Готовый перевод For You, I'll Stay This Lifetime / Лишь для тебя в этой жизни: Глава 7

Незаметно для самих себя, Сяо Моянь уже исполнилось девять лет. Его маленькое тело стремительно вытянулось. Когда они впервые встретились, он едва доставал Вэй Яну до пояса, а теперь вырос уже до груди.

Наблюдая, как Цзюнь Моянь уткнулся в чтение, Вэй Ян слегка вздохнул.

— Учитель, вы часто говорите, что выгода превыше всего, это правда?

Услышав его вопрос, Вэй Ян вынырнул из своих мыслей.

— Можно и так сказать! В этом мире почти нет ничего, что не было бы замешано на выгоде. Например, когда ты ведешь с кем-то дела, ты заришься на его серебро, а он — на твои товары. Вот так оно и устроено, понимаешь?

Моянь кивнул, но, всё еще оставаясь во власти легкого недоумения, продолжил расспросы:

— Разве не бывает чувств, в которых нет никакой выгоды?

Вэй Ян скосил взгляд на туго покрытые листвой унбию и персиковые деревья за окном; легкий цветочный аромат беззаботно плыл по ветру прямо сюда.

— Бывают, чувства без выгоды тоже существуют. Но их очень мало. Например, твоя матушка любит тебя всеми силами души — здесь нет никакой выгоды. Ваши двойняшки-братцы сейчас добры к тебе — здесь тоже нет никакой выгоды. И я… я учу тебя всему подряд вовсе не ради выгоды.

Да, никакой выгоды. Он — призрак, а Моянь — человек. Какую выгоду тот может ему дать?

Это ведь его первая убыточная сделка в жизни! Поистине есть что отпраздновать!

Цзюнь Моянь расплылся в широкой улыбке; незаметно для себя он перенял у Вэй Яна эту едва заметную улыбку, которая не позволяла посторонним заметить и малейшую крупицу его истинных чувств. Но поскольку речь шла о Вэй Яне, все его неподдельные эмоции могли вырваться наружу без оглядки лишь здесь, перед ним.

— Я понял, учитель — самый лучший человек!

Забавно соскользнув по воздуху на деревянный стол и устраиваясь поудобнее, Вэй Ян подумал, что во всяком случае учебе Мояня это помешать не должно.

— Сань-эр, я не человек. Я призрак, блуждающий дух.

Цзюнь Моянь надул губы и с видом величайшего любопытства поинтересовался:

— Учитель, почему вы никогда не рассказываете Мояню, как вас зовут?

В прищуренных глазах мелькнула усмешка:

— Ах ты! Да сколько тебе лет, а уже пытаешься выведать у меня правду? Если бы у тебя так легко получалось меня перехитрить, смог бы я оставаться твоим учителем?

Разочарованно опустив плечи, Цзюнь Моянь почувствовал, как образ непостижимого и бездонного в своем величии Вэй Яна в его сердце стал еще грандиознее.

Утешающе погладив мальчика по макушке, Вэй Ян произнес:

— Я уже умер, к чему умершему человеку старое имя? Здесь только ты, «человек», способен видеть меня, и только твой зов я могу услышать. Какой смысл в именах? Сейчас я для тебя единственный учитель; когда в будущем у тебя появятся другие наставники или когда я уйду, я обязательно назову тебе свое имя.

Моянь вдруг отчаянно и яростно затряс головой. Он выглядел точь-в-точь как ребенок, которого вот-вот бросят взрослые, и в упор, не мигая, уставился на Вэй Яна.

— Учитель, не бросайте Мояня, Моянь будет очень послушным. Моянь больше не станет расспрашивать учителя ни о чем. Не сердитесь, учитель!

Безмятежная улыбка тронула губы Вэй Яна: какая же всё-таки у мальчишки детская натура!

— Я не уйду. Мне еще очень и очень многое нужно передать Мояню. Так что я никуда не уйду. Моянь, не бойся, я не уйду!

По крайней мере, сейчас я не собираюсь уходить. Пока ты не вырастешь и не станешь взрослым, пока не встанешь на ноги, пока я не увижу то будущее, которое желаю лицезреть, — вот тогда я и уйду!

Мысленно Вэй Ян безмолвно добавил еще несколько фраз, которые этому ребенку пока рано было слышать.

Цзюнь Моянь исподлобья оглядел Вэй Яна и, убедившись, что тот действительно не сердится и не собирается исчезать, с облегчением выдохнул.

Он дал себе зарок впредь даже не пытаться расспрашивать о прошлом учителя.

И именно из-за этого тогдашнего обещания самому себе Цзюнь Моянь вплоть до самого ухода Вэй Яна из его жизни так и не узнал его имени, после чего мог лишь горько корить себя за то, что в свое время не додумался продолжить расспросы.

Впрочем, об этом еще рано говорить, оставим пока эту тему.

С весенним ветерком пробудилась и ожила земля. Теплая весна постепенно уступала место палящему лету.

