Готовый перевод The Gentleman Descends / Спуск с горы: Путь благородного даоса: Глава 5

Шагая вперёд, они добрались до входа в боковую комнату. Вэй Дачунь отсутствовал, а на двери висел незапертый замок. Линь Гуюань знаком велел горбуну вернуть коромысло, но тот упрямо отказывался, обнимая гладкое дерево и не разжимая рук:

— Бессмертный господин, я говорющую правду! Если не веришь, ступай поспрашивай в нашей глуши в Шэньси…

— Хорошо, — произнёс Линь Гуюань. — Говори, как ты сюда поднялся?

Воспользовавшись моментом, пока тот отвлекался на спор из-за коромысла, он ловко перехватил запястье горбуна, намереваясь проверить его внутреннюю силу. Горбун даже не думал сопротивляться, беззастенчиво протягивая руку. Его пульс тяжело и гулко стучал, истинной ци не ощущалось вовсе, зато от него разило отвратительным кислым запахом протухшей еды.

Долину со всех сторон окружали отвесные пики, и единственный путь внутрь лежал через владения секты Куньлунь. Услышав такой вопрос, горбун самодовольно ухмыльнулся:

— Пешком поднялся! Разве эта гора высокая? Мы с детства привыкли бродяжничать по горам: хочется пить — пьём ключевую воду, сморит сон — спим прямо на камнях. Не говоря уж о таких горах, для нас и отвесные скалы — сущий пустяк! Не думай, что этот ваш дед… то есть Се Ачоу — горбун, даже обезьяна не сравнится со мной в проворстве! Ну как, бессмертный господин, ты находишь мои навыки сносными? Есть ли у меня зачатки бессмертных костей?.. Эй, не уходи, не уходи! Пусть даже нет бессмертных костей, сгодятся ли такие умения, чтобы заработать у вас на кусок рис?

Линь Гуюань потянулся снять замок, как вдруг горбун неожиданно ухватил его за запястье. Опустив взгляд, он увидел совершенно грязную ручищу — чёрную, загрубевшую, с потрескавшейся от мороза кожей. Обернувшись ещё раз, он заметил, что горбун босиком сунул ноги в две рваные соломенные туфли, из которых торчали грязные жёлтые большие пальцы, а подошвы вот-вот готовы были протереться насквозь.

Он вздохнул:

— Если не брезгуешь, заходи поесть горячей риса.

Он развёл огонь и принялся разогревать еду. Изначально он собирался отделаться от этого попрошайки остатками вчерашней трапезы, но горбун, заглянув в пиалу и не найдя там ни единого зелёного или белого кусочка мяса, а обнаружив лишь воду с парой стеблей капусты да редьки, неожиданно брезгливо скривился. Во что бы то ни стало он удумал отблагодарить хозяина двумя дикими жёлтыми кроликами, что висели у него за спиной. Заметив, что тот вовсе не собирается их брать, он вихрем бросился на поиски кухонного ножа и сковороды, заявив, что непременно потушит для него крольчатину.

Линь Гуюань практиковал Метод Меча Развеянного Снега, требующий чистоты тела и разума, и уже много лет не вкушал мяса. Изнурённый этой возней, он в конце концов просто повесил кроликов на дверной засов в ожидании возвращения Вэй Дачуня.

Утром Вэй Дачунь отвёз телегу капусты на кухню секты и вернулся на задние горы лишь к сумеркам. Достав из-под плаща послание, написанное лично Учителем Юй Сюем, он развернул бумагу с расплывшимися чернилами, на которой красовались всего два слова: Возвращайся немедленно.

Линь Гуюань собрался в путь на гору среди ночи. Горбун перепугался и закрутился вокруг него волчком — то справа, то слева, — наотрез отказываясь уходить. Линь Гуюань уже связал свои дорожные вещи в красивый узелок, но не успел закинуть его на плечо, как горбун нагло выхватил поклажу. Оскалив зубы в улыбке, он отчего-то казался ещё чернее лицом со своей рябиной:

— Бессмертный господин, пожалуй мне какую-нибудь работу!

