.

Всю ночь Лу Фэйчжи не смел даже шевельнуться, смертельно боясь ненароком придвинуться к Се Мяню и оскорбить его неосторожным движением. Он испытывал одновременно такое напряжение, тревогу и усталость, что это шло едва ли не вровень с каторгой.

Поэтому, когда Се Мянь обернулся к нему, то заметил, что пролежавший всю ночь Лу Фэйчжи вовсе не выглядит бодрым — наоборот, от него веяло некоторой усталостью, а в уголках глаз затаился едва заметный слабый румянец.

В груди Се Мяня шевельнулось смутное предчувствие: так больше продолжаться не может.

Се Мянь как раз размышлял, каким бы образом выманить его наружу, как вдруг посчастливилось услышать стук в дверь.

За порогом стоял юноша в халате цвета магнолии, утонченный и благородный, словно изваянный из зеленой яшмы. Се Мянь с первого взгляда узнал вчерашнего младшего соученика и с улыбкой поприветствовал его:

— Доброго утра, младший соученик Цэнь.

Вчера, выслушав увещевания Тан Ижаня, Цэнь Юй вернулся к себе и долго размышлял. Он вовсе не боялся Лу Фэйчжи, но раз уж предмет его воздыхания уже обрел возлюбленного, с которым они были глубоко привязаны друг к другу, он не собирался унижаться до грязных попыток посягнуть на чужого спутника в самосовершенствовании ради удовлетворения собственных эгоистичных желаний. Он уже твердо решил отныне держаться от Се Мяня на расстоянии, чтобы не доставлять тому хлопот и оборвать собственные несбыточные мечты.

Но сегодня, когда разносили указания насчет занятий, ему в поручение достался именно этот этаж.

Цэнь Юй опустил ресницы, избегая встречаться взглядом с Се Мянем:

— Доброго утра, старший соученик Се. Учителя передали веление: нижний зал превратили в учебную комнату, и всем положено каждое утро во время часа дракона приходить туда для повторения пройденного, пока наставники на возвышении будут разрешать наши сомнения и рассеивать туман непонимания. Прошу старших соучеников прибыть вовремя.

Се Мянь догадывался, что это за уловка, придуманная учителями, но все же изобразил некоторое удивление и спросил:

— Вчера об этом еще не слышал?

Хотя рассудком Цэнь Юй во всем разобрался, его сердце все равно невольно затрепетало от радости при мысли, что ему удастся перекинуться еще парочкой слов с возлюбленным, и он сбивчиво пояснил:

— Прошлой ночью учителя вышли на обход и поймали двух старших соучеников за распитием вина в комнате. Вернувшись и обсудив случившееся, они и разослали это известие.

Пока они разговаривали, изнутри донеслись шаги.

Се Мянь машинально обернулся и слегка нахмурился.

Лу Фэйчжи родился с золотой ложкой во рту, и хотя он провел два года в тяготах, избавиться от привычек молодого господина так и не смог. Он не привык пользоваться очищающими заклинаниями, ежедневно требуя омовения и смены одежд, а новые наряды в его Пространственном Кольце могли бы составить целую гору.

Сегодняшнее одеяние Лу Фэйчжи оказалось несколько сложным, пуговицы застегивались трудно, а терпения в подобных делах ему недоставало. Не уследив за собой в спешке, он застегнул одну пуговицу не на ту петлю.

Се Мянь же являл собой полную его противоположность: его одежда могла быть простой и скромной, но обязана была оставаться безупречно чистой и аккуратной. Видеть подобную картину ему было невыносимо.

Цэнь Юй не заглядывал внутрь — он смотрел лишь на Се Мяня.

Обычно Се Мянь походил на гладь спокойного озера, лишенную ряби и следов, словно из чистейшего стекла, но в этот миг водную гладь внезапно взволновал налетевший ветер. Пусть это и не казалось столь же мягким, как прежде, но лишь в этих легких кругах теплилась живая, трепетная жизнь.

Се Мянь вежливо поблагодарил его, попрощался и повернулся к Лу Фэйчжи.

Цэнь Юй на мгновение замер, боковым зрением заметив, как Се Мянь совершенно естественно ухватил Лу Фэйчжи за воротник и, пока перестегивал пуговицу на место, принялся отчитывать:

— Даже шестилетний ребенок не совершит подобной ошибки!

А тот самый Лу Фэйчжи, чья бунтарская натура и заносчивость были притчей во языцех, просто понурил голову и послушно сносил выговор.

Цэнь Юй тяжело вздохнул и зашагал прочь.

***

На самом деле учителя затеяли всё это вовсе не только из-за Лу Фэйчжи.

Прошлой ночью, дослушав то, о чем рассказывал Се Мянь, они почувствовали легкую тревогу, бросили играть в маджонг и вышли наружу с инспекцией. В результате попались двое пьющих учеников, трое любителей фривольных чтинок, а также некоторое количество игроков в маджонг и бросание стрел в горшок.

Нравы в Академии города Чжаофэн всегда отличались свободой и непринужденностью, и помимо ежедневных занятий ученикам не запрещали развлекаться. Однако на сей раз предстояло провести в плавании несколько месяцев.

С теми старшекурсниками, которые уже сдали квалификационные экзамены и отправлялись на Сход Срывающих Звезды, еще куда ни шло. Но на ладье находились и молодые адепты, следовавшие со свитой для обеспечения тыла и решения прочих мелочных забот; если позволить им распуститься, по возвращении придется держать ответ перед руководством.

Именно поэтому и появились ежедневные часы самостоятельных занятий.