Цикады без устали заливались на деревьях, а мелкие летающие насекомые принимались подыскивать себе подходящих жертв, чтобы набить брюхо.

Вэй Ян, обычно равнодушный ко всему на свете и не имевший ни особых пристрастий, ни сильных неприязней, в этот день с невероятно суровым видом призвал Цзюнь Мояня к ответу. Его перекошенное от злости лицо напугало мальчика не на шутку.

В представлении Мояня этот великий учитель оставался невозмутимым даже тогда, когда под ногами рушилась гора Тайшань, так с чего же он вдруг состроил такую апокалиптическую физиономию?

— Учитель?

Глубоко вздохнув, Вэй Ян протянул руку в сторону деревьев и цветочных клумб за окном. Если бы не эта мерзкая летающая мошкара и комары, то место и впрямь представляло бы собой живописнейший уголок.

Но он, Вэй Ян, люто, до скрежета в зубах ненавидел всякую мелкую пакость, которая каждый божий день зудит над самым ухом.

Хотя он прекрасно знал, что эти насекомые не представляют для него ни малейшей угрозы, один лишь их пронзительный писк заставлял его морщиться от омерзения. Прошлыми летом он всегда предпочитал переживать жару на заснеженных горных вершинах — любовался зимними пейзажами, созерцал цветущую сливу, болтал с чайными кустами, обрекшими себя на духовное просветление, и дни его текли безмятежно и легко.

Оказавшись здесь, он как-то совершенно упустил из виду, что лето помимо зноя неизменно приносит с собой рои назойливых букашек.

— Все эти насекомые снаружи…

Цзюнь Моянь высунулся наружу и огляделся: ну да, летает пара-тройка букашек. Но ведь они не кусаются. А редких комаров он и сам прихлопывает на месте.

— Что такое, учитель?

— Ступай и…

— Мм?

— Уничтожьте их до последнего! — не выдержав, взревел Вэй Ян, в этот момент вылитая разъяренная черная кошка, готовая броситься на врага!

Моянь на секунду замер, перевел взгляд на улицу, потом обратно на Вэй Яна и, опустив голову, не удержался от прысканья.

Цзюнь Моянь уже не мог сдерживать заливистый смех, рвавшийся из груди. Смеясь до слез, он зажал руками живот и жадно хватал ртом воздух.

Он никак не ожидал, что всемогущий в его глазах учитель тоже способен испытывать отвращение к подобным мелочам и проявлять такой сугубо детский нрав. Это порядком удивило мальчика, а больше всего поразило то, что предмет ненависти грозного наставника — обыкновенные букашки!

— Чего ты ржешь? Ты по ночам спишь, а мне спать без надобности. И эти комары да мошки — звенят над ухом, в голове от них трещит, у меня за последние дни уже рассудок мутится!

Вэй Ян беспомощно потер виски: по идее, духовное тело не должно ничего ощущать, так почему же он чувствует себя донельзя уставшим?

Испуганный Цзюнь Моянь мгновенно выпрямился и участливо заглянул в лицо наставнику, чье самочувствие и впрямь казалось скверным.

— Но… но что тут поделаешь? Я же не учился врачеванию! Да даже если бы и учился, толку-то!

Вэй Ян тяжело вздохнул: впрочем, он просто решил выпустить пар. На худой конец, по ночам можно уходить любоваться луной в другое место, где поменьше мошкары! На восточной горе стоял буддийский храм, должно быть, там неплохо.

— Вот если бы Ци Сы был здесь… — бормоча себе под нос, Цзюнь Моянь вспомнил о друге, уехавшем далеко отсюда.

— Ци Сы? Это тот самый сын лекаря, о котором ты рассказывал?

— Угу, дядя Ван — искуснейший целитель, а Ци Сы — его сын, он с малых лет постигал врачебное искусство, глядишь, и нашлось бы у него какое средство.

— Только вот он сейчас, должно быть, странствует со своим отцом где-то в дальних краях? — прищурившись, Вэй Ян бросил косой взгляд на Цзюнь Мояня. Он знал об этом ребенке абсолютно всё — неужели он мог не знать о его единственном друге?

Смущенно почесав затылок, мальчик пробормотал:

— Ну, если судить по срокам, уже пора. На днях должен бы вернуться!

Махнув рукой, Вэй Ян, которому наскучил этот разговор, сменил тему. В мыслях он уже прикидывал, нельзя ли разыскать Хэй-Бай Учана и выбить у них изрядный запас наледи прямиком из подземного мира — хоть от комаров спасутся!

Если бы Хэй-Бай Учан узнали, о чем сейчас думает Вэй Ян, они бы наверняка горько пожалели о том, что вообще связались с таким приятелем!

— Доставай книги! Сегодня у нас по плану «Искусство войны Сунь Цзы».

— Слушаюсь, учитель.

Маленькие волнения в тихом дворике тихо сошли на нет, и всё вновь погрузилось в покой.

А тем временем старый, давно не виденный друг уже спешил им навстречу.

http://bllate.org/book/34662/4278621