Больше всего на свете Линь Гуюань страдал от нежелательных привязанностей и уже собирался применить легковесное кунфу, чтобы окончательно стряхнуть назойливого попутчика. Но, обернувшись, он увидел умоляющий взгляд горбуна, его лохмотья и покрытые цыпками руки. Он подумал о том, что даже ученики школы не всегда способны полностью противостоять горному холоду, а если он сейчас уйдёт и этот бестолковый горбун забредёт куда глаза глядят, покинув Долину Цветов, то наверняка замрёт насмерть посреди снегов.

На вершине Куньлуньских гор всегда было малолюдно, а на кухне, как слылыло, вечно не хватало работников для тяжёлого труда. Этот горбун рослым выдался и вроде бы обладал силой. Если он сможет честно трудиться и зарабатывать честным потом на сытную миску еды, то и он сам совершит доброе дело.

С этими мыслями его брови разгладились, и он обернулся спросить:

— Как тебя зовут?

— Моя фамилия Се, — расплылся в улыбке горбун, утирая нос рукой и демонстрируя россыпь шрамов от оспы. — С детства уродился некрасивым, путного имени не было, так и кличут — Ачоу.

Линь Гуюань вернулся в комнату, достал простое хлопчатобумажное одеяние на вате и пару старых матерчатых туфель, протягивая их гостю со вздохом:

— В былые времена найти тебе местечко не составило бы труда. Но нынче я совершил тяжкий проступок и сам себя защитить не могу, так что вряд ли сумею что-то тебе обещать. Ступай со мной, а там видно будет, какова твоя судьба.

Горбун в два счёта набросил халат на плечи и засиял от восторга, цепляясь за него с расспросами:

— Да ты поистине переродившийся Бодхисаттва! Какое дурное дело может совершить Бодхисаттва? Наверняка толпа негодяев обидела тебя за твою молодость и смазливую мордашку!

Линь Гуюань мысленно усмехнулся, подумав: сейчас все кругом клянут меня исчадием зла и жаждут моей скорейшей гибели, лишь бы вернуть старшего брата Чэнь Юаня. А этот чудак хорош: получил грошовую рваную ватную одежонку и уже записал меня в небесные небожители. Истинно деревенщина, ничего в жизни не видел, круглый дурак, от которого так и веет глупостью.

Спорить он не стал, лишь кивнул:

— Пойдём, возвращаемся на Куньлунь.

Обладая искусством лёгкости, он ступал по снегу, не оставляя следов, и двигался невероятно быстро. Горбун нёсся следом, плотнее закутываясь в ватник, выдыхал клубы пара и на ходу шумно призывал:

— Бодхисаттва Гуаньинь, Бодхисаттва Гуаньинь, подожди меня!

Линь Гуюань никак не ожидал, что одна беда ещё не утихла, как начнётся другая. Едва улеглись толки о старшем брате Чэнь Юане, как этот подобранный на дороге уродливый горбун в первый же день по возвращении в секту снова выставил его на самый позорный пик всеобщего внимания.

За горой шёл снег, горные тропы были труднопроходимы, и в родные пенаты они вернулись лишь глубокой ночью. На следующее утро, омывшись и переодевшись, Линь Гуюань направился в Зал Цзяньшань на встречу с Учителем, захватив заодно и Се Ачоу, намереваясь по окончании совещания мимоходом замолвить словечко о его определении в кухонную прислугу.

Четверо наставников — Юй Сюй, Юй И, Юй Цин и Юй Сюань — уже собрались и чинно восседали на возвышении. Рядом с ними аккуратным рядышком стояли восемь резных стульев из сандалового дерева, предназначенные для сородичей-младших братьев. Двадцать четыре ученика в белых одеждах выстроились по обеим сторонам, за ними следовали ученики в зелёном, а ученики в синем и сером толпились снаружи зала, впитывая наставления. Всё пространство окутывали ароматы благовоний, а в тишине струились нежные звуки циня — вокруг царила поистине возвышенная бессмертная атмосфера. Горбун робко семенил позади Линь Гуюаня; никогда прежде не видя подобной роскоши, он судорожно сжимал край одежды и испуганно косился по сторонам исподлобья.