Сперва Се Мянь опасался, что Лу Фэйчжи откажется идти. В академии и прежде бывали подобные правила, но Лу Фэйчжи всегда относился к ним с презрением, считая пустой тратой времени. Каково же было его удивление, когда на этот раз Лу Фэйчжи проявил полнейшую сговорчивость: уходил спозаранку, возвращался заполночь — словом, вел себя исключительно усердно и прилежно.

Несколько наставников восседали на возвышении и в течение нескольких дней тайком наблюдали за ним, не замечая ничего подозрительного.

Лу Фэйчжи действительно часто ходил с застывшим лицом и почти ни с кем не разговаривал, но он всегда вел себя подобным образом, так что списывать всё на некое помрачение рассудка или отклонения в культивации было нельзя.

Учитель Мо под предлогом демонстрации приемов другим ученикам сошелся с Лу Фэйчжи в спарринге и обнаружил, что при использовании духовной силы душа парня стабильна, а дыхание ровно — всё выглядело самым обыкновенным образом, пожалуй, даже прослеживался слабый намек на неуклонный рост.

Но ведь и А Мянь вряд ли стал бы лгать.

Первым догадку высказал Учитель Цэнь, который тайком спросил остальных:

— Вы заметили? Кажется, странности в его поведении проявляются лишь тогда, когда он контактирует с А Мянем.

Стоило ему заявить об этом, как остальные перенесли внимание на то, как те двое ладят между собой, и мгновенно уловили тончайшие нюансы.

Характер Лу Фэйчжи отличался сильной поляризацией. Его нельзя было назвать немногословным, просто к неинтересным темам и неприятным людям он неизменно выказывал предельную холодность; в то же время с близкими и знакомыми людьми он держался прямо и откровенно.

А Се Мянь и вовсе занимал в его жизни совершенно особенное, известное всем и каждому положение.

Если бы кто-то спросил, в чьем обществе Лу Фэйчжи чувствует себя наиболее свободно и непринужденно, пожалуй, даже его собственные родители и младшая сестра не смогли бы сравниться с Се Мянем.

В последние дни он по-прежнему сидел за одним длинным столом с Се Мянем. Но стоило Се Мяню приблизиться к нему — например, потянуться через него за кистью или хлопнуть по плечу, — как все эти привычные для прошлого движения вдруг заставляли Лу Фэйчжи каменеть. Порой он даже нарочно игнорировал взгляды или прикосновения Се Мяня.

Поразмыслив над этим и опираясь на многолетний педагогический опыт, Учитель Цэнь подумал: не похоже ли это на тринадцати-четырнадцатилетнего подростка, у которого впервые проснулись чувства и который смущенно тушуется перед тайным предметом воздыхания?

Но он тут же отбросил эту мысль.

Эти двое водились друг с другом столько лет, разве такое возможно?

А вот Учитель Мо вдруг дернул себя за бороду:

— Как думаете, не поссорилась ли эта парочка? А он притворяется, будто сошел с ума, чтобы нарочно запугать А Мяня?

Остальные тут же издали дружное шипение:

— Ему все-таки уже двадцать шесть, вряд ли он станет заниматься подобной... кхм, ерундой?

Но все они наблюдали за тем, как рос Лу Фэйчжи, и при ближайшем рассмотрении решили, что со стороны Лу Фэйчжи подобный поступок вполне вероятен...

Будучи старшими, они не слишком хотели вмешиваться в запутанные отношения чужого спутника в самосовершенствовании, а потому, убедившись, что Лу Фэйчжи ничто не угрожает, передали Се Мяню:

— Мы не заметили ничего странного. Похоже, с его культивацией всё в порядке.

Однако Се Мянь собственной кожей ощущал, что Лу Фэйчжи сильно отличается от прежнего себя. И хотя услышанное известие о том, что дело не в отклонениях при культивации, немного успокоило его, беспокойство на челе не рассеялось.

— Раз проблема не в практике, значит, ничего страшного. Быть может, Фэйчжи никак не привыкнет к жизни на ладье? Как насчет того... — Учитель Мо, в конце концов жалея своего любимого ученика, подал иносказательный знак: — Завтра мы прибудем к Острову Яньцю, и ладья остановится на день для отдыха. Возьми Фэйчжи с собой, прогуляйтесь.

Разве не исправится всё, если спутники пообщаются наедине и выговорятся?

Не находя иных путей, Се Мянь вернулся в комнату и обнаружил, что Лу Фэйчжи сидит у окна и бездумно смотрит на сгустившуюся за стеклом темноту.

Он подумал про себя: Фэйчжи ведь и впрямь начал вести себя странно, стоило им подняться на ладью. Неужели это и впрямь сказывается природа клана птиц, не переносящая тесноты и оков этого судна?

Се Мянь потрепал Лу Фэйчжи по голове и, заметив, как тот испуганно отвел взгляд, мягко произнес:

— Учитель Мо сказал, что завтра мы приплывем к Острову Яньцю и ладья сделает дневную стоянку. Не спуститься ли нам на берег прогуляться?

Предложение звучало вполне обычно и разумно, придраться было не к чему.

Ладья развивала колоссальную скорость, и стоило культиватору покинуть ее, как догнать судно становилось почти невыполнимой задачей. Все томились взаперти на ладье уже несколько дней, и завтра непременно все отправятся развеяться.

Но в груди Лу Фэйчжи при этих словах отчаянно екнуло.

Остров Яньцю! Да это же та самая легендарная обитель! Место, названное в честь дикого гуся, который пожертвовал собой ради любви своей половины! Священное место клятв верности, куда непременно должны отправиться влюбленные спутники из клана птиц!

http://bllate.org/book/34683/4281529