— Учитель больше всего на свете ненавидит ничтожные ужимки, — тихо произнёс Линь Гуюань. — Веди себя достойно.

Горбун тут же перестал воровато озираться.

Учитель Юй Сюй срочно вызвал его назад, чтобы созвать всю секту на совместное обсуждение появления Оуян Сяожи — главы Зала Огня Кармы Культа Демонов.

Полгода назад секта Куньлунь получила геройское приглашение от Монастыря Шаолинь с горы Суншань. К нему прилагалось секретное послание, написанное лично настоятелем Хуэй Нянем, в котором упоминалось странное происшествие. Оказывается, с семнадцатого по двадцать третье число первого лунного месяца Шаолинь проводил Великое собрание Без Ограничений для живых и мертвых. В нынешнем году оно совпало с днем рождения Будды и обещало быть необычайно торжественным: помимо традиционного чтения сутр, покаянных молебнов, молитв о благополучии, вегетарианских угощений и ритуалов кормления голодных духов, обитель впервые выставила напоказ всеобщему обозрению обретённое вновь буддийское сокровище, утерянное в мире боевых искусств много лет назад, — Алмазный Пестик, Покоряющий Демонов.

Спустя несколько дней после оглашения этой новости, на рассвете, когда солнце ещё не взошло, молодой послушник отворил врата храма и взял метлу, чтобы смахнуть паутину с балок в преддверии Собрания Без Ограничений. Подняв голову, он увидел, что прямо в центре таблички над Залом Великого Героя аккуратно вонзился метательный дротик, пригвоздивший кусок белого шёлка.

Сам дротик длиной с ладонь, целиком чёрный, ледяной и тяжёлый, был увенчан алыми перьями на хвосте и выглядел крайне изысканно. Послушник взобрался по лестнице, долго разглядывал его, но так и не смог признать почерк какого-либо тайного оружия известных сект. Сняв шёлк, он обнаружил на нём криво и наскоро начертанные крупные иероглифы: Лысые ослы, готовьте Алмазный Пестик, Покоряющий Демонов, семнадцатого числа первого месяца ждите нас — явимся забрать. С уважением, Оуян Сяожи из Зала Огня Кармы Священного Культа.

Услышав о случившемся, настоятель Хуэй Нянь поспешил на место, опираясь на посох и едва переставляя ноги. Стоило ему взглянуть на дротик, как его лицо мгновенно изменилось в лице, и он пробормотал:

— Вернулся... всё-таки он вернулся.

Послушник полюбопытствовал:

— О ком говорит почтеннейший старец?

— О Культе Демонов, — ответил один из боевых монахов. — Зал Огня Кармы — одно из ответвлений Культа Демонов.

— Нет, простой Зал Огня Кармы не смог бы поднять такую бурю, — Хуэй Нянь потрепал послушника по голове. — Это Хунлянь. Хунлянь вернулся, и этот дротик — его знак.

Эта новость вмиг взбудорашила весь мир. Колокольный звон пронёсся над долиной, и все монахи монастыря собрались вместе, чтобы до рассвета обсуждать ответные меры. Поразмыслив со всех сторон, настоятель Хуэй Нянь решил, что раз объявился символ Хунляня — демона, входящего в тройку сильнейших в Культе Демонов, — силами одного лишь Шаолиня справиться вряд ли удастся. Поэтому они разослали по всему миру боевых искусств геройские письма с призывом ко всем сектам немедленно прислать подкрепление.

И как раз в тот момент, когда Линь Гуюань занимался выращиванием овощей и удобрением грядок на задней горе, послание из Шаолиня преодолело тысячелиевые расстояния и прибыло на Куньлунь.

Юй Сюй произнёс:

— Я намерен лично возглавить учеников секты Куньлунь в белых одеждах и отправиться на гору Суншань, чтобы совместными силами противостоять Культу Демонов. Каково ваше мнение?

Юй Цин от природы не любил смуту и кровопролития, поэтому с сомневанием протянул:

— Наша секта всегда хранила верность Куньлуню, держалась в стороне от мирских распрей, не вмешивалась в дела цзянху и тем более не имела дел с Культом Демонов, мирно сосуществуя с ними десяток лет. Если мы сейчас опрометчиво сунемся туда, боюсь, исход будет непредсказуемым.

— Младший брат по-прежнему прежний, чуть что — сразу скрывается и отступает, — откликнулся Юй Сюань. Низкорослый и плотный, он обладал вспыльчивым нравом. — Культ Демонов творит бесчисленные злодеяния, их поступки давно вызывают омерзение у адептов Пути Истинности и Благородства. Секты боевых искусств связаны едиными узами, и мы обязаны стоять друг за друга горой. Раз у Шаолиня беда, разве можем мы сидеть сложа руки и не протянуть руку помощи? Не станут ли тогда все праведные люди Поднебесной смеяться над нами как над сборищем трусов?

— Младший брат Юй Сюань прав, — кивнул Юй Сюй. После того как глава Куньлуня отправился странствовать по свету, он занял первое место среди четверых исполняющих обязанности настоятелей и временно ведал всеми делами секты, а потому его слово весило больше всего. Он неторопливо продолжил: — Секта Куньлунь не вмешивается в дела цзянху, но это не значит, что мы не отличаем добро от зла. В последние годы Культ Демонов проявляет излишнюю активность, и все секты боевых искусств давно настороже. Наша секта в этом году внезапно проводит Битву Возвышения в Белые Одежды именно по этой причине.

С этими словами он перевёл взгляд на Юй И:

— А каково мнение младшего брата?

Юй И опустил брови и ответил:

— Положусь на решение старших братьев.

Четверо временных глав обладали безупречной выдержкой, перекидываясь вежливыми репликами и обсуждая всё своим чередом.

Сидящие внизу ученики и внучатые ученики замерли в благоговейном молчании, опустив головы и боясь лишний раз вздохнуть.

Брови Линь Гуюаня сошлись на переносице. О Культе Демонов он уже не раз слышал от наставника. Изначально это объединение носило название Девять Приказов Небесного Зла и было создано отступником из какой-то праведной школы — какой именно, выяснить уже не представлялось возможным, поскольку ни одна секта не желала вешать на себя это грязное клеймо.

Девять Приказов Небесного Зла подняли знамя восстания в районе озера Пяоян, заявляя, что они высмеивают всё смешное в этом мире и принимают всех, кого не приемлет Поднебесная. Они привечали учеников, совершивших тяжкие проступки и изгнанных из сект, а время от времени рекрутировали странных литераторов, лекарей-шаманов, бродяг и нищих. Их последователи происходили из самых разных слоев общества, и долгое время организация оставалась лишь рыхлым народным сборищем, действовала скрытно и не устраивала беспорядков по пустякам.

Глава 6. Спуск с горы

После того как тот мятежный ученик скончался от старости, знамя подхватил беглец из школы Цюаньчжэнь, провозгласивший себя Старцем Чаншэном, и активно развернул деятельность в цзянху. Человек мелочный, завистливый и склонный к убийствам, он затаил застарелую обиду после изгнания из школы, но при этом обладал недюжинным талантом к боевым искусствам. Пользуясь положением лидера, он годами рыскал повсюду, обобщил и развил бессистемные приёмы самых разных направлений, создав жуткие, безжалостные и непревзойдённые уникальные техники — печально известные Девятнадцать Форм Небесного Зла и Кровавую Клятву.

С тех пор Старец Чаншэн перестал разделять добро и зло, целиком посвятив себя вражде с праведными сектами боевых искусств. За те десятилетия, что он стоял во главе культа, в мире боевых искусств то и дело происходили чудовищные расправы и истребления целых школ, отличавшиеся особой жестокостью.

http://bllate.org/book/34642/4274921